Космополит безродный

Космополит безродный
Часть серии статей об

История · Хронология
Арабы и антисемитизм
Христианство и антисемитизм
Ислам и антисемитизм
Новый антисемитизм
Расовый антисемитизм
Религиозный антисемитизм

Категории:

История еврейского народа

Антисемитизм · Евреи
История иудаизма

«Борьба с космополитизмом» — в узком смысле — кампания, проводившаяся в СССР в 1949 году и имевшая определённый антисемитский характер, хотя целиком к антисемитизму не сводившаяся. Кампания сопровождалась обвинениями советских евреев в «безродном космополитизме» и враждебности русскому и советском патриотизму и их массовыми увольнениями со сколько-нибудь заметных постов и должностей и арестами[1][2][3].

По многим параметрам, она являлась продолжением и составной частью начавшейся в 1947 году и шедшей до смерти Сталина кампании «борьбы с низкопоклонством перед Западом», которую также нередко называют «кампанией по борьбе с космополитизмом». Целью последней было «воспитание советского патриотизма», понимавшегося как подчёркивание исключительности национальных корней и отрицание всего иностранного. Кампания была направлена против отдельной прослойки советской интеллигенции, рассматривавшейся в качестве носительницы скептических и прозападных тенденций. Сопровождалась борьбой за отечественные приоритеты в области науки и изобретений, критикой ряда научных направлений, административными мерами против лиц, заподозренных в космополитизме и низкопоклонстве.

Содержание

Идеологема «советского патриотизма» и «образ врага»

Великая Отечественная война вызвала мощный подъём патриотических чувств, и прежде всего чувств русского патриотизма, которые в новых условиях уже не отвергались, а наоборот — поддерживались официальной пропагандой. По мнению исследователей, правящая номенклатура стремилась направить естественные патриотические чувства людей в выгодное ей русло, формируя идеологему «советского патриотизма». Последний должен был включать в себя в политическом аспекте «гордость за свою страну, безусловную лояльность государству в лице руководителей», а в экономическом — «ударный труд в условиях уравнительного распределения и потребления для основной массы населения». Эта идеология, с точки зрения руководства страны, должна была стать главным элементом политической позиции советского гражданина. Однако для своего утверждения, эта идеологема, как было отмечено российским исследователем А.В. Фатеевым в монографии «Образ врага в советской пропаганде. 1945-1954 гг.», нуждалась в антитезе — «образе врага», который и был искусственно создан в лице «американских империалистов» вовне и «низкопоклонников перед Западом» и «безродных космополитов» — внутри[4].

Организационно кампания по воспитанию «советского патриотизма» направлялась «Агитпропом» (Управлением, с июля 1948 г. Отделом пропаганды и агитации ЦК ВКП(б)) под общим руководством секретарей ЦК А. А. Жданова и (после его смерти в 1948 г.) М. А. Суслова.

Начало курса на русский национализм и великодержавный шовинизм

При этом, по мнению ряда исследователей, в послевоенную эпоху идеология всё более окрашивается «в цвета русского национализма и великодержавия».[2][5]

Первым шагом, обозначившим новый курс, стал тост Сталина на приёме в Кремле 24 мая 1945 года. В нём он отметил роль русского народа как руководящей силы, назвал его «наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза». Это дало толчок соответствующей кампании в прессе. Утверждалось, что русскому народу, «старшему и могучему брату в семье советских народов», довелось взять на себя главную тяжесть борьбы с гитлеровцами, и он с честью исполнил эту великую историческую роль. Без помощи русских «ни один из народов, входящих в состав Советского Союза, не смог бы отстоять свою свободу и независимость, а народы Украины, Белоруссии, Прибалтики, Молдавии, временно порабощённые немецкими империалистами, не могли бы освободиться от немецко-фашистской кабалы». Давались установки: «Партийные организации обязаны широко пропагандировать замечательные традиции великого русского народа как наиболее выдающейся нации из всех наций, входящих в состав СССР… должны разъяснять, что сталинская оценка… является классическим обобщением того исторического пути, который прошёл великий русский народ». Требовалось разъяснять, что «история народов России есть история преодоления… вражды и постепенного их сплочения вокруг русского народа», а его освободительная миссия и руководящая роль заключаются только в том, чтобы «помочь всем другим народам нашей страны подняться в полный рост и стать рядом со своим старшим братом».[2]

Впрочем, кампания строго контролировалась сверху, и не допускались отклонения от установленного курса. Ознакомившись в июле 1947 г. с материалами А. А. Жданова к проекту новой Программы партии, Сталин против слов «Особо выдающуюся роль в семье советских народов играл и играет великий русский народ… он по праву занимает руководящее положение в советском содружестве наций» написал: «Не то». В редакционной статье журнала «Вопросы истории» наряду с утверждениями о недопустимости «национального нигилизма», «низкопоклонства», «очернения русской истории», прозвучали жёсткие требования: не допускать ошибочного понимания, игнорирования классового содержания советского патриотизма; сползания на позиции «квасного патриотизма». В области истории подверглись критике труды академика Е. В. Тарле — за его якобы «ошибочное положение об оборонительном и справедливом характере Крымской войны», за оправдание войн Екатерины II «тем соображением, что Россия стремилась якобы к своим естественным границам», за пересмотр характера похода в Европу в 1813 г., представленного «таким же, как освободительный поход в Европу Советской Армии». Осуждались попытки пересмотреть роль николаевской России как «жандарма Европы», попытки поднять на щит генералов М. Д. Скобелева, М. И. Драгомирова, А. А. Брусилова как героев русского народа. Строго осуждались попытки замены «классового анализа исторических фактов оценкой их с точки зрения прогресса вообще, с точки зрения национально-государственных интересов». Историкам напоминалось, что эти «ревизионистские идеи» осуждаются Центральным Комитетом партии.[2]

В области литературы в 1947 году произошло осуждение ряда произведений А. Т. Твардовского. В декабре 1947 г. была опубликована статья главного редактора «Литературной газеты» В. В. Ермилова о книге И. Т. Твардовского (брата А. Т. Твардовского) «Родина и чужбина», которая осуждалась за «русскую национальную ограниченность».[2] В целом, руководство страны строго удерживало кампанию в рамках «советского патриотизма».

Тогда же, в 1946—1948-м, были приняты партийные постановления, означавшие резкое ужесточение политики в области идеологии и культуры. Первым из них стало постановление «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“» (14 августа 1946 г.). Оно обличало напечатанные в журналах «произведения, культивирующие несвойственный советским людям дух низкопоклонства перед современной буржуазной культурой Запада», «по отношению ко всему иностранному». Постановление «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению» (26 августа 1946 г.) требовало запретить постановки театрами пьес буржуазных авторов, открыто пропоповедующих буржуазную идеологию и мораль, «сосредоточить внимание на создании современного советского репертуара». Постановления «О кинофильме „Большая жизнь“» (4 сентября 1946 г.), «Об опере „Великая дружба“» (10 февраля 1948 г.) давали уничижительные оценки творчеству ряда режиссёров, которым вменялись в вину безыдейность творчества, искажение советской действительности, заискивание перед Западом, отсутствие патриотизма.[2]

«Дело КР» и суды чести

Эпоха войны отличалась относительной открытостью и благожелательностью по отношению к Западу, и не только к западной культуре, но и к западному общественно-политическому устройству (демократии)[5] — все это воспринималось, как культура и образ жизни союзников по войне. При этом война вызвала широкие надежды на либерализацию в политической и культурной сфере; миллионы советских людей, побывав в Европе и своими глазами взглянув на европейский быт, стали маловосприимчивы к пропагандистским штампам об «ужасах капитализма».[2]

Однако с окончанием мировой и началом холодной войны, в СССР началось ужесточение и увеличение строгости идеологического режима. В постановлении о журналах «Звезда» и «Ленинград» (14 августа 1946 г.) обличались «произведения, культивирующие несвойственный советским людям дух низкопоклонства перед современной буржуазной культурой Запада»[6]. Следует заметить, что это было не ново: первые обвинения в «низкопоклонстве перед Западом» прозвучали еще в 1936 году[7].

В следующем, 1947 году, была развёрнута повсеместная массированная кампания против «низкопоклонства», поводом для которой послужило дело члена-корреспондента Академии медицинских наук СССР Н. Г. Клюевой и профессора Г. И. Роскина.

Клюева и Роскин создали эффективный препарат от рака — «КР» (круцин). Открытием заинтересовались американцы, пожелавшие издать их книгу и предложившие программу совместных исследований (что, при скудости советского финансирования, было воспринято учеными с восторгом). Соответствующая договоренность (разумеется с разрешения властей) была достигнута, и в ноябре 1946 г. командированный в США академик-секретарь АМН СССР В. В. Парин по указанию заместителя министра здравоохранения передал американским ученым рукопись их книги и ампулы с препаратом. Это, однако, вызвало резкое недовольство Сталина. По возвращении Парин был арестован и осужден на 25 лет за «измену Родине», а Сталин лично занялся организацией кампании. По его указанию, А. А. Ждановым было составлено закрытое письмо ЦК (17 июня), посвященное делу КР как проявлению «низкопоклонства и раболепия» интеллигенции перед «буржуазной культурой Запада» и важности «воспитания советской интеллигенции в духе советского патриотизма, преданности интересам Советского государства». Партийные организации призывались неустанно разъяснять указания товарища Сталина, что даже «последний советский гражданин, свободный от цепей капитала, стоит на голову выше любого зарубежного высокопоставленного чинуши, влачащего на плечах ярмо капиталистического рабства»[8]. Сталин заказал Константину Симонову роман на тему дела КР и «советского патриотизма» (Симонов написал пьесу «Чужая тень»), заявив при этом:

Если взять нашу среднюю интеллигенцию, научную интеллигенцию, профессоров, врачей, у них недостаточно воспитано чувство советского патриотизма. У них неоправданное преклонение перед заграничной культурой. Все чувствуют себя еще несовершеннолетними, не стопроцентными, привыкли считать себя на положении вечных учеников. Это традиция отсталая, она идет от Петра. <…> Сначала немцы, потом французы, было преклонение перед иностранцами <…> засранцами[9].

Сигналом к началу повсеместной кампании послужило принятое по инициативе Сталина 28 марта 1947 г. постановление Совмина СССР и ЦК ВКП(б) «s:О Судах чести в министерствах СССР и центральных ведомствах». Согласно этому постановлению, в каждом ведомстве создавался особый орган — «суд чести», на который возлагалось «рассмотрение антипатриотических, антигосударственных и антиобщественных поступков и действий, совершенных руководящими, оперативными и научными работниками министерств СССР и центральных ведомств, если эти проступки и действия не подлежат наказанию в уголовном порядке» [10]. Немедленно же был организован «суд чести» над Клюевой и Роскиным, при чем в его организации активнейшее участие принимал Жданов, лично редактировавший речь обвинителя[8][11]. Всего в 1947 г. было проведено 82 суда чести.

Курс на культурную изоляцию

В мае 1947 г. поэт Николай Тихонов обрушился с критикой на изданную еще в 1941 г. книгу Исаака Нусинова «Пушкин и мировая литература», обвинив автора в том, что Пушкин у него «выглядит всего лишь придатком западной литературы», в преклонении перед Западом, в забвении того, что только наша литература «имеет право на то, чтобы учить других новой общечеловеческой морали», обозвав автора «беспачпортным бродягой в человечестве» (выражение, ставшее крылатым). Вскоре с критикой «очень вредной» книги выступил Александр Фадеев на пленуме Союза Писателей СССР, после чего это начало перерастать в кампанию по обличению низкопоклонства, отождествленного с космополитизмом. Как явствовало из установочных статей руководителя агитпропа Дмитрия Шепилова, советское руководство подозревало в «антипатриотизме» всякого, кто не был уверен в безусловном превосходстве СССР перед Западом по всем параметрам: «теперь не может идти речь ни о какой цивилизации без русского языка, без науки и культуры народов Советской страны. За ними приоритет»; «капиталистический мир уже давно миновал свой зенит и судорожно катится вниз, в то время как страна социализма, полная мощи и творческих сил, круто идет по восходящей»; советский строй «в сто крат выше и лучше любого буржуазного строя», а «странам буржуазных демократий, по своему политическому строю отставшим от СССР на целую историческую эпоху, придется догонять первую страну подлинного народовластия». Партийным организациям надлежало «шире развернуть работу по воспитанию трудящихся на идеях ленинизма, развивая в народе священные чувства советского патриотизма, жгучую ненависть к капитализму и ко всем проявлениями буржуазной идеологии».[2]

Западная культура объявлялась погрязшей в упадке и вырождении; не только советскому человеку нечему было учиться на Западе, но наоборот, прогрессивным представителям Запада следовало учиться у советских людей. Музей нового западного искусства был в 1948 г. закрыт и расфомрирован «за буржуазность»[12]. В мае 1949 г. журнал «Огонек» поместил фоторепродукции картин и скульптур крупнейших западных модернистов, в том числе Сальвадора Дали с комментариями президента Академии художеств Александра Герасимова. Последний сообщал, что в полотнах ведущих буржуазных живописцев отражаются «идеи воинствующего империализма с его расовой ненавистью, жаждой мирового господства, космополитизмом, зоологическим человеконенавистничеством, отрицанием культуры, науки и подлинного реалистического искусства»[5]. Из литературы переводилось очень небольшое число современных западных писателей, главным образом коммунистов или тех «прогрессивных» писателей, произведения которых могли послужить «разоблачению» ужасов западной жизни. А. И. Солженицын иронически характеризует образец такой литературы — сборник «Американские рассказы»: «в каждом рассказе обязательно какая-нибудь гадость об Америке. Ядоносно собранные вместе, они составляли такую кошмарную картину, что можно было только удивляться, как американцы ещё не разбежались или не перевешались»[13].

Поиски «русских приоритетов»

В ходе «борьбы с низкопоклонством перед Западом» началась кампания поиска «русских приоритетов» в науке и технике. В результате, пионером воздухоплавания (вместо Монгольфье) ошибочно был признан некий подьячий Крякутный. До обнаружения фальсификации первоисточника историком-любителем Александром Сукаладзаевым, в котором утверждалось, что имеющий русское происхождение Крякутный построил воздушный шар еще в 1731 году, Крякутный в советской историографии был признан первым в мире человеком, поднявшимся в воздух. Вместо признанных на Западе братьев Райт пионером самолётостроения был признан А. Ф. Можайский[14], о паровом самолете которого, не взлетевшем с имевшимися на момент испытаний двигателями [15], утверждалось, что он якобы «поднялся в воздух»[16].

Другим известным образцом «приоритета», пропагандировавшегося в эту эпоху, было якобы изобретение велосипеда около 1800 года уральским крестьянином Артамоновым. Данные сведения об Артамонове, возникшие в конце XIX века, были использованы в качестве доказательств русского приоритета в изобретении. По утверждению исследователей данного вопроса сведения не подвергались строгой научной проверке, и, более того, было допущено искажение «фактов» в биографии Артамонова[17][18].

Стремление объявить русским изобретением многие технические средствао стало пищей для анекдотов о «России — родине слонов».[2] По мнению члена-корреспондента РАН В. П. Козлова, «дутые национальные приоритеты» стали на рубеже 40-х — 50-х годов «одним из столпов политики и идеологии сталинизма». В этой атмосфере даже такие грубые о очевидные для специалистов подделки, как «сообщение» Сулукадзева о Крякутном или «Хождение на Грумант» (документ, якобы доказывающий открытие Шпицбергена древними новгородцами и сфальсифицированный писателем-маринистом К. Бадигиным) стали немедленно цитироваться в научной литературе[19].

Такой подход сказывался и на текущей научной работе. Ссылки на работы современных зарубежных авторов расценивались как недопустимое проявление «низкопоклонства»; среди физиков в связи с этим возникла шутка, рекомендовавшая при ссылках называть Эйнштейна «Однокамушкиным» (калька фамилии)[20]. Стремление печататься в иностранных журналах также вменялось в вину, как криминал[21]. В июле 1947 г. были запрещены издания АН на иностранных языках, а также запрещена продажа в букинистических магазинах книг на иностранных языках. Почти половина ведущих научных журналов мира, включая такие, как Science и Nature, была изъята из свободного доступа и направлена в спецхраны[20] Как отмечал Я. Л. Раппопорт, такая ситуация оказалась наруку наиболее бездарным и беспринципным ученым, для которых «массовый отрыв от зарубежной литературы облегчал использование ее для скрытого плагиата и выдачу его за оригинальное исследование»[22].

Введение в идеологический оборот термина «космополитизм»

В этих условиях начали делаться заявления об опасности «космополитизма». Впервые об этом было заявлено в статье Отто Куусинена «О патриотизме» сразу же после тоста Сталина (статья опубликована под псевдонимом Н. Балтийский в № 1 журнала «Новое Время», июль 1945 года). Согласно Куусинену, космополитизм, в отличие от патриотизма, органически противопоказан трудящимся, коммунистическому движению. Он свойствен представителям международных банкирских домов и международных картелей, крупнейшим биржевым спекулянтам — всем, кто орудует согласно латинской пословице «ubi bene, ibi patria» (где хорошо, там и отечество).

В январе 1948 года было впервые употреблено знаменитое впоследствии выражение «безродный космополит». Оно появилось в выступлении А. А. Жданова на совещании деятелей советской музыки в ЦК КПСС. Жданов заявил буквально следующее:

«Интернационализм рождается там, где расцветает национальное искусство. Забыть эту истину означает… потерять своё лицо, стать безродным космополитом».[23]

В марте того же года другой идеологический руководитель, Г. Ф. Александров опубликовал в «Вопросах философии» установочную статью «Космополитизм — идеология империалистической буржуазии», в которой объявил космополитами разом Милюкова, Бухарина, Троцкого, левых эсеров и левых коммунистов, наконец власовцев и всех, перешедших на сторону немцев — таким образом термин приобрел особо зловещий оттенок, становясь синонимом понятий «изменник Родины», «контрреволюционер» и «враг народа».[2]

Международная обстановка и нарастание антисемитизма

К концу 1948 г. вступил в завершающую фазу процесс создания блока НАТО. Одновременно рухнули попытки сделать Израиль советским сателлитом на Ближнем Востоке: еврейское государство установило дипломатические отношения с США и пыталось лавировать между обеими сверхдержавами. Такие условия, по мнению А.Фатеева, диктовали номенклатуре потребность в дальнейшей изоляции советского населения от влияний Запада и насаждении «образа врага». Евреи вообще и еврейская интеллигенция в особенности вызывали особое раздражение номенклатурной верхушки своей прозападной ориентацией и патриотическим энтузиазмом, проявленным в связи с созданием Израиля и его победой в войне с арабами — это было воспринято как нелояльность «Советской родине». В конце осени 1948 г. начинаются антиеврейские репрессии: 20 ноября выходит постановление «О Еврейском Антифашистском Комитете», и происходят аресты его членов, обвиненных в работе на американскую разведку (подробно см. Сталин и антисемитизм). В январе 1949 года «многим партработникам стало ясно, что для решения поставленной задачи — развития „советского патриотизма“», руководством избран антисемитизм. Антисемитизм открыто проявлялся во внутренних документах ВКП(б), но при этом маскировался указаниями на «буржуазность» «космополитов» что, потрафляя самым низменным инстинктам работников партаппарата, не позволяло однако напрямую выдвигать обвинений в национализме. В результате, антисемитизм и «борьба с низкопоклонством» объединились в мощной кампании по «борьбе с космополитизмом»[5].

Повод к кампании «по борьбе с космополитизмом»

В первой половине января 1949 г. первый секретарь МК и МГК Г.Попов обратил внимание Сталина на конфликт между руководством Союза Писателей и критиками из Всероссийского театрального общества, которые подвергали беспощадному разгрому слабые, с их точки зрения, пьесы корифеев «социалистического реализма»[5]. В ответ руководство ССП обвиняло критиков в космополитизме, буржуазном эстетстве, формализме и т. д. Попов подал конфликт как интригу «буржуазных формалистов» из ВТО против главы ССП Фадеева. Когда, с другой стороны, Шепилов передал Сталину письмо театральных критиков с жалобами на руководство ССП, Сталин, не взглянув на него, раздраженно произнес: «Типичная антипатриотическая атака на члена ЦК товарища Фадеева» 24 января 1949 г. решением Оргбюро ЦК главному редактору «Правды» П. Н. Поспелову было поручено подготовить по этому вопросу редакционную статью.[2]

Статья «Об одной антипатриотической группе театральных критиков»

Редакционная статья в «Правде» «Об одной антипатриотической группе театральных критиков» вышла 28 января 1949 г. Статью писал коллектив авторов. Помимо сотрудников «Правды» Вадима Кожевникова и Давида Заславского, к работе привлекли весь цвет руководства Союза писателей — Александра Фадеева, Константина Симонова, Анатолия Софронова и др. Статья была отредактирована лично Сталиным, который и дал ей название. Критики с характерными еврейскими фамилиями: Юзовский, Гурвич, Варшавский и Борщаговский были охарактеризованы как «последыши буржуазного эстетства», которые «утратили свою ответственность перед народом; являются носителями глубоко отвратительного для советского человека, враждебного ему безродного космополитизма; они мешают развитию советской литературы, тормозят ее движение вперед. Им чуждо чувство национальной советской гордости». Главным обвинением служило то, что они «пытаются дискредитировать передовые явления нашей литературы и искусства, яростно обрушиваясь именно на патриотические, политически целеустремленные произведения под предлогом их якобы художественного несовершенства». Они обвинялись в борьбе «против стремления изобразить цельный, всепобеждающий характер советского человека»; в том, что порочили Горького, утверждая, что образ Нила в его пьесе «Мещане» — «несовершенный»; порочили советскую драматургию (в частности, тем, что «противопоставляли ей классику»); клеветали на национальный характер русского человека; антипатриотически критиковали пьесу А.Софронова «Московский характер» «и такие глубоко патриотических произведения, заслужившие широкое признание народа, как „Великая сила“ Б. Ромашова, „Хлеб наш насущный“ Н. Вирты, „В одном городе“ А. Софронова». Далее в статье указывалось, что «перед нами со всей остротой стоят задачи борьбы против безродного космополитизма, против проявлений чуждых народу буржуазных влияний (…) Первоочередная задача партийной критики — идейный разгром этой антипатриотической группы театральных критиков». [24]. В статье использовались выражения: «ура-космополитизм», «оголтелый космополитизм» и «безродный космополитизм»; последнее впоследствии устоялось и стало общераспространенным.

«Борьба с космополитизмом» в литературе и искусстве

ЦК КПСС рекомендовал редакторам газет обратить «особое внимание» на данную статью. Немедленно последовали аналогичные публикации против еврейских критиков и писателей (с раскрытием псевдонимов: «политический хамелеон Холодов (Меерович)», «эстеты-остряки типа Вермонта и Кроткого (он же Герман)»[5].). Последние обвинялись в создании «литературного подполья», имеющего «организационные связи», в «идеологических диверсиях», в ненависти к советскому народу и в оскорбительном отношении к русскому человеку; в изображении русских и украинцев как людей, отвернувшихся от евреев, когда немцы гнали их на смерть, в прославлении иудаизма и сионизма, в буржуазном национализме, в засорении русского языка, в оскорблении памяти великих русских и украинских писателей утверждениями о влиянии на них творчества Г. Гейне или «поэта-мистика, реакционера» Х. Н. Бялика; в расизме и ненависти к немецкому народу и т. п.[25].

В течение последовавшей за публикацией недели литературно-художественная «общественность» Москвы и Ленинграда провела собрания, на которых «обсудила» статью, осудила «разоблаченных» в ней космополитов и назвала своих кандидатов в «космополиты», главным образом из числа бывших «формалистов»[5]. 10 февраля в «Правде» появилась статья президента Академии художеств А. Герасимова «За советский патриотизм в искусстве», утверждавшая, что «люди подобные гурвичам и юзовским есть и среди критиков, пишущих по вопросам изобразительного искусства», и тут же называвшая их фамилии — "А. Эфрос, А. Ромм, О. Бескин, Н. Пунин и др. Затем последовало множество статей, «разоблачавших» космополитов во всех сферах литературы, искусства и общественной жизни: «Против космополитизма и формализма в поэзии» (Н. Грибачев, 16 февраля, «Правда») «Безродные космополиты в ГИТИСе» («Вечерняя Москва», 18 февраля), «Буржуазные космополиты в музыкальной критике» (Т. Хренников, «Культура и жизнь», 20 февраля), «До конца разоблачить космополитов-антипатриотов» (на собрании московских драматургов и критиков) («Правда», 26 и 27 февраля), «Разгромить буржуазный космополитизм в киноискусстве» (И. Большаков, «Правда», 3 марта) и т. д.

Особая кампания была посвящена псевдонимам и требованию их раскрытия: от авторов требовали указывать свои еврейские фамилии. Была организована дискуссия в центральной печати «Нужны ли нам литературные псевдонимы?». Так, писатель Михаил Бубеннов заявлял, что «социализм, построенный в нашей стране, окончательно устранил все причины, побуждавшие людей брать псевдонимы»; что «нередко за псевдонимами прячутся люди, которые антиобщественно смотрят на литературное дело и не хотят, чтобы народ знал их подлинные имена», и что по этой причине «настало время навсегда покончить с псевдонимами»[26].

Непосредственно проведение кампании было поручено «Литературной газете» и «Советскому искусству», что вызвало обиду и недовольство у редакторов других газет. В публикациях «Литературной газеты» деятельности «космополитов» придавались конспирологические черты — организованного и широко разветвленного заговора. «Теоретиками» группы были признаны восемь человек: семь названных «Правдой» и Альтман. В Ленинграде их «соучастником» являлся кинорежиссер С. Д. Дрейден. Через «связника» Н. А. Коварского, «кинокосмополита», группа театральных критиков якобы осуществляла связь с главой ленинградских кинокосмополитов Л. З. Траубергом; Трауберга в свою очередь «связали» с «буржуазным космополитом» В. А. Сутыриным (в реальности — старый коммунист, ответственный секретарь ССП). Метастазы заговора космополитов стали обнаруживать на местах: в Харькове, Киеве, Минске. На собраниях и в отчетах акцентировалась идея о «диверсионных» методах «космополитов»: шантаже, угрозах, клевете, запугиваниях в адрес драматургов-патриотов[5].

От кампании пострадали не только живые, но и умершие писатели, чьи произведения были осуждены как космополитические и/или очернительные. Так, «Дума про Опанаса» Э. Г. Багрицкого была объявлена «сионистским произведением» и «клеветой на украинский народ»[27]; произведения Ильфа и Петрова были запрещены к печати[28], как и произведения Александра Грина), также причисленного к „проповедникам космополитизма“[29]). Заочно пострадал от кампании и немецкий еврей Л.Фейхтвангер, до того времени широко публиковавшийся как „прогрессивный писатель“ и друг СССР, а теперь объявленный „прожжённым националистом и космополитом“ и „литературным торгашом“[25] В большинстве случаев обвинение в космополитизме сопровождалось лишением работы и „судом чести“, реже арестом. По данным И. Г. Эренбурга, до 1953 г. были арестованны 431 евреи-представители литературы и искусства: 217 писателей, 108 актеров, 87 художников, 19 музыкантов.[2]

Одновременно в больших количествах создавались „антикосмополитические“ рассказы, пьесы, фильмы и т. д. „Наглядным пособием“ для организации осуждения „космополитов“ служил фильм „Суд чести“ (сценарий А.Штейна, по его же пьесе „Закон чести“, созданной „по мотивам“ дела КР[30]). Фильм весьма кстати вышел на экраны 25 января (с публикацией в „Правде“ выдержек из сценария) и тут же получил Сталинскую премию 1-й степени[5][31] При этом даже Агитпроп отмечал в сценарии „схематичность фабулы, упрощенность образов действующих лиц и т. д.“[31]

29 марта 1949 г. на совещании редакторов центральных газет М. А. Суслов предложил „осмыслить“ ситуацию и прекратить публиковать „крикливые“ статьи. Это был сигнал отбоя кампании. Окончательно о прекращении кампании возвестила статья „Космополитизм — идеологическое оружие американской реакции“ (Ю.Павлов, „Правда“, 7 апреля). Эта статья, явившись непосредственным отзывом на создание НАТО, была направлена исключительно против западных атлантистов, которые „загоняют народы в тиски НАТО“; о „внутренних“ космополитах в ней не говорилось ни слова[5]. Сталин на вручении Сталинской премии, когда Маленков назвал настоящую (еврейскую) фамилию лауреата, сказал, что этого делать не следует.„Если человек избрал себе литературный псевдоним — это его право, не будем уже говорить ни о чем другом, просто об элементарном приличии. (…)Но, видимо, кому-то приятно подчеркнуть, что у этого человека двойная фамилия, подчеркнуть, что это еврей. Зачем это подчеркивать? Зачем это делать? Зачем насаждать антисемитизм?“ — рассуждал Сталин[32] По обычной сталинской практике „борьбы с перегибами“, некоторые особо ревностные исполнители кампании были сняты со своих должностей.[1]

„Борьба с космополитизмом“ в естественных науках

В биологии „борьба с космополитизмом“ наложилась на кампанию против „вейсманизма-морганизма“, начатую осенью 1948 г. после сессии ВАСХНИЛ (причём „реакционному, идеалистическому и антидарвинистическому“[33] вейсманизму-морганизму противопоставлялось отечественное „мичуринское учение“[34]). Попытка повторить сессию ВАСХНИЛ в области физики (на этот раз против приверженцев квантовой теории и теории относительности) была предпринята на последовавшем в начале 1949 г. Всесоюзном совещании физиков, причем с появлением статьи в „Правде“ „борьба с физическим идеализмом“ перетекла в „борьбу с идеями космополитизма и его конкретными носителями безродными космополитами, чуждыми своему народу, своей родине“ (в первую очередь с Капицей и Иоффе). На совещании было заявлено, что работавшие за границей ученые (именно П. Л. Капица, Л. И. Мандельштам и Н. Д. Папалекси) „вносили чуждые нам настроения, ориентировали нашу научную молодежь не в направлении решения задач, стоящих перед нашей Родиной, перед страной социализма, а в направлении решения задач, интересовавших иностранные научные и ненаучные организации, в духе чуждых нам идей космополитизма, от которых только один шаг до явного предательства интересов нашей Родины“ В связи с этим, призывалось „со всей определенностью и большевистской смелостью и настойчивостью выкорчевать и устранить вредное влияние антипатриотических тенденций группы физиков-космополитов, которая, хотя и является небольшой, но, тем не менее, захватив в некоторых областях физики ключевые позиции, оказывает вредное влияние на молодежь, на подготовку кадров, на решение важнейших задач, стоящих перед нашей наукой“. Согласно другому выступлению, „простая и ясная характеристика — безродный космополитизм — это совершенно точная и определенно применяемая формулировка к очень значительной части установок школы Мандельштама и Папалекси и ряду их учеников“. Иоффе и Я.Френкель были обвинены в том, что они „с самых ранних лет существования советской власти позорно преклонялись перед западной наукой, пытаясь поставить советскую науку в арьергард науки капиталистических стран“, a Л. Д. Ландау — в „антипатриотических заявлениях“. В. Ф. Ноздрев, чье выступление было одобрено Оргкомитетом и которому, как полагают, было поручено нанести основной удар, потребовал „освобождения редакций физических журналов и издательств, комиссий по Сталинским премиям, экспертной комиссии и т. д. от физиков-космополитов, наносящих огромный вред делу развития физической науки в нашей стране“ (имелся в виду прежде всего Капица). Вслед за тем, уже в мае, Ученый совет ФИАН провел специальное заседание, посвященное „космополитическим ошибкам“ сотрудников института, в лице С. Э. Хайкина, С. М. Рытова, Я. Л. Альперта и В. Л. Гинзбурга. В частности, Рытову вменялись в вину утверждения, что Мандельштам „заслужил признание за границей“ и „их (Мандельштама и Папалекси) значение за границей в должной мере оценено“ — это расценили как вопиющее проявление „низкопоклонства“[21]. Впрочем, осужденные физики не были даже уволены с работы. В общем сколько-нибудь значительных репрессий в физической области не последовало — по общепринятому мнению, из-за связи этой сферы с атомным проектом[35].

„Борьба с космополитизмом“ в гуманитарных науках

В истории

Наиболее ярко кампания проявляла себя в гуманитарных науках. В истории распространение получила идеологизированная упрощённая схема „норманизм — антинорманизм“. При этом так называемая „норманнская теория“, в качестве составной части „проповеди буржуазного космополитизма“, провозглашалась „одним из орудий в руках мировой реакции, возглавляемой Уолл-Стритом“, направленной на то, чтобы „опорочить народы Советского Союза и, прежде всего, великий русский народ“. В частности, „уличенному“ в космополитизме профессору Н. Л. Рубинштейну особо вменялась в вину „та беспристрастность, тот профессорский объективизм“, с которым он характеризует „родоначальника норманизма Байера, Миллера, Шлецера и других“ — эти свойства были признаны особо „опасными и вредными“.[36] Рубинштейн, ведущий специалист в области русской историографии, был изгнан со всех должностей и несколько лет оставался без работы[37].

Другим объектом нападок стала история Хазарского каганата, который был объявлен паразитическим государством, а любое признание его вклада в древнерусскую историю приравнивалось к норманской теории. Деятельность ведущего советского специалиста в этой области М. И. Артамонова была официально осуждена в „Правде“ (объявившей его „ошибочную концепцию“, „принижающую самобытное развитие русского народа“, совершенно неприемлемой для советской исторической науки)[38], а затем в ряде статей в научной печати. Есть основания предполагать, что за публикацией в „Правде“ стоял Б. А. Рыбаков[39], и что конфликт имел также карьерную подоплёку в интересах московских историков, которые сводили счёты со своими ленинградскими коллегами. В результате научное направление на некоторое время оказалось под запретом, а уже готовая монография Артамонова с первым в мире обзором по истории хазар была издана только в 1962 г., позже чем аналогичные труды на Западе[40].

В философии

В философии самой видной жертвой „борьбы с космополитизмом“ явился главный редактор журнала „Вопросы философии“, заместитель директора Института философии Б.Кедров (русский), который был сначала снят с поста в журнале (и заменен ярым антисемитом Чесноковым), а затем уволен из института[35]. В вину Кедрову ставилось то, что он »развивал тезис о единой «мировой науке», «интернациональной солидарности ученых», о том, что «приоритет в науке не имеет значения»" Среди других видных философов того времени (включая еврея академика Митина, бывшего до сих пор одним из столпов официозной философии) Митин, Розенталь и Селектор были обвинены в том, что «принижали значение русской материалистической философии», а Каменский, Войтинская и Лифшиц — что «проповедовали ориентировку русской и советской культуры на Запад». Выражалось это в частности в том, что Митин «утверждал, что русские философы, „исходя из наиболее передовых политических идей, имевших распространение на Западе“, эти идеи „перерабатывали“, приводили „в соответствие“ с русскими условиями, „приспособляли“ для решения вопросов, „выдвинутых общественным развитием России“»; Войтинская же писала, «что развитие русской художественной литературы того времени (то есть XIX в.) своеобразно повторило все течения литературы Запада и в свою очередь оказало на нее огромное влияние» и что «материализм Фейербаха был формой выражения революционно освободительных идей России 60-х годов» и т. д.. Все это было охарактеризовано как «умаление и очернение русской философии и науки, попытки доказать ту мысль, будто бы в русской истории не было самостоятельной оригинальной мысли, собственного внутреннего развития, будто бы ход развития русской культуры и философии лишь отражал этапы развития западноевропейской культуры, будто бы русские ученые, философы, писатели, музыканты лишь перенимали западные образцы и преклонялись перед ними». Наконец, Розенталю вменялось в вину то, что «в статьях по вопросам эстетики он проводил взгляд о несущественности для писателя его мировоззрения, о том, что для писателя важна прежде всего его „художественная практика“.[41]

В литературоведении

Еще в начале 1948 годаЛитературная газета“ объявила „космополитами“ сторонников теории покойного Веселовского о „странствующем сюжете“ и вообще сторонников компаративистского (сравнительного) метода в литературоведении[5]. Стало опасным обращать внимание на западноевропейские влияния и подтексты у русских писателей: »Космополит, злорадно хихикая, силится, во что бы то ни стало «обнаружить» ту или другую «параллель», ту или другую примету сходства явлений русской культуры с культурой Запада. В подлом стремлении доказать, что культура русского народа «заимствована» у Запада, проявляется все ничтожество таких лжедеятелей культуры, людей без роду и племени, внутренней сущностью которых является помесь лакея Смердякова из «Братьев Карамазовых» и лакея Яши из «Вишневого сада», влюбленных «во все „заграничное“».[42] Утверждалась, что, поскольку «русская культура всегда играла огромную, а теперь играет ведущую роль в развитии мировой культуры», «нелепо и политически вредно» изображать корифеев русской философской и научной мысли учениками западноевропейских мыслителей и учёных.[2] Так, в редакционной статье в журнале «Вопросы философии» с возмущением цитировались пассажи из (довоенного) учебника о влиянии на А. Н. Радищева западных писателей и мыслителей: Руссо, Стерна и т. д.: «Так великий русский революционер и оригинальный мыслитель оказался в изображении авторов учебника сшитым из иностранных лоскутков. Это и есть ярко выраженный национальный нигилизм, ликвидаторство в отношении нашего великого исторического наследства, открытая форма бесстыдного преклонения перед Западом».[2]

В феврале 1949 года ведущие советские филологи с мировыми именами (евреи): Б. Эйхенбаум, В. Жирмунский, М. Азадовский, Г. Бялый, Г. Гуковский (еще в 1947 г. заклейменные как «низкопоклонники»)[43] были обвинены собственными коллегами по «Пушкинскому Дому» в создании тайной «антипатриотической группы», якобы захватившей власть в институте, а также в том, что они скрывали свою действительную национальность и насаждали антирусские тенденции. Все они лишились работы; Гуковский был вскоре арестован и умер в тюрьме.[1][44]. Тогда же был арестован (и позже тоже умер в тюрьме) Исаак Нусинов, «разоблачение» которого положило начало «борьбе с низкопоклонством» в литературоведении[43].

Репрессии против еврейской культуры

8 февраля 1949 г. Сталин подписал подготовленное Фадеевым постановление Политбюро о роспуске объединений еврейских советских писателей в Москве, Киеве и Минске и закрытии альманахов «Геймланд» (Москва) и «Дер штерн» (Киев). За этим последовали аресты ряда еврейских писателей, а также журналистов и редакторов, готовивших материалы для Еврейского антифашистского комитета. В большинстве они были обвинены в шпионаже на США. Двое (М. Айзенштадт-Железнова и Ш. Персов) были расстреляны. Были закрыты: еврейский музей в Вильнюсе, краеведческий музей в Биробиджане, историко-этнографический музей грузинского еврейства в Тбилиси; прекращены передачи Московского радио на идиш. В феврале было закрыто Московское государственное еврейское театральное училище имени Ш. Михоэлса, затем ликвидированы все существовавшие в СССР еврейские театры: в Минске, Черновцах, Биробиджане и как заключительный аккорд — ГОСЕТ в Москве (1 декабря 1949 г.[1][2]

Примечания

  1. 1 2 3 4 Статья «Евреи в Советском Союзе в 1945-53 гг.» в Электронной еврейской энциклопедии
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 Александр Вдовин. «Низкопоклонники» и «космополиты»
  3. http://www.svobodanews.ru/Transcript/2009/01/29/20090129140016940.html «Об одной антипатриотической группе театральных критиков»: охота на безродных космополитов продолжается
  4. А. Фатеев. Образ врага в советской пропаганде. 1945—1954 гг. Борьба с космополитизмом.
  5. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 А.Фатеев. Образ врага в советской пропаганде. 1945—1954 гг. Борьба с космополитизмом.
  6. Постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“» 14 августа 1946 г.
  7. Богданов К. А. Наука в эпическую эпоху: классика фольклора, классическая филология и классовая солидарность // Новое литературное обозрение. — 2006. — № 78.
  8. 1 2 Дело КР. (Из истории гонений на советскую интеллигенцию).
  9. Симонов К. М. Глазами человека моего поколения. Размышления о И. В. Сталине. (Запись 6.03.1979) — М.: АПН, 1989.
  10. Сталин И. В., Жданов А. А.Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о судах чести в министерствах СССР и центральных ведомствах 28 марта 1947 года // Сталин И. В. Сочинения. — Т. 18. — Тверь: Союз, 2006. — С. 441.
  11. Левина Е. С. «Куцин» имеет свою судьбу…
  12. Некультурный обмен
  13. Александр Солженицын. В круге первом
  14. С.Вишенков Александр Можайский. М., Молодая гвардия, 1950 г.
  15. Андрей Ковтун. Кто первый?
  16. Энциклопедический словарь. т.2. М., 1954, стр. 404
  17. Виргинский B. C., Клат С. А., Комшилова Т. В., Лист Г. Н. Как творятся мифы в истории техники. (К истории вопроса о «велосипеде Артамонова») // Вопросы истории естествознания и техники. — 1989. — № 1. — С.150-157.
  18. История одной мистификации
  19. В. П. Козлов. Обманутая, но торжествующая Клио
  20. 1 2 Михаил Голубовский. Как были прекращены самые успешные исследования в СССР по созданию вакцины против рака//«Знание-Сила», 2003
  21. 1 2 А. С. Сонин Несколько эпизодов борьбы с «космополитизмом» в физике
  22. [ http://www.russiantext.com/russian_library/sahkarov/rappoport/ch%2018-40/page7.htm Я. Л. Раппопорт. На рубеже двух эпох]
  23. Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений
  24. «Об одной антипатриотической группе театральных критиков»
  25. 1 2 Космополиты//Еврейская энциклопедия]
  26. Материалы дискуссии «Нужны ли нам псевдонимы» (в книге К.Симонова «Глазами человека моего поколения!)
  27. Револьд БАНЧУКОВ ОДЕССА — КУНЦЕВО — ВЕЧНОСТЬ
  28. ИЛЬФ Илья
  29. Александр Грин и музыка
  30. Краткое изложение сюжета см. здесь
  31. 1 2 Семен Экштут. Вклад в историю
  32. Константин Симонов. Глазами человека моего поколения. Запись 27.03.1979
  33. Энциклопедический словарь, т.1, М., 1953, стр. 269
  34. Энциклопедический словарь, т.2, М., 1954, стр. 398
  35. 1 2 К. А. Томилин. Физики и борьба с космополитизмом
  36. В. В. Мавродин. Борьба с норманизмом в русской исторической науке
  37. БОРЬБА С „ОБЪЕКТИВИЗМОМ“ И „КОСМОПОЛИТИЗМОМ“ В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКЕ
  38. П. П. Иванов Об одной ошибочной концепции // „Правда“. — 25 декабря 1951. — С.3.
  39. „П. П. Иванов“ — псевдоним неизвестного автора. Сам Артамонов подозревал Б. А. Рыбакова. (См. Медведенко Н. А. Проблемы истории и археологии Хазарского каганата в исследовании М. И. Артамонова. Кандидатская диссертация. Воронеж, 2004. С.123.; Шнирельман В. А. Подарок судьбы или божье наказание (О двух подходах к хазарской проблеме в русской историографии) // Еврейска істория та культура в краінах Центральной та Східной Европі. Киів, 1998.
  40. Столяр А. Д. Международная научная конференция, посвященная 100-летию со дня рождения профессора М. И. Артамонова
  41. ПИСЬМО РУКОВОДИТЕЛЕЙ ИНСТИТУТА ФИЛОСОФИИ АН СССР И ЖУРНАЛА „ВОПРОСЫ ФИЛОСОФИИ“ Г. М. МАЛЕНКОВУ ПО ВОПРОСУ БОРЬБЫ С КОСМОПОЛИТИЗМОМ
  42. Про безродных космополитов. Подборка «антикосмополитических» статей советской прессы.
  43. 1 2 Лариса Белая. Исаак Нусинов: Профессор я двадцать лет, а еврей всю жизнь
  44. Борьба с «космополитизмом» в Ленинграде

Дополнительные материалы

  • Сталин и космополитизм. 1945—1953. Документы Агитпропа ЦК. — М.: Материк, 2005. — 768 с. — (Россия. XX век. Документы). — 3000 экз. — ISBN 5-85646-140-1
  • Костырченко Г. В. В плену у красного фараона. — 1994. — 400 с. — 3000 экз. — ISBN 5-7133-0740-9

Ссылки

См. также


Wikimedia Foundation. 2010.

Смотреть что такое "Космополит безродный" в других словарях:

  • космополит — а, м. cosmopolite <гр. kosmopolites гражданин мира. 1. Человек, не считающий себя принадлежащим к какой бы то ни было национальности, признающий весь мир своим отечеством. Сл. 18. Космополит.. иногда означает оно человека, равно любящего все… …   Исторический словарь галлицизмов русского языка

  • Космополит — Космополитизм (от др. греч. κοσμοπολίτης  космополит, гражданин мира)  мировоззрение мирового гражданства, ставящее общечеловеческие интересы и ценности выше интересов отдельной нации. Содержание 1 История 2 Космополитизм и патриотизм …   Википедия

  • Безродный космополит — …   Википедия

  • гражданин мира — космополит (безродный), (жидо)масон, вечный жид, гражданин вселенной Словарь русских синонимов. гражданин мира сущ., кол во синонимов: 2 • гражданин вселенной (2) …   Словарь синонимов

  • Ясенов, Евгений Юрьевич — Евгений Юрьевич Ясенов …   Википедия

  • Борьба с космополитизмом — Проверить нейтральность. На странице обсуждения должны быть подробности …   Википедия

  • Космополитизм — У этого термина существуют и другие значения, см. Космополитизм (значения). Космополитизм (от др. греч. κοσμοπολίτης (kosmopolites)  космополит, гражданин мира, (человек космоса  вселенной)  идеология, рассматривающая жителей Земли …   Википедия

  • Rootless cosmopolitan — (Russian language: безродный космополит, bezrodniy kosmopolit ) was a Soviet euphemism introduced during Joseph Stalin s antisemitic campaign of 1949 ndash;1953, which culminated in the exposure of the alleged Doctors plot. The term rootless… …   Wikipedia

  • Entwurzelter Kosmopolit — Wurzelloser Kosmopolit (russisch Безродный космополит, Besrodny kosmopolit) war ein sowjetisches Schlagwort während Josef Stalins antisemitischer Kampagne zwischen 1948 und 1953, die mit der „Entlarvung“ der angeblichen „Ärzteverschwörung“ ihren… …   Deutsch Wikipedia

  • Wurzellose Kosmopoliten — Wurzelloser Kosmopolit (russisch Безродный космополит, Besrodny kosmopolit) war ein sowjetisches Schlagwort während Josef Stalins antisemitischer Kampagne zwischen 1948 und 1953, die mit der „Entlarvung“ der angeblichen „Ärzteverschwörung“ ihren… …   Deutsch Wikipedia


Поделиться ссылкой на выделенное

Прямая ссылка:
Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»