ФУКО


ФУКО
ФУКО
(Foucault) Мишель Поль (1926-1984) — фр. философ, историк, культуролог. Сначала был представителем структурализма, затем со втор. пол. 1960-х гг. перешел на позиции постструктурализма и постмодернизма. В своих исследованиях опирается прежде всего на Ф. Ницше и М. Хайдеггера. Основные работы посвящены изучению европейской науки и культуры, а также некоторых отдельных социальных явлений и ин-тов — медицины, безумия, психиатрии, власти, сексуальности.
В 1960-е гг. Ф. разрабатывает оригинальную концепцию европейской науки и культуры, основу которой составляет «археология знания», а ее ядром выступает проблематика «знания-языка». Все известные теории науки и культуры Ф. относит к «доксологии», которая, по его мнению, исходит из наличия единой и линейной истории вообще и культуры в частности, а происходящие в ней изменения объясняет через борьбу мнений, прогресс разума, практические потребности и т.д. В концепции Ф., изложенной в кн. «Слова и вещи» (1966), европейская культура распадается на несколько эпох, которые лишь соприкасаются в пространстве и времени, но лишены к.-л. единства и непрерывности. В противоположность традиционному историзму и эволюционизму он выдвигает понятие «историчность», согласно которому каждая эпоха имеет свою историю, которая сразу и неожиданно «открывается» в ее начале и так же сразу и неожиданно «закрывается» в ее конце. Новая эпоха ничем не обязана предыдущей и ничего не передает последующей. Историю характеризует «радикальная прерывность». Старое понятие истории, по Ф., не применимо даже в рамках отдельно взятой культурной эпохи, где также нет процесса и прогресса, последовательной смены одних идей и теорий другими. Все они как бы сосуществуют одновременно, являясь лишь одними из возможных вариантов для данной эпохи.
Вместо доксологии Ф. предлагает «археологию», предметом которой должен стать тот «архаический уровень, который делает возможным познание и способ бытия того, что надлежит познать». Этот глубинный, фундаментальный уровень Ф. обозначает словом «эпистема», используя также термины «историческое априори», «пространство знания», «порядок», «эпистемологическая диспозиция» и др. Эпистемы отчасти напоминают абсолютное пространство И. Ньютона, априори И. Канта, парадигмы Т. Куна. Они представляют собой «фундаментальные коды культуры», определяющие конкретные формы мышления, знания и наук. Эпистема подобна некой сетке, которая пронизывает реальный мир, выполняя при этом онтологическую и гносеологическую функции: она упорядочивает сами вещи и предметы и создает необходимые условия их познания. В своей гносеологической функции эпистема сравнима с абсолютной идеей Г.В.Ф. Гегеля, берущей на себя инициативу самопознания и не нуждающейся для этого в традиционном субъекте познания. В этом смысле эпистемы никак не связаны с субъектом и не зависят от него. Они находятся в сфере бессознательного и остаются недоступными для тех, чье мышление они определяют.
Сравнивая различные эпохи европейской культуры, Ф. приходит к выводу, что своеобразие лежавших в их основе эпистем обусловлено прежде всего теми отношениями, которые устанавливаются между языком, мышлением, знанием и вещами. Эпоха Возрождения, по Ф., покоится на эпистеме сходства и подобия. В этот период язык еще не стал независимой системой знаков. Он как бы рассеян среди природных вещей, переплетается и смешивается с ними. В эпоху классицизма (17—18 вв.) возникшая новая диспозиция является эпистемой представления. Язык теперь становится «великой автономной системой знаков». Он почти совпадает с самим мышлением и знанием. Поэтому всеобщая грамматика языка дает ключ к пониманию всех др. наук и культуры в целом. Современная эпоха (19—20 вв.) опирается на эпистему систем и организаций. С ее началом возникли новые науки, не имеющие ничего общего с ранее существовавшими. Теперь язык становится строгой системой формальных элементов, замыкается на самом себе, развертывая свою собственную историю. Вместе с тем теперь и он становится обычным объектом познания наряду с жизнью, производством, стоимостью и т.д. Однако данное обстоятельство не уменьшает значения языка для культуры. Напротив, его значимость даже возрастает. Он становится вместилищем традиций и склада мышления, обычаев и привычек, духа народа.
В кн. «Археология знания» (1969) и последующих работах место эпистемы занимает «дискурс», «дискурсивная практика» или «дискурсивное событие», происходящее на «доконцептуальном уровне». С помощью этих и др. понятий Ф. разрабатывает новую методологию для исследования культуры. Он считает, что исходным материалом науки, искусства, литературы и всякого иного явления культуры или вида творчества — в их «первичной нейтральности» — является «популяция событий в пространстве дискурса». Суть «дискурсивных событий» составляют связи и отношения между высказываниями, означающие совокупность неких объективных правил и закономерностей, образующих «архив». Последний охватывает и хранит структуры и законы, которые «управляют появлением высказываний как единичных событий». Дискурсивные практики не совпадают с конкретными науками и дисциплинами, они скорее «проходят» через них, придавая им единство.
«Дискурсивные практики», «архив» и «дискурсивные события» выполняют примерно ту же роль, что и «эпистема». Раньше знание было детерминировано эпистемой, теперь оно возникает в поле дискурсивной практики. Новыми являются использование понятия «недискурсивная практика», а также анализ отношений между наукой, знанием и идеологией, которые не противопоставляются друг другу, рассматриваются с позиций постструктурализма. Ф. усиливает критическое отношение к науке, выражает сомнение в ее рациональной ценности, отдавая предпочтение «полиморфным» и неопределенным дискурсивным практикам, склоняясь к тому, чтобы «разрушить все то, что до настоящего времени воспринималось под именем науки». Такое отношение к науке и знанию вообще все более усиливается и в работе «Порядок дискурса» (1971). Ф. рассматривает дискурс уже как «насилие, которое мы совершаем над вещами».
В 1970-е гг. тема «знания-насилия», «знания-власти» выходит у Ф. на передний план, а в кн. «Надзор и наказание» становится центральной. Свою оригинальную теорию «знания-власти» он противопоставляет всем существующим — и марксистской, и либерально-буржуазным.
Власть в концепции Ф. перестает быть «собственностью» того или иного класса, которую можно «захватить» или «передать». Она не локализуется в одной только надстройке, в государственном аппарате, но распространяется по всему «социальному полю», пронизывает все общество, охватывая как угнетаемых, так и угнетающих. Власть осуществляет репрессивную и идеологическую функции, но не исчерпывается ими, а составляет нечто большее: «власть производит, она производит реальность». До того как что-то подавлять, она сначала это производит. Переставая быть институционально локализованной, власть становится неопределенной, анонимной и неуловимой: «Власть повсюду, но не потому что она охватывает все, а потому что проистекает отовсюду». Она рассеивается на бесчисленное множество «очагов» и «колесиков», система которых образует «диаграмму механизма власти», напоминающую эпистему-сетку, но является гораздо более гибкой. Власть представляет собой некую «абстрактную машину», похожую на вечный двигатель, работа которого не нуждается в помощи со стороны человека. Будучи механизмом или машиной, власть относится к компетенции не столько политологии, сколько физики и механики, становясь предметом особой дисциплины — «микрофизики власти».
Наиболее глубокую связь власть имеет со знанием. Развивая известную идею Ницше о неотделимости «воли к власти» от «воли к знанию», Ф. усиливает ее и рассматривает в духе своеобразного «панкратизма». Никакое знание, отмечает он, не формализуется без системы коммуникаций, которая сама по себе уже есть форма власти. Никакая власть не осуществляется без добывания, присвоения, распределения и сокрытия знания. «Нет отношения власти без коррелятивного образования поля знания, как нет знания, которое в то же время не предполагает и не образует отношения власти». Нет науки, с одной стороны, и гос-ва — с др., но есть фундаментальные формы «знания-власти», которые, меняясь, проходят через всю историю европейской цивилизации. Отношения между знанием и властью выражает формула: «Власть устанавливает знание, которое, в свою очередь, выступает гарантом власти». Определяющим фактором в истории отношений между знанием и властью является власть: «Другая власть — другое знание».
В свете своей «микрофизики власти» Ф. весьма критически воспринимает зап. цивилизацию, называя ее «инквизиторской», а общество — «дисциплинарным»: «Мы принадлежим к инквизиторской цивилизации, которая в течение веков... практикует получение, передачу и накопление знания». Близость знания и власти проявляется в сходстве научного наблюдения и политического надзора. Отсюда основные функции власти — надзирать, наблюдать, контролировать и т.д., которые наиболее полное воплощение находят в ин-те тюрьмы. Однако тюрьма выступает всего лишь «чистой формой» «карцерной системы», которая простирается гораздо дальше и охватывает все общество. Адекватную модель дисциплинарного общества Ф. видит в паноптикуме И. Бентама, устроенном т. о., что в центре его находится круглая смотровая башня, а вокруг расположено здание в форме кольца, в камерах которого за стеклянными стенами находятся безумный, больной, солдат, осужденный, рабочий и школьник, за поведением которых наблюдает расположенный в башне и не видимый для них надзиратель. Принцип паноптикума лежит в основе организации всех социальных ин-тов, и тюрьма является одним из его проявлений. Поэтому нет ничего «удивительного в том, что тюрьма похожа на завод, казарму, больницу, школу, а все они — на тюрьму».
Эстетические интересы Ф. направлены гл.обр. на модернизм и авангард в искусстве. Суть своего взгляда на искусство он выразил в ясной и лаконичной формуле: «Мы ищем чистые формы». Основное внимание Ф. уделяет проблемам литературы, разрабатывая идею ее лингвистической природы. Язык составляет «чистое начало» литературы и письма, благодаря которым он достигает подлинной суверенности, осуществляет все свои внутренние возможности. Лингвистический подход Ф. распространяет на проблематику писателя, отказываясь рассматривать его в качестве традиционного автора и собственника своих творений. Вопрос об «авторе» снимается самопорождающимся и саморефлексирующим письмом, игра знаков которого состоит в «открытии пространства, в котором пишущий субъект беспрерывно исчезает». Судьбу «автора» разделяют «произведение» и «книга», необходимость которых столь же проблематична, как и индивидуальность автора. Их нельзя рассматривать в качестве проекции авторской субъективности, поскольку они составляют лишь «узел сетки» языка или момент всеобщей «дискурсивной практики».
В последних работах — «Получение удовольствий» (1984) и «Забота о самом себе» (1984) — в круг интересов Ф. входит новая тема: сексуальность, а вместе с ней — вопросы этики, морали, свободы, образа жизни. Его прежний пессимизм ослабевает, и он несколько реабилитирует человека. Главные свои надежды Ф. возлагает на искусство. Он считает, что спасение человека заключается в его заботе о самом себе, в формировании своей индивидуальности, достигая этого через «эстетизацию жизни», через «создание из своей жизни произведения искусства». В этом деле многое можно позаимствовать из опыта антич. культуры.

Философия: Энциклопедический словарь. — М.: Гардарики. . 2004.

ФУКО
        (Foucault) Мишель Поль (р. 15.10.1926, Пуатье), франц. философ, историк и теоретик культуры, один из представителей франц. структурализма. Гл. цель исследований Ф. — построение особой дисциплины («археологии знания»), изучающей исторически изменяющиеся системы мыслит. предпосылок познания и культуры преим. на материале осн. областей гуманитарного знания — филологии, психологии, психиатрии и др. Согласно Ф., эти предпосылки определяются господствующим в культуре того или иного периода типом семиотич. отношения, или отношения «слов» и «вещей». Ф. выделяет три скачкообразно сменяющие друг друга системы таких предпосылок (три эпистемы): возрожденческую, классич. рационализм и современную. В «Археологии знания» («L'archeologie du savoir», 1969) гл. предметом анализа становятся т. н. дискурсивные (речевые) практики, сосуществующие внутри одной эпистемы; их взаимодействия определяют как «слова», так и «вещи», т. е. как средства культуры, так и её объекты. В работах «Надзор и наказание» («Sur-veiller et punir», 1975), «Воля к знанию» («La volonte du savoir», 1976 — первый из шести задуманных томов по истории сексуальности в Европе) Ф. выводит описываемые им системы мыслит. предпосылок из функционирования определ. социальных институтов (отношения «власти» как условия «знания»). Проблемы социальной обусловленности познания Ф. рассматривал и в др. работах («Безумие и неразумие. История безумия в класслч. век» — «Folie et deraison. Hisloirc de la folic a 1'age classique», 1961; «Рождение клиники» — «Nais-sancu de la clinique», 1963). Ф. убедительно показывает исторически преходящий характер отд. понятий, теорий, социальных институтов, однако не соотносит эти изменения с общей диалектикой социальных процессов. в рус. пер.: Слова и вещи. Археология гуманитарных наук, М., 1977.
        Сахарова Т. А., От философии существования к структурализму, М., 1974; Автономова H. С., Филос. проблемы структурного анализа в гуманитарных науках, М., 1977; её же, От «археологии знания» н «генеалогии власти», «ВФ», 1978, № 2; Guеdеz A., Foucault, Р., 1972; Lесоurt D., Pour line critique de l'ipistAmologie. Bachelard. Canguilhem. Foucault, P., 1972; Kremer - Marietti A., Foucault et l'archeOlogie du savoir, P., 1974.

Философский энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия. . 1983.

Фуко
    ФУКО (Foucault) Мишель Поль (15 октября 1926, Пуатье — 25 июня 1984, Париж) — французский философ, историк культуры. Выпускник Высшей нормальной школы. В 1961 в Сорбонне защитил докторскую диссертацию; по канонам того времени защита предполагала обсуждение двух диссертационных работ: малой — “Кант: антропология” (предисловие, перевод, комментарии) и основной — “Безумие и неразумие: история безумия в классическую эпоху” (рус. пер. СПб., 1997). Преподавал в университетах Клермон-Феррана, Лилля, Варшавы, Упсалы, Гамбурга и др.; с 1970 — в Коллеж де Франс, на кафедре истории систем мысли.
    В творчестве Фуко можно выделить три этапа: 1) “археология знания” (1960-е гг.), 2) “генеалогия власти-знания” (1970-е гг.), 3) “эстетика существования” с акцентом на “техники работы над собой” (techniques de soi) (1980-е гг.). При этом в творчестве Фуко целый ряд “археологических” и “генеалогических” тем и мотивов сосуществуют.
    Археология знания представлена прежде всего тремя основными работами: “Рождение клиники: археология взгляда медика” (1963; рус. пер. 1998), “Слова и вещи: археология гуманитарных наук” (1966; рус. пер. 1977) и “Археология знания” (1969; рус. пер. 1996). Археология знания — это новый подход к истории, отказ от идей и концепций кумулятивного развития знания, в основе которого так или иначе лежал бы абсолютно надежный наблюдательтрансцендентальный субъект. Для археологии знания важны не натуралистические вещи и не познающий их субъект, но способы построения предметов познания, предметов социальной практики (таких, как медицинская клиника, психическая болезнь), предполагающие взаимодействие субъективного и объективного. Наиболее известная работа археологического периода — “Слова и вещи”. В ней представлены эпистемы (см. эпистема) — параллельные срезы познавательной почвы в европейской культуре Нового времени. Единство этим срезам придает преобладающее в тот или иной период знаковое отношение между “словами” и “вещами”. Последний, наиболее близкий к нам культурный этап формирует особое, взаимоисключающее отношение между “человеком” и “языком”: консолидация языка в многообразии его функций теснит из картины мира образ “человека”. Книга имела бурный успех и была воспринята прессой и читателями как научное доказательство идеологического тезиса о “смерти человека”.
    Генеалогия власти-знания представлена двумя главными работами. Это “Надзор и наказание” (1975; рус. пер. 1999) и “Воля к знанию” (“История сексуальности”, т. I, 1976; рус. пер.: “Воля к истине. По ту сторону знания, власти и сексуальности”, 1996). Задача генеалогии — выявление условий возникновения и функционирования особых комплексов власти-знания, в которых нормы социального взаимодействия и социального подчинения обусловливают те или иные познавательные подходы к человеку. Власть в трактовке Фуко — это анонимный механизм, действие которого пронизывает все стороны жизни, и потому ее механизмы можно изучать в казарме и больнице, в семье и в кабинете врача. Всеподнадзорность, дисциплинирование и нормирование определяют и предметы познания, и его методы. Никакая власть, по Фуко, не является чисто негативной, она всегда имеет и порождающие (“позитивные”) эффекты. Так, в тюрьме как социальном институте реализуются различные возможности этой власти-подчинения: социальная оптика (надзор), социальная физика (стратегии соотношения сил между различными группами людей), социальная физиология (процессы группировки и перегруппировки элементов власти, их трансформации, перестановки и пр.). Если в “археологиях знания” неясными оставались механизмы перехода от одной познавательной конфигурации к другой, то в генеалогиях этот вопрос задним числом получает свое решение: эти переходы определяются набором дискурсивных и недискурсивных (экономических, политических, социальных) практик и кристаллизуются в определенных схемах власти-знания. Идеи “генеалогии власти” легли в основу работы “Группы информации о тюрьмах”, в которой Фуко активно участвовал. Они стимулировали, в частности, появление в нач. 1970-х гг. течения “новых философов”, критиковавших все формы знания и социальные институты европейского общества как механизмы власти и господства.
    Основные работы 1980-х гг. — “Пользование удовольствиями” и “Забота о себе” (обе — 1984; соответственно тома II и III “Истории сексуальности”; рус. пер. 1998) — продолжают общий проект “Истории сексуальности”, подчеркивая, во-первых, историческую конкретность представлений о “сексуальности” и, во-вторых, ее “нерепрессивность”, сформированность определенными механизмами и практиками (надзор общества за индивидом, культивирование ритуалов и практик самопознания, признания, исповеди и др.). Однако их особенностью становится сама постановка вопроса о возможности сопротивления заданным обстоятельствам в форме “свободного слова” (“вольноречие”, “водьноговорение”, парресия). В этот период Фуко больше всего интересует формирование морального субъекта посредством особых “техник работы над собой” (techniques de soi). Тем самым в прижизненно опубликованных работах 1980-х гг. внимание сдвигается с человека познающего-познаваемого или подчиняющего-подчиняемого на человека, рефлексивно относящегося к самому себе, направленно формирующего свое тело и душу. Этот новый герой — “человек вожделеющий” — показан на материале поздней античности, в процессе самоформирования субъекта сексуальности, его отношений к общественным обязанностям, окружающим людям.
    При этом оказывается, что нормативные практики, обращенные индивидом на самого себя, могут не только дисциплинировать, но и индивидуализировать. Так, в “Пользовании удовольствиями” и “Заботе о себе” речь идет фактически не столько о внешнем упорядочении, сколько о личном выковывании “стилей” жизни: это становится возможно в периоды расшатывания общепринятой морали кодов и установлений. Для Фуко поздняя античность с ее распадом закрепленных канонов поведения перекликается с разрушением общезначимых опор современной социальной жизни. Эта проблематика “свободного слова” и выбора стиля жизни в чем-то созвучна — поверх археологии и генеалогий — “гуманистическим” интересам Фуко 1950-х гг. (работы по психологии личности, изучение антропологической проблематики у Канта).
    В творчестве Фуко, достаточно цельном, различимы тенденции структурализма и постструкгурализма. Фуко никогда не считал себя структуралистом, хотя поиск инвариантных конфигураций культурной почвы (эпистем), отказ от диахронического фактособирательства и опора на лингвосемиотические механизмы культуры (особенно в “Словах и вещах”), равно как и проблематизация всех “антропологических иллюзий”, сближают его подход с идеями структурализма. Т. о., если Фуко 1960-х гг. с какими-то натяжками структуралист; а Фуко 1970-х, сосредоточенный не на “языке” и “структурах”, а на “теле” и “власти”, скорее постструктуралист, то Фуко 1980-х гг. вновь откликается на зов “доструктуралистской” “гуманистической” проблематики, хотя Сартр с его философией порыва, а не взвешенной “позитивной” мысли навсегда остался его главным философским противником.
    Сам Фуко определил свой проект под вымышленным именем в известном “Словаре философов” Д. Юисмана (Dictionnaire des philosophes, dir. D. Huisman, A.-J. P., 1984) достаточно традиционно и вполне по-кантовски это — “критический метод исторического исследования” или “критическая история мысли” (при этом “мысль” трактуется широко как “акт, полагающий субъект и объект в многообразии их возможных отношений”) (там же, с 842). Его цель — анализ конкретных обстоятельств, формирующих или изменяющих отношения субъекта к объекту как основу всякого возможного знания.
    Т. о., Фуко шел своим путем, допуская и разрывы с традицией, и моменты следования традиции. Но каждый раз он чутко улавливал смысл социально-философского вызова и остро реагировал на него: в 1960-е гг. он ярче всех подчеркнул философскую значимость неантропоморфного знания; в 1970-е гг. трезво показал сформированность мысли и действия социальными техниками, а в 1980-е гг. — в момент этического поворота во французской философии — вернул на философскую сцену морального субъекта — человека другой эпохи, но близкого нам главной задачей “самоформирования” и самоопределения.
    Соч.: Maladie mentale et personnalité. P., 1954; Maladie mentale et psychologie. P., 1962; Folie et déraison. Histoire de la folie à l'âge classique. P., 1961; Naissance de la clinique. Une archéologie du regard médical. P., 1963; Les mots et les choses. Une archéologie des sciences humaines. P., 1963; Archéologie du savoir. P., 1969; L'ordre du discours (leçon inaugurale au Collège de France, 2 déc. 1970). P., 1971; Surveiller et punir. Naissance de la prison. P., 1975; Histoire de la sexualité, t. I: La volonté de savoir. P., 1976; Histoire de la sexualité, t. II: L'usage des plaisirs. P., 1984; Histoire de la sexualité, t. III: Le souci de soi. P., 1984; Dits et Ecrits par Michel Foucault, t. I—IV. P., 1994; “Il faut défendre la société”, Cours au Collège de France, 1975—1976. P., 1997; Les anormaux. Cours au Collège de France, 1974—1975. P., 1999.
    Лит.: Делез Ж. Фуко. M., 1998; Kremer-Marietti A. Michel Foucault. Archéologie et généalogie. P., 1974; Dreyfus H. L., Rabinow P. Michel Foucault. Beyond Structuralism and Hermeneutics (2 ed.). Chic., 1983; Eribon D. Michel Foucault. P.,1991; Idem. Michel Foucault et ses contemporains. P., 1994; Michel Foucault. Lire l'oeuvre. P., 1994; Michel Foucault philosophe. Rencontre internationale. P., 1988; M. Foucault. Les enjeux du pouvoir (Les études transeuropéennes). Nancy, 1994; Monod J.-C. Foucault. La police des conduites. P., 1997; Gros F. Foucault et la folie. P., 1997; Zougrana J. Michel Foucault. Un parcours croisé: Lévi-Strauss, Heidegger. P., 1998; Han В. L'ontologie manquée de Michel Foucaull. Entre l'historique et le transcendantal. P., 1998; Chebli S. Figures de l'animalité dans l'oeuvre de Michel Foucault. P., 1999.
    H. С. Автономова

Новая философская энциклопедия: В 4 тт. М.: Мысль. . 2001.


.

Смотреть что такое "ФУКО" в других словарях:

  • Фуко — (фр. Foucault, реже встречаются варианты написания фр. Foucauld, Foucaut, Foucaux)  распространённая французская фамилия германского происхождения, от имени Folcwald (folc «народ» + wald «владеть»). Особо часто встречается на… …   Википедия

  • ФУКО —         (Foucault) Мишель Поль (1926 1984) франц. философ, культуролог, эстетик. Преподавал в ун тах Парижа, Клермон Феррана, Варшавы, Уппсалы, Гамбурга и др., с 1970 ФУКО в Коллеж де Франс. Начинал как структуралист, затем с сер. 60 х гг.… …   Энциклопедия культурологии

  • ФУКО — (Foucault) Мишель Поль (15.10.1926, Пуатье 25.06.1984, Париж) франц. философ, социолог, историк науки. Преподавал в университетах Парижа, Клермон Ферранса, Варшавы, Уппсалы, Гамбурга и др., с 1970 г. на кафедре истории систем мысли в Коллеж де… …   Энциклопедия социологии

  • ФУКО — (Foucault) Жан Бернар Леон (1819 68), французский врач и физик, изобретатель ГИРОСКОПА. С помощью маятника (МАЯТНИК ФУКО) доказал, что Земля вращается вокруг своей оси. Разработал метод измерения абсолютной скорости света и в 1850 г., измерив ее …   Научно-технический энциклопедический словарь

  • фуко — Сколько унизительно оскудела и полиняла земля, подарившая миру десятки байронов, сотни фуко и тысячи геростратов. С. Соколов Палисандрия. // Октябрь 1991 10 85 …   Исторический словарь галлицизмов русского языка

  • ФУКО — (Foucault) Мишель (1926 1984) французский философ постструктуралист, ставивший целью описание механизмов порождения текстов, форм знания, самоидентификации. Исследуя в книге «Рождение клиники. Археология взгляда медика» (1963) образование… …   Новейший философский словарь

  • Фуко — прізвище …   Орфографічний словник української мови

  • Фуко М. — Мишель Фуко Дата и место рождения: 15 октября 1926 ( Пуатье, Франция) …   Википедия

  • ФУКО — 1. ФУКО (Foucault) Мишель (Поль Мишель) (1926 1984) французский философ, теоретик культуры и историк. Окончил Высшую нормальную школу. Лиценциат по философии (1948) и по психологии (1949) в Сорбонне. Диплом по психопатологии Парижского института… …   История Философии: Энциклопедия

  • ФУКО — ( Foucault , 1986) сочинение Ж.Делеза . Книга состоит из двух частей. В первой От архива к диаграмме размещены две статьи ( Новый архивариус , Новый картограф ), написанные Делезом еще при жизни Фуко и явившиеся, соответственно, откликами на… …   Социология: Энциклопедия

Книги

Другие книги по запросу «ФУКО» >>


Поделиться ссылкой на выделенное

Прямая ссылка:
Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

We are using cookies for the best presentation of our site. Continuing to use this site, you agree with this.