ПЕРИОДИЗАЦИЯ И КЛАССИФИКАЦИЯ


ПЕРИОДИЗАЦИЯ И КЛАССИФИКАЦИЯ
ПЕРИОДИЗАЦИЯ И КЛАССИФИКАЦИЯ
    ПЕРИОДИЗАЦИЯ И КЛАССИФИКАЦИЯ. Основные проблемы связаны с хронологическими и регионально-языковыми особенностями формирования патристики. Хотя римский мир на закате своего существования столь же мало соответствовал абстрактной норме “античности”, сколь и будущего “средневековья”, патристику не следует квалифицировать как “переходное звено” между античной и средневековой философией, поскольку религиозное ядро с самого начала обеспечило ей высокую степень внутренней цельности, а христианская парадигматика, рожденная в первые века патристики, без существенных изменений более тысячелетия доминировала в философском сознании Европы. Поэтому по большинству параметров патристика генетически связана со схоластикой (которая может рассматриваться как непосредственное продолжение патристики) и внутренне стоит к ней неизмеримо ближе, чем к античной философии. В то же время патристика стилистически и в некоторых отношениях содержательно отличается от схоластики. В начальный период и даже в эпоху расцвета патристика зависала от античных культурных стереотипов, которые, не затрагивая непосредственно сферу христианской парадигматики, оказывали заметное влияние на каждого представителя патристики пропорционально его образованности. Хотя ориентированность на античную культуру во многом носила внешний характер (план риторического выражения, техника использования философских теорий и терминов), она определила интеллектуальную стилистику патристики, поскольку отцы Церкви непосредственно из античного наследия получали то, чтосредневековым авторам доставалось через христианскую традицию. Поэтому методологически целесообразно рассматривать патристику как “христианскую античность” в отличие от схоластики как “христианского средневековья” (Трелъч), учитывая стилистическую завершенность определенного периода рефлексии, определяющую две линии преемства: внешне-генетического между античностью и патристикой, и внутреннегенетического — между патристикой и схоластикой. На основе этого критерия к нач. 20 в. было принято концом патристики считать на Западе деятельность папы Григория Великого (6 в.), а на Востоке — Иоанна Дамаскина (8 в.).
    Формальная классификация патристики по языковому принципу обретает реальное содержание, когда дело касается проблематики регионально-культурного сознания. Поскольку лишь греческий и латинский языки выражают значимые в масштабах всей патристики различия менталитета, деление ее на греческую и латинскую в основном совпадает с делением на восточную (включая периферийные ветви — сирийскую, армянскую, коптскую) и западную. Восточной патристике свойственно внимание к высокой теологической проблематике и традиционная ориентация на платоническую метафизику: большая часть богословских новаций принадлежит Востоку, где интенсивность догматико-церковной жизни была гораздо выше, чем на Западе. Латинский Запад, объединенный римской культурной традицией, проявлял больший интерес к проблемам индивида и социума, т. е. к антропологии, этике и праву. Эти общие тенденции не исключают, разумеется, того, что внимание к этико-антропологической проблематике проявлялось и на Востоке (Немесий, каппадокийцы), а вкус к метафизике — и на Западе (Марии Викторин, Иларий, Августин); но показательно, что тринитарные споры (о сущностном триединстве Бога) мало затронули Запад, в то время как пелагианская полемика (о соотношении свободы воли и благодати) не имела почти никакого резонанса на Востоке.
    Периодизация патристики должна сочетать регионально-языковые факторы и докгринальный критерий, в котором присутствуют два плана — теолого-философский и догматикоцерковный. Первый отражает объективную эволюцию парадигматики, второй — ее соответствие наличному догматическому канону; с этой точки зрения Вселенские соборы являются важными вехами традиции, догматическая сторона которой неотделима от философской и литературной.
    1. РАННЯЯ ПАТРИСТИКА (кон. 1—3 в.): протодогматический период делится на два этапа. К первому (кон. 1 в. — 2-я пол. 2 в.) принадлежат апостольские отцы и апологеты. В сочинениях апостольских отцов, тесно связанных с кругом представлений Нового Завета, лишь приблизительно намечены основные пункты будущего теоретизирования. Апологетика, находившаяся под влиянием стоического логоцентризма, сделала первые шаги к построению христианской теории. К этому же этапу относятся влиятельные гностические учения 2 в. Составляющая второй этап философская теология (кон. 2—3 в., Климент Александрийский, Тертуллиан, Ориген) начинает освобождаться от влияния гностицизма и переходит от “чистой” апологетики к построению универсальных теологических систем. Параллельно начинается смена философских парадигм: с Оригеном на Востоке стоицизм уступает место платонизму; аллегорический метод толкования Писания получает статус герменевтической нормы. Вместе с тем ряд представителей западной патристики (Киприан, Арнобий, Лактанций) еще остается под влиянием апологетической традиции. Патристика институционально оформляется в первых теологических школах — Александрийской и Антиохийской.
    2. ЗРЕЛАЯ ПАТРИСТИКА (4—5 вв.): классика теоретизирования и оформление догматики. В 1-й пол. 4 в. христианство становится государственной религией. Вселенские соборы, начиная с Никейского (325), придают теологии догматическое измерение. География патристики расширяется за счет сирийской и армянской. Теоретизирование в ходе тринитарной и христологической полемики достигает наивысшего расцвета; возникают классические теологические системы на основе неоплатонизма (каппадокийцы, Псевдо-Дионисий Ареопагит), который утверждается и в западной традиции (Марий Викторин, Августин). Этот период отличается наибольшим разнообразием жанров.
    3. ПОЗДНЯЯ ПАТРИСТИКА (6-8 вв.): кристаллизация догматики. Теоретико-догматическая сторона патристики окончательно принимает форму непреложного канона. Крупные теоретические новации отсутствуют, зато интенсивно ведутся комментаторство и систематизация (Леонтий Византийский) в то же время растут мистические тенденции (Максим Исповедник) и принципиальное внимание к аристотелизму (Иоанн Дамаскин), чтопредвещает схоластику. На Западе теоретизирование постепенно также начинает приобретать переходные к схоластике формы (Боэций, Кассиодор).
    РАЗВИТИЕ ФИЛОСОФСКОЙ ПРОБЛЕМАТИКИ. Понятийная структура эллинской философии оказалась единственным средством, способным оформить религиозный опыт христианства и придать ему общезначимость в пределах тогдашней культурной ойкумены. Так, из “ограничения” веры при помощи понятийного аппарата возникли христианские теология, космология и антропология. Вместе с тем ни одно понятие греческой философии не было способно с полной адекватностью выразить реалии христианского религиозного сознания. Поскольку Писание выступало как источник истины и конечная объяснительная инстанция, христианское теоретизирование формировалось как экзегеза священного текста, т. е. как религиозная герменевтика, заимствовавшая античную аллегорическую методику через Филона Александрийского. Наиболее высокий, метафизический вид экзегезы требовал осмысления важнейших парадигм греческой философии, в ходе которого кристаллизовались два основных типа богословия — “отрицательный” (апофатическая теология) и “положительный” (катафатическая теология). Платоновское запредельное первоначало, стоящее выше бытия и категориальных различий, было идеальной объяснительной моделью для христианских представлений о непостижимости Бога; традиционная апофатика, спорадически заметная уже у апологетов и развитая Оригеном, достигает кульминации в неоплатонической версии 4—5 вв. — у Григория Нисского и в особенности у Псевдо-Дионисия Ареопагита. Радикально-антирационалистический и персоналистски-ориентированный вариант апофатики, намеченный Тертуллианом, не получил развития (если не считать поздних сочинений Августина), т. к. не отвечал спекулятивным потребностям патристики, и был востребован лишь протестантизмом. Но и традиционная апофатика, таившая в себе отказ от всякой попытки объяснить отношение Бога к миру и человеку, неизбежно должна была получить противовес в виде катафатической теологии, содержательно гораздо более широкой (в ее сферу входят тринитарное учение, христология, космология, антропология и т. д.) и использующей помимо платонических перипатетические и стоические элементы. Эти взаимодополняющие типы богословствования никогда не выступали в совершенно “чистом” виде, хотя один из них мог предпочитаться сообразно уровню учения того или другого автора и особенностям его регионально-языкового менталитета.
    Апологетика по преимуществу катафатична и космологична. Ей импонировало стоическое учение о мировом разуме-логосе, позволявшее объяснить мироустроительные и провиденциальные функции Бога-Творца, раскрывающиеся в ХристеЛогосе и божественной премудрости-Софии. Космополитический пафос стоицизма также отвечал насущным практичес
    ким задачам апологетов. Стоицизм достаточно заметен у Климента Александрийского (в учении об этическом идеале) и достиг кульминации у Тертуллиана, который опирается на стоическую онтологию. В дальнейшем стоическое влияние сохраняется лишь в космологии (гармоническая упорядоченность мироздания), антропологии и этике, а сферу высокой парадигматики безраздельно занимает платонизм. Уже у апологетов встречаются первые апофатические высказывания (Бог непостижим и трансцендентен) в сочетании с катафатическим использованием платонических и перипатетических элементов (Логос присутствует в Боге-Отце как разумная потенция, получающая энергийное выражение в акте творения). Ориген, создавший первую систему философской теологии, во многом сходную с неоплатонизмом, определил дальнейшие пути развития патристики. Возвышенное монотеистическое благочестие и глубина платонизма как нельзя лучше отвечали возросшим метафизическим потребностям зрелой патристики и задачам тринитарной полемики, которая вывела онтологическую проблематику на первый план.
    Формула Никейского собора (“единство в трех Лицах”) требовала отказа от схематически-рационалистического субординационизма (учения о неравносущности Лиц-ипостасей), которого придерживались апологеты, Тертуллиан, Ориген и которое пропагандировал Арий. Поскольку в апофатической проекции бытие Божье выше категориальных различий, вопрос решался в катафатической плоскости: трансцендентное единство нужно было представить как “явленное” в трех различных ипостасях. Каппадокийцы пытались достичь этого с помощью переосмысленного учения Аристотеля о категориях и о “первой” и “второй” сущностях: Бог может быть представлен как родовая сущность, проявления которой обладают устойчивыми индивидуальными свойствами (но при этом остается “первой” сущностью). Разработка тринитарной (а затем и христологической) проблематики временно оттесняла апофатический метод на задний план, но после оформления тринитарной каноники неоплатонически ориентированная апофатическая теология вновь заявила о себе ростом мистических тенденций в 5—б вв. (Псевдо-Дионисий Ареопагит, Максим Исповедник). Христологическая полемика 4—5 вв. была хронологическим и смысловым продолжением тринитарной, используя те же методы для решения теологического вопроса о соотношении двух природ во Христе, т. е. двух различных субстанций, парадоксально соединенных в одной “первой” сущности, по формулам Эфесского и Халкидонского соборов, “нераздельно и неслиянно”. Борьба с рационалистическими крайностями (которые, как правило, и считались ересями) христологии — несторианством и монофизитством (5—6 вв.), а затем — монофелитством (6 в.) — завершила догматическое оформление патристики.
    Тео-антропологическим дискуссиям сопутствовало оформление жанра христианской антропологии в сочинениях Григория Нисского, Немесия и Августина. Теологическая формула “по образу и подобию Божьему” обнимала широкий комплекс вопросов — прежде всего, об отношениях бессмертной души и смертного тела, который решался в платоническом духе, но с несвойственной платонизму спиритуализацией плоти (животворение плоти во Христе, грядущее воскресение людей в новой плоти) и с решительным отрицанием как платонического предсушествования душ, так и стоического традукционизма, противоречивших христианским представлениям о неповторимой уникальности каждого человека. В частных вопросах использовались соответствующие античные теории (порой почти в неизменном виде); антропологические изыскания патристики во многом суммируют трактаты “О природе человека” Немесия и “Об устроении человека” Григория Нисского.
    Этическая проблематика со времен апологетов развивалась на фоне господствовавших полемических настроений. Если на Востоке доминировала традиционная моралистка и (со времен Оригена) переосмысленная в христианском духе традиционная же проблема обоснования моральной автономии при помощи теодицеи, то атмосфера западного теоретизирования определялась персоналистической и волюнтаристической перспективой, особенно характерной для Августина: соотношение индивидуально-человеческой и Высшей воли. Учение Августина о спасении благодатью, даруемой не на основании заслуг, противоречило господствовавшей традиции и не было востребовано позднейшим католицизмом, но оказалось созвучным индивидуалистическому протестантскому сознанию. Вместе с тем необычное даже для патристики внимание к индивидуальной психологии нашло выражение в моральной аналитике “Исповеди”.
    Космологическая тематика, намеченная уже апологетами, подчинена обоснованию креационистской модели мироздания (в противоположность стоическому пантеизму, а позже — неоплатоническому эманатизму): мир сотворен “из ничего” по преизбытку божественной любви (в отличие от гностического учения о “злом” демиурге); тварная материя не является злом или небытием. Образцовая космология патристики — “Шестоднев” Василия Великого — рассматривает мир как гармонически упорядоченное целое, целесообразно направляемое божественным промыслом. Эстетические аспекты космологии разрабатывались на всем протяжении патристики — от описаний красоты зримого мира у апологетов до метафизической “светописи” при изображении умопостигаемой красоты у Псевдо-Дионисия Ареопагита. На стыке этики и космологии возник такой феномен, как эсхатологическая историософия “Града Божьего”.
    Основные теоретические достижения патристики стали достоянием средневековой западной и византийской теологии; при этом нужно учитывать, что в силу ряда причин восточная патристика более плавно эволюционировала к своим византийским формам, чем западная — к схоластике. Значительная часть энергии патристики была затрачена на полемическую разработку теологической догматики и оформление традиции, которую последующая эпоха получила в относительно “готовом” ввде. Поэтому схоластика (в первую очередь западная) могла уделять гораздо большее внимание чисто философской стороне предмета: эта “вторичная рефлексия” вкупе с решительной сменой методологических ориентиров позволяла ей постепенно освобождаться от ограничений конфессионального философствования. Вместе с тем некоторые теологические проблемы обрели вторую жизнь в эпоху Реформации: учение о предопределении Августина во многом определило исходные установки протестантизма и рамки конфессиональной полемики 16—17 вв. На Востоке же традиционная догматическая проблематика патристики продолжала разрабатываться в иконоборческой (8—9 вв.) и паламитской (14 в.) полемике.
    Современными наследниками патристики являются католическая мысль (томизм и августинианство), определяющая себя как “религиозное пользование разумом” (Жильсон), и связанное с восточной традицией православное богословие. Тексты: MPC; MPL; Die Griechischen Christlichen Schriftsteller der ersten drei Jahrhunderte. B., 1897; Corpus Scriptorum Ecciesiasticorum Latinorum. Vindobonae, 1866; Sources Chrétienne. P., 1942; Corpus Cristianorum. Séries Graeca. Tumholti-Parisiis, 1977; Corpus Cristianorum. Séries Latina. Tumholti-Parisiis, 1954; Patrologia syriaca, éd. R. Graffin, vol. 1—3. P., 1894—1926; Corpus scriptorum christianorum rientalium, edd. Chabot J., GuidU., Hyvemat H. et al. P., 1903—; Patrologia orientalis, edd. R. Graffin, F. Nau. P., 1903—; Texte und Untersuchungen zur Geschichte der altchristlichen Literatur, hrsg. von 0. von Gebhard und A. Harnack, Bd. l—15. Lpz., 1882-97; Idem, Neue Folge, Bd. 1—15,1897-1906; Idem, 3 Reihe, hrsg. von A. Hamack und A. Schmidt. Lpz., 1907; Patristische Texte und Studien, hrsg. von K. Aland, W. Schneemelcher, E. Mühlenberg. B.-N. Y., I960-; в рус. пер.: Творения св. отцов. М., 1843; Библиотека творений св. отцов и учителей церкви западных. К., 1879; 2-е изд. 1891—.
    Лит.: Ancient Christian writers, ed. by J. Quasten and J. С. Plumpe. Westminster-L., 1946; Reallexikon fur Antike und Christentum. Sachwörterbuch zur Auseinandersetzung des Christentums mit der Antiken Welt, hrsg. von Th. Klauser u. a. Stutig., 1950—; Dizionario patristico e di antichita cristiane, diretto da A. di Bernardino, v. 1—3, Roma-Casale Monferrato, 1983—88.
    ГарчакА. Сущность христианства. СПб., 1907; Болотов В. В. Лекции по истории древней церкви, т. 1—4. СПб., 1907—17 (M., 1994); Спасский А. История догматических движений в эпоху вселенских соборов (в связи с философскими учениями того времени), т. 1, 2-е изд. Сергиев Посад, 1914; Флоровский Г. В. Восточные отцы ГУ века. Париж, 1931 (M., 1992); Он же. Восточные отцы V—VIII веков. Париж, 1933 (M., 1992); Майоров Г. Г. Формирование средневековой философии. Латинская патристика. М., 1979; Зеньковский В. В. Основы христианской философии. М-, 1992; Бычков В. В. Aesthetica patrum. Эстетика отцов Церкви. М., 1995; StöcklA. Geschichte der christlichen Philosophie zur Zeit der Kirchenväter. Mainz, 1891; Hamack A. Geschichte der altchristlichen Literatur bis Eusebius, Teil 1—2. Lpz., 1893—1904 (2 Aufl. 1958); BardenhewerO. Geschichte der altkirchlichen Literatur, Bd. 1—5, 2 Aufl. Freiburg, 1913-32 (Darmstadt, 1962); Troeltsch E. Augustin, die christliche Antike und das Mittelalter. Miinch.— B., 1915; Fr.Ueberwegs Grundriss der Geschichte der Philosophie, 2 Teil. Die Patristische und Scholastische Philosophie, 11 neu bearb. Aufl., hrsg. von B. Geyer. B., 1928; Gilson E., BohnerPh. Die Geschichte der patristisehen Philosophie. Paderbom, 1936; Cayré F. Patrologie et histoire de la théologie, 1.1—3. P., 1945-55; de Ghellinck J. Patristique et Moyen Age, t. 1—3. P., 1946-48; Quasten J. Patrology, vol. l—III. Utrecht—Antweф, 1950—60; Vol. I—IV. Westminster, 1986; Schneider K. Geistesgeschichte des antiken Christentums, Bd. 1—2. Munch., 1954; Gilson E. History of the Christian Philosophy in the Middle Ages. N. Y, 1955; Wolfson H. A. The Philosophy of the Church Fathers. Cambr. (Mass.), 1956; SpanneutM. Le stoicisme des pères de l'église. P., 1957; Beck H. G. Kirche und theologische Literatur im Byzantinischen Reich. Münch., 1959; ChadwickH. Early Christian Thought and the Classical Tradition. Oxf., 1966, 2 ed. 1985; Altaner B. Patrologie, durchges. u. ergänzt von A. Stuiber, 8 Aufl. Freiburg, 1978; Osbom E. The Beginning of Christian Philosophy. Cambr., 1981.
    Библ.: Христианство. Энциклопедический словарь, т. 3. М., 1995, с. 489—557; Кет С. Les traductions russes des textes patristiques. Guide bibliographique. Chévétogne—P., 1957; Bibliographia partistica. Internationale patristische Bibliographie. B.—N.Y, 1956; Stewardsoll J. L. A bibliography of bibliographies on patristics. Evangton, 1967; Sieben H. J. Voces. Eine Bibliographie zu Wörtern und Begriffen aus der Patristik (1918-78). B.-N. Y, 1980.
    А. А. Столяров

Новая философская энциклопедия: В 4 тт. М.: Мысль. . 2001.


.

Смотреть что такое "ПЕРИОДИЗАЦИЯ И КЛАССИФИКАЦИЯ" в других словарях:

  • Антропологическая классификация — система близости объектов (индивидов, групп, популяций и пр.), полученная в результате разделения исходной совокупности сравниваемых объектов по сходству ряда антропологических признаков или их систем. Примеры: расовые, конституциональные,… …   Физическая Антропология. Иллюстрированный толковый словарь.

  • патристика — и; ж. [от лат. pater отец] Совокупность теологических, философских и политико социальных доктрин христианских мыслителей 2 8 вв. (так называемых отцов церкви). Изучать патристику. Учитель патристики. ◁ Патристический, ая, ое. П ая литература. * * …   Энциклопедический словарь

  • ПАТРИСТИКА — (от греч. pater, или лат. pater отец) термин, появившийся в 17 в. и обозначающий совокупность учений христианских авторов кон. 1 8 в., т.н. отцов церкви. К кон. 5 в. были сформулированы три признака, отличавшие авторитетного «отца»: древность,… …   Философская энциклопедия

  • Античное образование — европейское образование в период античности, образование Древней Греции и Древнего Рима Периодизация и классификация Образование архаического периода Образование классического периода Афинское образование Спартанское образование Образование… …   Википедия

  • Польский язык — Самоназвание: język polski, polszczyzna Страны: Польша, США …   Википедия

  • разделение — Деление, дробление, раздвоение, разграничение, разложение, разобщение, разъединение; расщепление, расчленение, расторжение, разбор, сортировка, рассортировка, дифференциация, классификация, периодизация, специализация. Прот. деление... Словарь… …   Словарь синонимов

  • Патологическая анатомия пренатального периода — Пренатальная патология изучает все патологические процессы, возникающие в пренатальном периоде, а также различные нарушения созревания гамет. Содержание 1 Прогенез и киматогенез 1.1 Периодизация киматогенеза …   Википедия

  • Русская литература — I.ВВЕДЕНИЕ II.РУССКАЯ УСТНАЯ ПОЭЗИЯ А.Периодизация истории устной поэзии Б.Развитие старинной устной поэзии 1.Древнейшие истоки устной поэзии. Устнопоэтическое творчество древней Руси с X до середины XVIв. 2.Устная поэзия с середины XVI до конца… …   Литературная энциклопедия

  • Армянский язык — У этого термина существуют и другие значения, см. Армянский. Армянский язык Самоназвание: հայերեն (hɑjɛɾɛn) …   Википедия

  • Египетский язык — Самоназвание …   Википедия


Поделиться ссылкой на выделенное

Прямая ссылка:
Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

We are using cookies for the best presentation of our site. Continuing to use this site, you agree with this.