НЕОМАРКСИЗМ


НЕОМАРКСИЗМ
НЕОМАРКСИЗМ
— неоднородное и противоречивое филос. и социологическое течение, пытавшееся приспособить марксизм к реалиям 20 в.
Иногда проводится различие между Н. в узком смысле и Н. в широком смысле. В Н. в узком смысле включаются западноевропейские сторонники социальной теории К. Маркса (в особенности из Германии, Австрии, Италии и Франции), в частности те, кто стремился дополнить марксизм элементами неогегельянства, философии жизни, экзистенциализма, фрейдизма, структурализма, филос. герменевтики и др. К Н. в широком смысле относятся все филос. социологические течения, формирование которых происходило в той или иной мере под влиянием идей Маркса («марксизм после Маркса»). К Н. в узком смысле обычно причисляют франкфуртскую школу, соединение марксизма с неофрейдизмом (Э. Фромм, Г. Маркузе, В. Райх), попытки дополнить марксизм экзистенциализмом (Ж.П. Сартр, М. Мерло-Понти), соединение марксизма со структурализмом (Л. Гольдман), с филос. герменевтикой (Ю. Хабермас) и др.
Ясных оснований, по которым можно было бы разграничить Н. в узком смысле и Н. в широком смысле, нет.
Уже к нач. 20 в. внутри рабочего движения наметились две полярные тенденции — социал-демократическая и коммунистическая. Для первой были характерны отход от гегелевских элементов в марксизме, интерпретация последнего в духе позитивизма или неокантианства. Социал-демократическая тенденция привела в конечном счете к современной социал-демократии, отказавшейся от идей диалектики, пролетарской революции, диктатуры пролетариата и исключившей ссылки на Маркса из своих программных документов. Коммунистическая тенденция в рабочем движении и в марксизме привела к преобразованию последнего в России в марксизм-ленинизм, в Китае — в маоизм, в Сев. Корее — в доктрину «чучхe», и т.п. Все эти версии Н. воспринимали Маркса с существенной поправкой на гегелевскую диалектику и сводили диктатуру пролетариата к диктатуре единственной в стране правящей коммунистической партии. Коммунистический Н. отличался крайним догматизмом: отступая во многих принципиальных пунктах от марксизма, он на словах уверял, что не отказывается ни от одной строчки из написанного Марксом. Социалистическая революция в России опровергла учение Маркса о «будущей мировой революции» и показала, что марксизм применим не столько в развитых капиталистических странах, как считал сам Маркс, сколько в странах формирующегося капитализма. Коммунистический Н. пересмотрел как марксистскую теорию «пролетарской революции», так и соотношение между экономикой и политикой в странах «победившего социализма».
В размежевании социал-демократического и коммунистического Н. особую роль сыграли работы Э. Бернштейна (1850—1932), указавшего в кн. «Проблемы социализма и задачи социал-демократии» (1889) на теоретически наиболее уязвимые моменты марксизма. Ухудшения экономической ситуации, предсказанного «Манифестом Коммунистической партии», не произошло. Нет пролетаризации среднего слоя, ужесточения классовых конфликтов, учащения экономических кризисов. Диалектика, являющаяся, по Бернштейну, «самым коварным элементом марксизма», привела последний к смешению экономических и социальных факторов с моральными, к неверному пониманию природы гос-ва, которое представляется, с одной стороны, как чисто репрессивный орган, действующий от имени собственников, а с др. — как поистине чудотворная сила. Необходима ревизия марксизма, обнаружившего свою несовместимость с новыми историческими фактами. Следует бороться не за революцию, а за государственные реформы, способные в конце концов с помощью демократии преобразовать существующее общество. «Демократия есть начало и конец в одно и то же время. Она — средство введения социализма и форма реализации социализма... Демократия в принципе уничтожает господство класса, даже если она пока не в состоянии упразднить классы вообще... Демократия есть высшая форма компромисса». Бернштейн начинал как марксист, именно ему Ф. Энгельс доверил редактирование и публикацию своих работ после смерти. Социал-демократическое движение нач. 20 в. оказалось не готово к радикальной ревизии марксизма. В 1904 съезд Второго Интернационала осудил ревизионизм Бернштейна.
Менее радикален в своих усовершенствованиях марксизма К. Каутский (1854—1938). Он вносит в марксизм элементы социал-дарвинизма, настаивает на новом истолковании диалектики, подвергает сомнению экономический детерминизм Маркса: «Ни материальными предпосылками, ни духовной активностью нельзя пренебрегать. Более того, нельзя даже сказать, что для них характерно отношение причины и следствия, скорее они взаимно обусловливают друг друга, постоянно переплетаясь». Каутский не считает революцию, совершенную большевиками в России, социалистической.
Еще одной ветвью Н. является т.н. австромарксизм, сформировавшийся в нач. 20 в. Его представители (М. Адлер, К. Реннер, Р. Гильфердинг, О. Бауэр и др.) отрицают существование непреложных законов социального развития и сводят идею социализма к этическому постулату и ценностной максиме. Австромарксизм интерпретирует идеи Маркса в свете неокантианства и требует разделения в марксизме научного (описательного) и этического (прескриптивно-го). Прогресс, социализм и т.п. истолковываются как ценности.
Книга Г. Лукача (1885—1971) «История и классовое сознание» (1923) впервые подняла ставшие весьма популярными в более позднем Н. проблемы овеществления и отчуждения. В условиях товарного производства капиталистического общества овеществление становится универсальным. Поэтому глава о товарном фетишизме в «Капитале» Маркса выражает, по Лукачу, самую суть исторического материализма как самопознания пролетариата. Овеществление сообщает любому отношению между индивидами характер вещности, «призрачную предметность». Лукач отрицает приложимость диалектики к природе, но видит в диалектике единственное средство для преодоления «дилеммы бессилия» — дилеммы фатализма чистых законов и этики чистой интенции.
К. Корш (1886—1961) в кн. «Марксизм и философия» (1930) указывает, что ленинская версия марксизма неверна в своей основе. Диктатура пролетариата оказалась на самом деле диктатом партийной верхушки над пролетариатом. Социалистическое сознание не может быть привнесено извне в борьбу пролетариата за свое освобождение. Позднее в кн. «Карл Маркс» (1938) Корш сводит основные идеи марксизма к трем простым принципам: все существующие социальные условия изменчивы и представляют собой объект изменения (принцип изменения); экономические категории марксизма не универсальны, а характеризуют только определенный период развития капитализма (принцип спецификации); материалистическая теория социальной революции является мощным рычагом социальной революции (принцип критики).
К Н. близка «философия надежды» Э. Блоха (1885— 1977). Человек изначально устремлен в будущее, и этот первобытный импульс, определяющий и человеческую, и природную реальности, проявляется в жизни человека как надежда или желание, а в онтологическом плане как возможность или «еще-не-бытие». Надежда расширяет горизонт человека и является путем к его освобождению. «Где есть надежда, там есть религия», причем религия не только как продукт отчуждения человека, но и как протест против отчуждения, против неподлинного частичного существования.
В Италии Н. был представлен А. Лабриолой (1843— 1904), А. Грамши (1891 — 1937) и др. Грамши, в частности, полагал, что Октябрьская революция произошла вопреки прогнозам Маркса и являлась на самом деле революцией против «Капитала». Марксизм должен истолковываться поэтому не как спекулятивная доктрина, а как философия практики и прежде всего как философия революционной практики, говорящая о борьбе за власть класса подчиненного и класса руководящего. История обнаруживает себя скорее не в развитии производительных сил, а в борьбе двух гегемонии, или культурных моделей. Во взаимодействии социальных сил роль базиса, т.е. основания общества, играет надстройка, все прочие ин-ты вторичны.
Во Франции Н. довольно популярен в 1950— 1960-е гг. А. Лефевр (1901 — 1979) отстаивает идею, что неокапитализм изменил природу рабочего класса, лишил его революционных потенций и превратил в класс потребителей общества мнимого благосостояния. Л. Гольдман (1913—1970) пытается очистить марксизм, и прежде всего теорию культуры, от диалектического материализма. Р. Гароди (1913—1975) считает марксизм объединением идей человека-творца И.Г. Фихте и социально-исторических условий его развития. Систему Сталина — Брежнева Гароди отказывается называть «социалистической» и пишет о советских руководителях: «Неспособные ассимилировать даже минимальную инициативу снизу, отвергая любую попытку обновления, они несут полную ответственность за теоретическую дегенерацию марксизма и преступную практику полицейской власти в России и странах-сателлитах. Больше всего они боятся социализма с человеческим лицом». В последней своей кн. «Танец жизни» (1973) Гароди высказывается за «открытое общество», не впадающее ни в тоталитаризм, ни в индивидуализм и дающее простор творчеству, пророчествам и утопиям. Л. Альтюссер в кн. «За Маркса» (1965) и «Читая «Капитал» (1965, в соавт. с Э. Балиба-ром и Р. Этабле) противопоставляет науку как дескриптивную теорию реальности и идеологию как волю, надежду, ностальгию. Маркс переходит от идеологии к науке лишь в 1845 («Тезисы о Фейербахе» и «Немецкая идеология»), когда оставляет все разговоры о сущности человека, отчуждении и т.п. Благодаря этому эпистемологическому перелому марксизм становится не только антигуманизмом, но и антиисторизмом. Гуманизм есть идеология, поскольку говорит о человеке «воображаемом»; теоретический антигуманизм уничтожает филос. миф о человеке и тем самым делает возможным научное познание человеческого мира и путей его трансформации. Альтюссер подвергает сомнению диалектику, которую поздний Маркс якобы заменил положением о серии «изломов истории» и идеей «сюрдетерминации» — общим эффектом взаимодействия всех конкретных обстоятельств, создающих специфические противоречия. Положением, что экономическое противоречие есть детерминанта и в то же время нечто обусловленное, Альтюссер пытается прикрыть экономический детерминизм марксизма. Мерло-Понти в работах «Гуманизм и террор» (1947) и «Приключения диалектики» (1955) соглашается с марксистской критикой капитализма и считает, что свобода человека попрана во всех современных социальных системах: революции истинны какдвиже-ния, но ложны как режимы, поскольку приходящий к власти революционный класс перестает быть прогрессивным. Мерло-Понти отказывается субординировать взаимодействующие друг с другом экономические, правовые, моральные, религиозные и иные отношения. Сартр в кн. «Критика диалектического разума» (т. 1, 1960; т. 2, незаверш., 1985) выступаете программой экзистенциального обоснования исторического материализма, в котором он видит «самую решительную попытку осветить исторический процесс в его тотальности». В марксистско-ленинской философии усилия Сартра переосмыслить марксистскую концепцию социально-исторической практики в духе идеи «экзистенциального проекта» характеризовались как «волюнтаристическая деформация исторического материализма».
В Германии Н. представлен также франкфуртской школой, просуществовавшей около сорока лет и оказавшей большое влияние на интеллектуальную атмосферу Зап. Европы. X. Патнэм обращает внимание на связь между новой франкфуртской школой (Ю. Хабермас, К.О. Апель и др.) и американским прагматизмом в лице У. Джеймса и Ч.С. Пирса.
В 1960—1970-е гг., во время последнего всплеска Н. в Зап. Европе, неомарксистские тенденции проявились и в странах т.н. лагеря социализма. В Венгрии это была «будапештская школа», в которую входили А. Хеллер, М. Вайда, Д. Маркуш, Ф. Фехер, А. Хегедуш и др. В Югославии весьма активной являлась группа «Праксис», сложившаяся вокруг одноименного журнала и включавшая Г. Петровича, Л. Враницкого, Р. Супека, М. Марковича, С. Стояновича и др. Неомарксисты Вост. Европы делали акцент на раннем Марксе и «демократическом социализме» («социализме с человеческим лицом»).
В Советском Союзе также появились намеки на необходимость «фундирования» ортодоксального марксизма. Наиболее отчетливо они выразились в работах Э.В. Ильенкова и шедших в русле его идей Г.С. Батищева, В.А. Лекторского и др. Этот «доморощенный Н.», как его точно охарактеризовал Ю.Н. Давыдов, не отличался филос. эрудицией и сосредоточивал свои усилия как раз на том, от чего стремился уйти зап. Н.: на обосновании тождества бытия и мышления, на разработке особой диалектической логики, на «ленинской диалектике» и «ленинском социализме», искаженных якобы последующими наслоениями.
Н. не имел сколько-нибудь существенного влияния в США. «До шестидесятых годов в Америке, — говорит Р. Рорти, — не было марксистской традиции; здесь люди просто не читали Маркса и не читают его до сих пор... Европейскому мышлению присущ определенный пиетет, не позволяющий игнорировать Маркса. Вы должны найти что-нибудь положительное в его творчестве, пусть даже только в ранних сочинениях. В Америке этого никогда не было. Я хочу сказать, что здесь никого не интересует, читали ли вы Маркса или нет...»
В 1970-е гг. Н. растерял почти всех своих сторонников в Зап. Европе. С постепенным разложением коммунистических режимов в странах бывшего лагеря социализма Н., как и сам марксизм, также все более становится историей. Несмотря на горячие уверения представителей Н. в верности «аутентичному Марксу», оказалось, что они делали ту же работу, что и прямые противники марксизма: все с большей силой и очевидностью обнажали расплывчатость и внутреннюю рассогласованность концепции Маркса, предсказывавшей скорый и неизбежный переход от капитализма к коммунизму. К кон. 20 в. сама реальная социальная история явственно обнажила как несовременность и утопичность марксизма, так и невозможность к.-л. образом приспособить его к новой социальной реальности.

Философия: Энциклопедический словарь. — М.: Гардарики. . 2004.

НЕОМАРКСИЗМ
    НЕОМАРКСИЗМ — совокупность обновленческих социально-философских и экономических концепций 19—20 вв. в русле идейной традиции, восходящей к К. Марксу, которые противопоставили себя прежнему, т. н. ортодоксальному марксизму как в версии Ф. Энгельса—К. Каутского—Г. В. Плеханова, так и в версии Ленина—Сталина. Неомарксизм включает в себя политические и правовые теории, эстетические и культурологические учения, социологию, психологию, футурологию, религиоведение. Здесь рассматриваются только некоторые аспекты неомарксистской философии. В качестве специального термина слово “неомарксизм” начинает употребляться в нач. 20 в.: так, в книге G. D: Cole “The World of Labour” (L., 1913, p. 167) как “неомарксистские” квалифицируются взгляды Ж Сореля. В процессе эволюции неомарксизма выделилось несколько интеллектуальных формаций: ассимилятивный неомарксизм кон. 19 — нач. 20 в., западный марксизм (неомарксизм) 1920—80-х гг., постмарксизм поздних 80—90-х гг.
    Неомарксизм как “новый марксизм” обретает свой смысл лишь на фоне своей оппозиции “старому марксизму”. Наиболее навязчивое его устремление — это деканонизация: сперва ортодоксального марксизма эпохи II Интернационала, затем — произведений Энгельса, а в конечном счете — теоретического наследия самого Маркса, которое неомарксизм вписал в проблемный контекст философии и науки 20 в. Неомарксистский бунт против канона марксизма вполне отвечал принципиальной установке самого Маркса, который крайне скептически относился к попыткам извлечения из своих исследований некоей сверхнауки, универсальной “схемы”, под которую можно было бы “подогнать” и мироздание, и историю, и свободную мыслительную деятельность: “Я знаю только,— согласно одному апокрифу заявлял Маркс П. Лафаргу,— что я не марксист”.
    Вопреки этому его ученики и последователи под водительством Энгельса и при его литературном участии создали марксистский канон, генезис которого был связан с принятием в Германии в 1878 антисоциалистических законов и вынужденным перемещением руководящего ядра СДПГ, ее литераторов и теоретиков в Цюрих (Швейцария), ставший своего рода сборным пунктом левой интеллигенции всего мира: “Именно тогда и возник марксизм. Он возник на страницах руководимых Каутским и Бернштейном партийных журналов, в ходе обмена письмами между Бебелем и Энгельсом, в ходе все большего знакомства с переводами работ Маркса и полемики с др. социалистическими “школами”, будь то народничество или государственный социализм” (Франко Андреуччи. История марксизма, т. 2, пер. с итал. М., 1981, с. 28). В этот период теоретики СДПГ во главе с Энгельсом, из Англии поддерживавшим с ними тесную связь, фактически монополизировали издание и истолкование трудов Маркса (Каутский, Э. Бернштеин, Ф. Меринг). На их работы, как и на популяризаторские произведения Энгельса (“Анти-Дюринг”, “Людвиг Фейербах”, “Происхождение семьи” и др.), опирались марксистские теоретики этой волны в др. странах (Плеханов, А. Лабриола).
    Именно под влиянием Энгельса и названной плеяды марксистов, вразрез с позицией самого Маркса канонический марксизм все больше приобретал характер метафизической доктрины. “Диалектика природы” Энгельса, опубликованная в 1920-х гг.,—марксистский аналог натурфилософии Шеллинга и Гегеля — сыграла поистине фатальную роль в натурализации диалектики и тем самым — в извращении диалектического метода Маркса.
    Присущий теоретическому мышлению Маркса разрыв не только с традиционной философией, но и с классической наукой (главный его труд “Капитал” отнюдь не случайно имеет подзаголовок “Критика политической экономии”), постклассический в этом смысле характер его методологических воззрений гораздо более отчетливо, чем представителями марксистского канона, были осознаны на рубеже 19—20 вв. некоторыми европейскими мыслителями, не принадлежавшими к числу ортодоксальных марксистов. В это время в Европе и Северной Америке наблюдалась поразительная вспышка интереса к Марксу: лекции о марксизме и социал-демократии читают Торстен Веблен — в Чикаго, Б. Рассел — в Лондонской школе экономики и политических наук, Адольф Вагнер — в Берлине, Э. Дюркгейм — в Париже. В Италии книги о марксизме пишут Б. Кроне иДж. Джентше. Вилфредо Парето издает выборку фрагментов “Капитала” Маркса, Ф. Теннис публикует работу о Марксе и вступает в переписку с Энгельсом. Р. Штаммлер выпускает монографию “Хозяйство и право с точки зрения материалистического понимания истории”. В России в 90-е гг. 19 в. одним из ведущих течений общественной мысли становится легальный марксизм: П. Б. Струве, С. Н. Булгаков, Н. А. Бердяев, С. Л. Франк, М. И. Туган-Барановкий и др. В Австро-Венгрии возникла школа австромарксизма, представленная А Адлером и Ф. Адлером, О. Бауэром, Р. Шльфердингом, К. Реннером, позже — Р. Роздольским. В Кембридже (Англия) в нач. 20 в. действовал элитарный тайный клуб “Апостолы” (Г. Сиджвик, Б. Рассел, Дж. И. Мур, Литтон Стречи, И. М. Форстер, Дж. М. Кейнс и др.), на заседаниях которого рассматривались произведения Маркса. В нач. 90-х IT. марксистом стал крупнейший испанский писатель М. де Унамуно. Немецкий историк и социолог М. Вебер внес огромный вклад в прояснение специфики Марксова метода и публиковал в своем “Архиве” статьи о марксизме и самих марксистов. Иными словами, интеллектуальная Европа периода fin de siиcle была охвачена неомарксистским поветрием.
    В ходе международной дискуссии перед 1-й мировой войной наиболее выдающимся представителям неомарксизма удалось уточнить эпистемологическую специфику Марксова истори
    ческого материализма, реконструировать его методологию в терминах трансценденталистской (неокантианской и отчасти феноменологической) теории и логики познания. Рецепция теоретического наследия Маркса Максом Вебером стала отправным пунктом интеллектуальной деятельности послевоенного поколения неомарксистов, и прежде всего Георга (Дьердя) Лукача, ученика Вебера, члена узкого круга его друзей и единомышленников.
    Подобно тому как ортодоксальный марксизм эпохи II Интернационала был международным по своей сути и разрабатывался теоретиками многих стран Европы, так и неомарксизм не знал государственных границ и не считался с ними. Ситуация эта радикально изменилась во время 1-й мировой войны и особенно после учреждения Коммунистического Интернационала, открывшего в сер. 1920-х гг. кампанию по “большевизации” западных компартий и насаждению в них “вульгарного ленинизма” в качестве единоспасающей идеологии.
    Новая фаза неомарксизма — т. н. западный марксизм — начинается с 1923, когда с небольшим интервалом выходят в свет две впоследствии легендарные книги: “История и классовое сознание” Лукача и “Марксизм и философия” А. Корша (рус. пер. 1924), выдвинувшие требование применить марксизм к самому марксизму (исторический материализм — к историческому материализму, марксистскую диалектику — к марксистской диалектике). Такая трактовка марксизма удержалась у неомарксистских теоретиков в течение всего 20 в. (ее отстаивал в 1-й пол. 80-х гг. в своих лекциях “На путях исторического материализма” английский историограф “западного марксизма” Перри Андерсон). Т. о., в русле марксистской традиции стало складываться направление, отстаивавшее метамарксистскую концепцию марксизма, в соответствии с которой марксизм как теория выступал, наподобие естественного языка, в роли собственной метатеории. Метамарксизм радикально историзировал философию, полностью упразднил ее традиционное членение на онтологию, логику, теорию познания и этику, поставив во главу угла диалектику как философию истории и теорию сознания (Лукач: “Диалектика и есть теория истории”).
    Внутренней логикой своей концепции Лукач был принужден к принципиальному размежеванию с ортодоксальным марксизмом эпохи II Интернационала, в т. ч. в его Энгельсовой редакции: “Недоразумения, проистекающие из изложения диалектики Энгельсом, по существу вызваны тем, что Энгельс — следуя ложному примеру Гегеля — распространяет диалектический метод на познание природы. Но здесь, в познании природы отсутствуют решающие определения диалектики: взаимодействие субъекта и объекта, единство теории и практики, историческое изменение субстрата категорий как основа их изменения в мышлении и т. д.” (Lukacs G. Geschichte und Klassenbewusstsein. Studien über marxistische Dialektik. Neuwied—B., 1970, S. 63). Намеченной здесь методологической программе, ориентированной на знаменитое “Введение к “Критике политической экономии”” и метод “Капитала” Маркса, неомарксизм неукоснительно следовал почти 80 лет.
    После публикации “Истории и классового сознания” (ключевой ее раздел “Овеществление и пролетарское сознание” был опубликован в 1923 на русском языке в “Вестнике Социалистической Академии”) у Лукача появились ученики (Б. Фогараши, Радваньи, Реваи) и последователи на Западе и в Советской России — не только среди левой партийной интеллигенции, но и в академических кругах. Одной из первых совместных акций неомарксистов лукачевского призыва стала “Летняя академия” в Тюрингии в нач. 20-х гг. В ней, наряду с Лукачем, участвовали Корш, Вейль, Р. Зорге (впоследствии знаменитый советский разведчик), К. Виттфогель, Фогараши, Ф. Поллок и другие (из числа тюрингских “академиков” вышли впоследствии ведущие сотрудники Института социальных исследований во Франкфурте-на-Майне).
    В условиях формирования в сер. 20-х гг. в Советской России нового марксистского канона — ленинизма метамарксистская интеллектуальная инициатива Лукача и его единомышленников была воспринята как нечто чужеродное и подлежащее идеологической репрессии. Председатель Исполкома Коминтерна Г Зиновьев на 5-м конгрессе Коминтерна объявил взгляды Лукача и Корша “антимарксистскими”, заклеймив их как “теоретический ревизионизм”. Подлинным марксизмом 20 в. был объявлен ленинизм, каким его представил Сталин и его политический соратник в 20-е гг. Н. Бухарин. Все это сделало еще более резкой линию водораздела между вульгарным ленинизмом и неомарксизмом, которую все чаще стали интерпретировать как границу между “восточным” и “западным” марксизмом.
    Очередным этапом эволюции неомарксизма стало формирование Франкфуртской школы, сложившейся вокруг Франкфуртского института социальных исследований (организован в 1923 Карлом Грюнбергом, при финансовой поддержке богатого хлеботорговца Вайля) и журнала “Zeitschrift fiir Sozialforschung”. M. Хоркхаймер, возглавивший в 1930 институт, задал исследовательскую парадигму этой версии неомарксизма. В своем знаменитом трактате “Традиционная и критическая теория” (1937) и в “Добавлении” к нему, написанном в связи с появлением дискуссионного отклика Г. Маркузе, Хоркхаймер акцентировал “различие двух способов познания” — декартовского, обоснованного в его “Рассуждении о методе”, и Марксовой “критики политической экономии”, т. е. “критическая теория” понималась Хоркхаймером как марксизм в духе самого Маркса: “Эта установка в дальнейшем обозначается как “критическая”. Термин понимается здесь не столько в смысле идеалистической критики чистого разума, сколько в смысле диалектической критики политической экономии” (HorkheimerM. Kritische Theorie. Eine Dokumentation, Bd. 2. Fr/M., 1968, S. 155).
    Франкфуртская школа в лице Хоркхаймера выступила против экономического редукционизма марксистских теоретиков, приверженных первому или второму марксистскому канону: задача исследователя состоит не в сведении надстроечных явлений к экономической структуре общества, ав выведении их из этой всеохватывающей и всеопределяющей (при господстве товарно-меновых отношений) структуры (Хоркхаймер ссылается на работу X. Гроссманна “Общественные основы механистической философии и мануфактура”, 1935). Этот франкфуртский концепт был подхвачен в 60-е гг. А. Зон-Ретелем, который в своей книге “Умственный и физический труд” заявил, что “анализ товарной формы содержит в себе ключ не только к критике политической экономии, но и к исторической критике абстрактного понятийного мышления” {Sohn-Rethel A. Intellectual and Manual Labor. L., 1978, p. 33). Он весьма изощренно аргументировал тезис о том, что категориальная структура классического галилеевско-ньютоновского естествознания не только была преформирована товарно-меновыми отношениями, но и действовала в рамках товарного обмена между агентами рынка, не будучи ими осознанной. Среди других новаций Франкфуртской школы,
    наложивших отпечаток на ее деятельность в 1930—60-х гг., следует отметить сближение Марксовой антропологии и концепции идеологии с психоанализом и массовой психологией 3. Фрейда. Наиболее значительные работы в этой области были созданы Э. Фроммом, Г. Маркузе, Т. Адорно (“Авторитарная личность”) и примкнувшим к франкфуртцам уже в США В. Райхом. Представители Франкфуртской школы создали замечательные работы по истории философии (Маркузе, Хоркхаймер, Ю. Хабермас, А. Шмидт), социальной психологии, этике (Адорно, Хабермас), теории коммуникации (Хабермас), философии языка (В. Беньямин), теории новой музыки и музыки для кино (Адорно, Г. Эйслер). Но истинной областью их философских изысканий стали философия искусства, эстетика и культурология.
    В 20—30-е гг. неомарксизм дал первые всходы в романских странах. В Италии в качестве одного из ведущих теоретиков западного марксизма выдвинулся лидер Итальянской компартии А. Грамши, выносивший свои главные идеи в фашистских тюрьмах, где он находился с 1926 по 1937. Главными его источниками были Ленин, Кроче и итальянский историк литературы и критик Франческо де Санкгис. Рукописи Грамши, в которых он излагал в зашифрованной форме, используя терминологические эвфемизмы (“философия практики” вместо “марксизма” и т. д.), свои размышления о политике, философии, культуре, истории, о Макиавелли, Марксе, Ленине и Кроче, сформулированные в негласной, но жесткой конфронтации с “вульгарным ленинизмом” Сталина и Коминтерна, впервые были опубликованы в 1947—49 (“Тюремные тетради”) и оказали огромное влияние на левую интеллигенцию Запада, на современную политологию и социологию культуры. После 2-й мировой войны новую неомарксистскую школу в Италии создал Г. Делла Вольпе; его учениками были коммунисты Колеттй, Меркеер, Пьетранера, Росси, Черрони, а также Н. Боббио, не входивший в ИКП. Эта линия неомарксистской традиции оборвалась во 2-й пол. 70-х гг., когда через несколько лет После смерти учителя его лучшие последователи отступились от нее.
    Во Франции до кон. 1920-х гг. неомарксизм был уделом одиночек (Ж Сореяь), даже во французской компартии квалифицированные марксистские Теоретики появились лишь в 1928 (А. Дефевр, Низан, Ж. Политцер, Фридман и др.). Другое философское течение, которое влилось во французский неомарксизм 1950—70-х гг., своими истоками восходило к философской деятельности А. Клире и его ученика А. Комсева, знаменитые лекции которого о “Феноменологии духа” Гегеля в 30-х гг. слушали Ж П. Сартр, M Мерм-Понти, Р. Арон и др. В центре мыслительных усилий французских неомарксистов поколения Сартра находилась разработка философской антропологии на базе синтеза западного марксизма и (атеистического) экзистенциализма. Благодаря переводческой работе Лефевра и Гутермана с 1933 все большую известность во Франции получали “Экономическо-философские рукописи 1844 года” Маркса, которые определили перспективу первого марксистски инспирированного труда Сартра “Материализм и революция” (1947). В “Критике диалектического разума” Сартр объявил марксизм “единственно возможной антропологией, которая должна быть одновременно исторической и структурной”, но при этом поставил в вину “ленивым марксистам”, что они “полностью утратили смысл того, что есть Человек”; истинное предназначение экзистенциализма, согласно Сартру,— “вернуть человека в марксизм” (SartreJ.-P. Critique de la raison dialectique. P., 1960, p. 59).
    Благодаря деятельности левых интеллектуалов, группировавшихся вокруг Сартра и журнала “Les Temps Modernes” и исповедовавших неомарксистские взгляды, стала складываться та уникальная духовная констелляция, на которую указал П. Апдерсон: “Франция в течение трех десятилетий после Освобождения пользовалась космополитическим верховенством во всей марксистской вселенной, в некотором роде напоминавшим ее доминирующее положение в эпоху Просвещения” (Андерсон П. Размышления о западном марксизме. На путях исторического материализма. М., 1991, с. 177). В 50—60-е гг. щедрую дань признания отдали Марксу и неомарксизму такие известные французские интеллектуалы, как Р. Борт, К. Леви-Строс, М. Фуко, Ж. Лакая, Люсьен Гольдман (ставший своего рода герольдом раннего Лукача во Франции).
    Однако сменой парадигм неомарксистское мышление было обязано в первую очередь Л. Альтюссеру и его школе (М. Годелье, Э. Балибар, Ж. Рансьер и др.). В опубликованных в 1965 и разом изменивших интеллектуальный климат во Франции книгах “За Маркса” и “Читать “Капитал”” Альтюссер и его соратники включились в начатую Леви-Стросом (прежде всего его книгой “Первобытное мышление дикарей”, 1962) критическую кампанию против сартровского гуманизма и историцизма. В книге “За Маркса” Альтюссер утверждает, что с 1845 Маркс “радикально порывает” с проблематикой человека и человеческой сущности, оставляет позади не только претензии гуманизма Фейербаха, но и претензии гуманизма как такового, в котором видит не более чем идеологию: “Теоретический антигуманизм есть исходный пункт марксистской 4)илософии” (Aithusser L. Pour Marx. P., 1965, p. 238). Размежевание с гуманизмом, с неомарксистской антропологией неразрывно связано у Альтюссера с низвержением неомарксистского историцизма Лукача и Грамши.
    Признавая большое значение категории тотальности в теоретическом наследии Маркса, Альтюссер через Гегеля возводил ее к “Духу законов” Монтескье, которому он приписывал открытие общественной целостности. Однако специфический угол зрения Альтюссера на категорию целостности задается не Монтескье, Гегелем и Марксом, а Спинозой, философию которого он считал “беспрецедентной теоретической революцией в истории философии, возможно философской революцией всех времен” (Lire le Capital, p. 3). К Спинозе восходят многие теоретические представления Альтюссера: различение между “объектами знания” и “реальными объектами”, концепция “структурной причинности”, которая является переложением на язык структурализма учения Спинозы о Боге как причине самого себя. Следуя Ф. де Соссюру и Леви-Стросу, Альтюссер рассматривает экономический базис как некий аналог языка, понимаемого в смысле соссюровского противопоставления “язык — речь”, т. е. как ненаблюдаемую, бессознательную, организованную по принципу дуальных оппозиций структуру, реконструируемую только средствами теории.
    Идеология анализируется Альтюссером по психоаналитической методике Фрейда и Лакана и рассматривается как симптом, как подлежащая дешифровке манифестация бессознательного. Согласно Альтюссеру, все людские общества выделяют идеологию в качестве элемепга и атмосферы, жизненно необходимых для их исторического дыхания и жизни. Будучи “сверхдетерминированпой” бессознательным, идеология, согласно Альтюссеру, не имеет истории, как не имеет ее фрейдовское бессознательное,— она неизменна по своей структуре и функционированию в обществе и выступает не столько как форма сознания, сколько как система не проходящих через него каузальных воздействий, так что и в бесклассовом обществе сохранятся идеология как “бессознательная сфера проживаемого опыта”, “ее система ошибок и обмана”, необходимых для обеспечения жизненно важного единства социальной структуры, невидимой и непроницаемой для индивидов.
    2-Я Пол. 70-х гг. стала финальным этапом западного марксизма как исторической формации неомарксизма. Ушли из жизни Адорно, Э. Блох, Делла Вольпе, Гольдман, Лукач, Маркузе, Хоркхаймер, несколько позже — Альтюссер; резко упала продуктивность учеников Делла Вольпе и Банфи. На рубеже 70—80-х гг. западный марксизм фактически прекратил свое существование как самостоятельное идейное течение в романских странах — Франции, Италии, Испании. Устояли лишь отдельные его представители, о чем свидетельствовала книга итальянского неомарксиста У. Черрони “Кризис марксизма. Теория перед лицом “массового общества”” (1978), где он полемизировал как с эссе П. Андерсона “Западный марксизм” (1974), так и с утверждениями Альтюссера о “раскрепощающем кризисе марксизма”. Черрони не преминул обозначить “сферы напряженно пульсирующей и передовой мысли”, родственной западному марксизму, в Советском Союзе и Венгрии: сформировавшуюся вокруг позднего Лукача “будапештскую школу” и персонально А. Хеллер, Э. Ильенкова и его единомышленников, “логиков тбилисской школы, представляющих собой звезды первой величины на международном небосклоне” (очевидно, имелись в виду К. Бакрадзе и М. Мамардашвили). В Югославии движение за обновление марксизма связано с деятельностью журнала “Praxis” (Zagreb), в Чехословакии с книгой К. Косика “Диалектика конкретного” (Прага, 1967) и идеологов “социализма с человеческим лицом”, в Польше — с работами Л. Колаковского.
    Между тем в Германии продолжали свою теоретическую деятельность представители второго (Ю. Хабермас) и третьего (А. Шмидт, К. Оффе) поколений Франкфуртской школы; продолжал издавать и переиздавать свои книги Э. Фромм. Серьезным вкладом в неомарксистскую теорию стала работа Хабермаса “О реконструкции исторического Материализма” (Zur Rekonstruktion des Historischen Materialismus, 1976). “Ренессанс” неомарксизма наблюдался в англосаксонских странах, прежде всего в Великобритании и США, с нач. 70-х гг.; провозвестником его стала направленная против Альтюссера острополемическая работа английского марксиста Э. Томпсона “Нищета теории”. П. Андерсон в лекциях “На путях исторического материализма” раскрыл значение для марксизма исследовательской работы “блестящей плеяды” английских ученых, “преобразовавших многие общепринятые интерпретации английского и европейского прошлого”; В нее входят: Кристофер Хилл, Эрик Хобсбаум, Эдвард Томсон, Джордж Руде, Родней Хилтон, Виктор Киерман, Джеффри де Сент-Круа и др. Аналогичные процессы происходили в американской историографии, исторической социологии, культурологии, эстетике и литературной критике. Широкую международную известность получили работы американского марксиста Фредерика Джеймсона (Jamesott F. Marxism and Form, 1971 ; The Political Unconscious, Ithaca, 1981), в которых заново обсуждались темы и проблемы, поставленные Лукачсм.
    Последней стадией эволюции неомарксизма стал международный постмарксизм, получивший развитие в 80—90-е гг. в Европе. Для постмарксизма, вписывающегося в контекст постмодернизма, совершенно неактуальным стал водораздел между “западным” и “восточным” марксизмом. Он осуществил окончательную кодификацию марксистской парадигмы — наряду с др., столь же важными — в “свободно парящей” философии 20 в., ангажированной по отношению к политике не идеологически и нравственно, а сугубо аналитически. Постмарксизм, наконец, диахронически разомкнул Марксово мышление как в направлении прошлого, так и в направлении будущего: для С. Жижека первым постмарксистом до Маркса оказывается Гегель, поскольку “именно им было открыто поле определенного рода разрывов, “залатанных” впоследствии марксизмом” (Возвышенный объект идеологии. М., 1999, с. 14).
    Лит.: Бердяев Н. А. Субъективизм и индивидуализм в общественной философии. Критический этюд о Н. К. Михайловском. СПб., 1901; Кроче Б. Исторический материализм и марксистская экономия. Критические очерки. СПб., 1902; ПаннекукА. Этика и социализм. СПб., 1907; Он же. Социал-демократия и коммунизм. М., 1923; Сорель Ж. Социальные очерки современной экономии. М., 1908; Этапы интерпретации философии Маркса.— В кн.: “Капитал”Маркса и современность. М., 1968, с. S5—iп;Be6epM. Избранные произведения. М., 1990; Он же. Избранное. Образ общества. М., 1994; Бухарин Н. И. Теория исторического материализма. М.—Л., 1929; Он же. Тюремные рукописи, т. 1—2. М., 1998; Грамши А. Искусство и политика, т. 1—2. М., 1981; ЛукачД. Ленин. Исследовательский очерк о взаимосвязи его идей. М„ 1990; Лифшии, М. А. Вопросы искусства и философии. М., 1936; Райх В. Психология масс и фашизм. СПб.— М., 1997; Маркузе Г. Одномерный человек. Исследование идеологии развитого индустриального общества. М., 1994; Хоркмаймер М., Адорчо Т. В. Диалектика Просвещения. СПб., 1997; Фромм Э. Концепция человека у К. Маркса.— Он же. Душа человека. М., 1998; БанфиА. Избранное. М., 1965; СэвЛ. Марксизм и теория личности. М., 1972; Черрони У. Кризис марксизма? М., 1979; Давыдов Ю. Н, Критика социально-философских воззрений Франкфуртской школы. М., 1977; LukacsG. Schriften zur Ideologie und Politik. Neuwied—B., 1967; Grossman H. Das Akkumulations- und Zusammenbruchgesetz des kapitalistischen Systems (zugleicn eine Krisentheorie). Lpz., 1929; Idem. Die gesellschaftlichen Grundlagen der mechanistischen Philosophlie und die Manufaktur.— “Zeitschrift fur Sozialforschung”, IV, 1935; Adorn Th. W. Negative Dialektik. Fr./M., 1970; Sartre J.-P. Marxisme et existentialisme. P., 1962; Hobsbawn E. J. Industry and empire. An economic history of Britain since 1750. L., 1968; HabermasJ. Erkenntnis und Interesse. Fr./M., 1968; Kolakowski L. Marxismus— Utopie und AntiUtopie. Stuttg., 1974; Idem. Hauptslrömungen des Marxismus, Bd. 1—3. Munch.. 1977-79.
    С. Н. Земляной

Новая философская энциклопедия: В 4 тт. М.: Мысль. . 2001.


.

Смотреть что такое "НЕОМАРКСИЗМ" в других словарях:

  • Неомарксизм — Неомарксизм  термин, часто применяемый для обозначения различных социально философских течений в марксизме, таких как франкфуртская школа, примыкающая к ней школа праксиса и прочее. Впервые как явление получил свое развитие в западном… …   Википедия

  • Неомарксизм — – 1) тар мағынада – Франкфурт мектебі өкілдерінің (М. Хоркхаймер, Т. Адорно, Г. Маркузе, сонымен қатар шығармашылықтарының белгілі бір кезеңдерінде Э. Фромм, Ю. Хабермас) зерттеулерін сипаттауға қолданылатын ұғым; 2) кең мағынада – марксизмді… …   Философиялық терминдердің сөздігі

  • НЕОМАРКСИЗМ — понятие, используемое: а) в узком смысле для фиксации и содержательной характеристики значимой парадигмы исследований представителей Франкфуртской школы; б) в широком смысле для обозначения направленности и теоретических оснований исследований, в …   История Философии: Энциклопедия

  • НЕОМАРКСИЗМ — понятие, используемое: а) в узком смысле для фиксации и содержательной характеристики значимой парадигмы исследований представителей Франкфуртской школы; б) в широком смысле для обозначения направленности и теоретических оснований исследований… …   Новейший философский словарь

  • «НЕОМАРКСИЗМ» —         течение бурж. обществ. мысли 30 70 х гг. 20 в., ревизующее марксизмленинизм с позиций мелкобурж. революционности. «Н.» неоднородное u противоречивое течение. Для него характерна смесь марксизма с элементами неогегельянства, ницшеанства и… …   Философская энциклопедия

  • НЕОМАРКСИЗМ — англ. Neo Marx ism; нем. Neomarxismus. Течения западной обществ, мысли, по разному интерпретирующие учение К. Маркса (в духе неогегельянства, феноменологии, неофрейдизма, структурализма и т. д.); критикующие истолкование марксизма идеологами как… …   Энциклопедия социологии

  • НЕОМАРКСИЗМ — совокупное обозначение для марксистски ориентированных философских течений, критически настроенных по отношению к догматическому марксизму, служившему официальной идеологией в странах бывшего социалистического блока. В рамках Н. можно выделить… …   Современная западная философия. Энциклопедический словарь

  • НЕОМАРКСИЗМ — (греч. neos новый и нем. Marxismus по имени К. Маркса) спектр идеологических течений, основой которых являются теоретические положения марксизма (от леволиберальных до леворадикальных модификаций). К основным направлениям неомарксизма относят его …   Политологический словарь-справочник

  • неомарксизм — неомаркс изм, а …   Русский орфографический словарь

  • неомарксизм — неомаркси/зм, а …   Слитно. Раздельно. Через дефис.

Книги

Другие книги по запросу «НЕОМАРКСИЗМ» >>


Поделиться ссылкой на выделенное

Прямая ссылка:
Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

We are using cookies for the best presentation of our site. Continuing to use this site, you agree with this.