Сталин 29—30 июня 1941


Сталин 29—30 июня 1941

Некоторое время вскоре после падения Минска, согласно мемуарным свидетельствам, (обычно говорят о периоде 29—30 июня 1941 года) глава советского государства И. В. Сталин находился[1] в депрессивном нерабочем состоянии, называемом некоторыми авторами «прострацией».

Содержание

События 29—30 июня

Согласно мемуарным свидетельствам Микояна, Сталин в первые дни войны находился в подавленном состоянии, что выразилось, в частности, в его отказе (несмотря на уговоры окружения) выступить с речью к народу в момент начала войны[2]. Согласно же свидетельству Молотова Сталин отказался выступать с речью 22 июня по вполне объективным причинам.

Далее он рассказал, как вместе со Сталиным писали обращение к народу, с которым Молотов выступил 22 июня в двенадцать часов дня с центрального телеграфа. — Почему я, а не Сталин? Он не хотел выступать первым, нужно, чтобы была более ясная картина, какой тон и какой подход. Он, как автомат, сразу не мог на все ответить, это невозможно. Человек ведь. Но не только человек — это не совсем точно. Он и человек, и политик. Как политик, он должен был и выждать, и кое-что посмотреть, ведь у него манера выступлений была очень четкая, а сразу сориентироваться, дать четкий ответ в то время было невозможно. Он сказал, что подождет несколько дней и выступит, когда прояснится положение на фронтах[3].

По мнению ряда историков, Сталин не стал выступать в первые дни войны с речью, так как понимал, что его выступление может ещё больше породить у людей тревогу и панику. Дело в том, что он очень редко выступал публично, по радио[4]. В предвоенные годы их было всего несколько. 1936 год-1 раз,1937-2,1938-1, 1939-1,1940-0,1941 до 3 июля-0[5].

Кроме того Молотов описывает состояние Сталина не как «подавленное», а как «переживал — да, но не показывал наружу».

Как отмечает К. В. Плешаков, «его рабочие часы были поразительно коротки и сдвинуты во времени»[6]. Получив 29 июня первые и ещё смутные сведения о произошедшем накануне падении Минска, он посетил Наркомат Обороны (согласно мемуарам Жукова[7] — дважды), где имел тяжелую сцену с Г. К. Жуковым. После этого Сталин уехал на «Ближнюю дачу» и заперся там, никого не принимая и не отвечая на телефонные звонки. В таком состоянии он находился до вечера следующего дня, когда (около 17 часов), к нему явилась делегация (Молотов, Берия, Маленков, Ворошилов, Микоян и Вознесенский), просившая его вернуться к власти и возглавить новый чрезвычайный орган управления. После этого был создан Государственный Комитет Обороны (ГКО) и распределены обязанности между членами Политбюро[8][9][10][11][12][13][14].

Однако есть и другая версия. Закончив рабочий день 28 июня в 00:50 (согласно журналу посещений[15]) Сталин должен был отдохнуть, так как 29 июня ему предстояло работать над текстом директивы Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) партийным и советским организациям прифронтовых областей о мобилизации всех сил и средств на разгром фашистских захватчиков. Данная директива была издана 29 июня за подписью Сталина и Молотова в первой половине дня. Согласно мемуарам Микояна поездка в Наркомат Обороны состоялась вечером 29 июня. Таким образом, Сталин 29 июня весь день работал и находился в Москве и лишь вечером, после посещения Наркомата Обороны вместе с Берией, Молотовым и Маленковым (по воспоминаниям Молотова) отправился на дачу, где и произошло обсуждение текущих событий.

Данные Журнала посещений

С 1924 по 1953 гг. в Кремле велись журналы записи лиц, принятых Сталиным в своём кабинете. Содержание этих журналов впервые были опубликованы в «Историческом архиве» с 1994 по 1998 гг., а в 2008 году в справочнике «На приеме у Сталина»[16].

Данные журнала посещений кабинета Сталина показывают, что до 28 июня включительно Сталин работал в своём кремлёвском кабинете достаточно интенсивно и ежедневно принимал большое количество людей; в ночь с 28 на 29 июня у него находились Берия и Микоян, которые покинули кабинет около 1 часа ночи. После этого записи прекращаются и за 29-30 июня совершенно отсутствуют, что показывает, что Сталин в эти дни в своём кабинете в Кремле никого не принимал. Записи возобновляются только 1 июля, и первые, кого принимает Сталин — Молотов, Микоян, Маленков, Берия, Тимошенко и Жуков (в основном те, кто, как следует из их воспоминаний, ездили на дачу к Сталину)[8][11][14]. Также данные этого журнала показывают, что Сталин принимал в своем кабинете вплоть до 9 марта 1953-го года.

Свидетельства участников событий

События 29 июня. Визит Сталина в Наркомат обороны

По свидетельству Г. К. Жукова 29 июня И. В. Сталин дважды приезжал в Наркомат обороны, в Ставку Главного Командования, и оба раза крайне резко реагировал на сложившуюся обстановку на западном стратегическом направлении[7].

По свидетельству А. И. Микояна, 29 июня вечером у Сталина в Кремле собрались Молотов, Маленков, автор воспоминаний и Берия. В связи с тяжёлым положением Западного фронта Сталин позвонил в Наркомат обороны Тимошенко, но тот ничего путного о положении на Западном направлении сказать не смог. Встревоженный таким ходом дела, Сталин предложил всем поехать в Наркомат обороны и на месте разобраться с обстановкой. В Наркомате Сталин держался спокойно, спрашивал, где командование Белорусским военным округом, какая имеется связь. Жуков докладывал, что связь потеряна и за весь день восстановить ее не могли. Затем Сталин спрашивал о том, почему допустили прорыв немцев, какие меры приняты к налаживанию связи и так далее. Жуков ответил, какие меры приняты, сказал, что послали людей, но сколько времени потребуется для установления связи, никто не знает. Около получаса говорили довольно спокойно, но вскоре Сталин взорвался: что за Генеральный штаб, что за начальник Штаба, который так растерялся, не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует, раз нет связи, Штаб бессилен руководить (хотя Микоян о этом не упоминает, но стоит учесть, что в первые дни войны у руководства СССР теплились надежды на её быстрое окончание; сведения Жукова перечеркивали эти планы[источник не указан 817 дней]). Такой окрик Сталина был для Жукова оскорбительным, и он выбежал в другую комнату (по словам Микояна, он «буквально разрыдался»). Молотов пошел за ним. Все присутствовавшие были в удрученном состоянии. Минут через 5—10 Молотов привел внешне спокойного Жукова. Сталин предложил, чтобы на связь с Белорусским военным округом пошёл Кулик, а затем пошлют других людей. Такое задание было дано позднее Ворошилову.

Сталин был настолько удручен, что когда вышли из наркомата, сказал: «Ленин оставил нам великое наследие, мы — его наследники — все это просрали…» Все были поражены этим высказыванием Сталина и посчитали, что это он сказал в состоянии аффекта[17].

События 30 июня. Сталин на даче и приезд к нему членов Политбюро

Согласно воспоминаниям А. И. Микояна, «через день-два» после описанных выше событий около четырех часов, его и находившегося у него в кабинете Вознесенского пригласил к себе Молотов. У Молотова уже были Маленков, Ворошилов, Берия, который выдвинул вопрос о необходимости создания Государственного Комитета Обороны, которому отошла бы вся полнота власти в стране. Договорились во главе ГКО поставить Сталина, об остальном составе ГКО не говорили. Все считали, что руководство и авторитет Сталина облегчат мобилизацию и руководство всеми военными действиями. После чего решили поехать к Сталину, который был в это время на ближней даче. Молотов, правда, сказал, что у Сталина такая прострация, что он ничем не интересуется, потерял инициативу, находится в плохом состоянии. Тогда Вознесенский, возмущенный всем услышанным, высказался в том смысле, что если Сталин будет себя так же вести и дальше, то Молотов должен вести за собой остальных членов Политбюро, и те пойдут за ним. Когда приехали на дачу к Сталину, то застали его в малой столовой сидящим в кресле. Он, по воспоминаниям Микояна «вжался в кресло» (так, что у автора мелькнула мысль, что Сталин ждал ареста), вопросительно посмотрел на пришедших и спросил: зачем пришли? Микояну вид Сталина и его вопрос показались странными: ведь, по мнению Микояна, Сталин сам должен был созвать Политбюро. Молотов от имени всех сказал, что нужно сконцентрировать власть, чтобы быстро все решалось, чтобы страну поставить на ноги. Во главе такого органа должен быть Сталин. Сталин посмотрел удивленно, никаких возражений не высказал, сказал «хорошо». Тогда Берия сказал, что нужно назначить пять членов Государственного Комитета Обороны: Сталин будет во главе, затем Молотов, Ворошилов, Маленков и Берия. Сталин заметил, что надо включить Микояна и Вознесенского. Однако, тут завязался спор о разделе сфер обязанностей, который постепенно удалось уладить[18]

Н. С. Хрущёв, в Москве в указанные дни не присутствовавший, в своих надиктованных в отставке[19] мемуарах пересказывает воспоминания Берии о том, что когда началась война, у Сталина собрались члены Политбюро (или только определенная группа, которая чаще всего собиралась у Сталина). Сталин, со слов Берии, морально был совершенно подавлен и сделал заявление, что «Началась война, она развивается катастрофически. Ленин оставил нам пролетарское Советское государство, а мы его просрали», после чего объявил об отказе от руководства государством, сел в машину и уехал на ближнюю дачу. Через некоторое время после этого Берия посовещался с Молотовым, Кагановичем и Ворошиловым, и они и решили поехать к Сталину, чтобы вернуть его к деятельности, использовать его имя и способности для организации обороны страны. Когда они приехали к нему на дачу, то Берия по лицу Сталина увидел, что тот очень испугался, решив, что члены Политбюро приехали арестовать его за то, что он отказался от своей роли и ничего не предпринимает для организации отпора немецкому нашествию. Однако Сталина стали убеждать, что страна огромная, что есть возможность организоваться, мобилизовать промышленность и людей, сделать всё, чтобы поднять народ против Гитлера. Сталин пришел в себя, после чего распределили, кто за что возьмется по организации обороны, военной промышленности и прочего[20].

Согласно воспоминаниям Г. К. Жукова 30 июня И. В. Сталин позвонил в Генштаб, приказал вызвать в Москву с фронта генерала Павлова, также в конце июня И. В. Сталин вновь произвел изменения в военном руководстве — 30 июня начальником штаба Северо-Западного фронта был назначен генерал-лейтенант Н. Ф. Ватутин, а первым заместителем начальника Генерального штаба был назначен А. М. Василевский (не отмечая, в какое время суток это произошло). Версию о прострации И. В. Сталина Г. К. Жуков категорически отвергает, в том числе, имея в виду миф о якобы нерабочем состоянии Сталина на протяжении всех первых дней войны: «Говорят, что в первую неделю войны И. В. Сталин якобы так растерялся, что не мог даже выступить по радио с речью и поручил свое выступление В. М. Молотову. Это суждение не соответствует действительности»[7].

Л. М. Каганович называет прострацию Сталина «клеветническим, пасквильными выдумками»[источник не указан 666 дней].

Напротив, В. М. Молотов, в разговоре с писателем Ф. И. Чуевым в мягкой форме подтвердил факт подавленного состояния Сталина: «Дня два-три он не показывался, на даче находился. Он переживал, безусловно, был немножко подавлен»[21].

Сам Сталин признался на одном из обедов, что ночь с 29 на 30 июня 1941 г. была для него самой тяжелой и памятной[8][22].

Мнения историков

Касаясь событий, непосредственно предшествовавших нервному срыву Сталина, историки отмечают, что сведения о визите Сталина в Наркомат Обороны противоречивы (неясно, сколько раз он там побывал: дважды, как утверждает Жуков, или один раз, как утверждают другие мемуаристы). Вопреки утверждению Микояна, что срыв произошел вечером 29 июня, считается, что эпизод имел место в ночь с 28 на 29 июня (между 1 и 2 часами, когда Сталин уехал в Кунцево)[8][неавторитетный источник?][9][23]. Таким образом, хронология событий «сдвинута» Микояном на сутки[24][неавторитетный источник?]. По мнению Роя Медведева, после опубликования записей Журнала посещений, вопрос о том, что Сталин отстранился от руководства военными действиями, был «прояснен»[8][неавторитетный источник?]. Об отказе Сталина от руководства, как об установленном факте, пишет М. И. Мельтюхов (со ссылкой на мемуары Хрущева и журнал посещений)[23]. Английский историк Саймон Монтефиоре в своём интервью «Nouvelle Observatieur» заявлял, что «29 июня он [Сталин] уехал на свою дачу, где в течение двух дней находился в полной прострации»[14]. В то же время в своей работе «Сталин: двор красного монарха», воспроизведя сведения из мемуаров Микояна, Монтефиоре высказывает предположение, что происшедшее могло быть гораздо сложнее:[25]

Вопрос, был ли у Сталина на самом деле нервный срыв, или он просто решил разыграть перед товарищами спектакль, конечно очень интересен. Надо отметить, что во всех поступках и действиях Иосифа Виссарионовича, этого ловкого политика и не менее умелого актера, никогда не было ничего четкого и понятного. Нервный срыв представляется вполне правдоподобным и возможным. Сталин был сильно подавлен неудачами на фронте и смертельно устал. […] Его срыв был вполне объяснимой реакцией на собственную неспособность правильно просчитать действия Гитлера. […] С другой стороны, несомненно, были правы и Вячеслав Молотов с Анастасом Микояном, полагавшие, что Сталин «ломает комедию». […] Сталинское самоустранение позволило ему решить несколько серьезных задач. Во-первых, он оказался во главе нового «Политбюро», которое теперь называлось несколько иначе — ГКО. Во-вторых, как бы подвел черту под всеми прежними ошибками и промахами.

Американский исследователь Константин Плешаков дает такую оценку происшедшему[9]:

Судя по всему, сдача города [Минска] просто оказалась последней каплей для «вождя», полностью разрушив выдуманный им мир и повергнув его в пучину отчаяния. […] День 30 июня мог оказаться началом конца Сталина. Он на время выпустил из рук штурвал, и это совпало с драматическими территориальными и людскими потерями — беспрецедентное поражение в истории России. […] Визит 30 июня вернул Сталина к жизни. […] Как только они [соратники] заговорили, стало ясно, что они по-прежнему его боятся, так что в конечном итоге Сталину удалось выйти победителем; даже после публичного заявления, что он «просрал» войну, никто не решился его прямо обвинить в этом.

Исследователь Р. А. Медведев характеризует происшедшее 29-30 июня как «кризис руководства», поскольку, по его мнению, при системе жёсткой сверхцентрализации, созданной Сталиным, только к нему лично сходились «все нити управления страной и армией» и в его отсутствие никто не мог эффективно управлять государством[8][неавторитетный источник?]. Однако, в новой книге Роя и Жореса Медведевых высказывается уже другая гипотеза, что создание ГКО было инициативой самого Сталина, которую он и обдумывал в Кунцево в дни своего отсутствия в Кремле. Кроме того братья Медведевы сомневаются в рассказе Микояна, на том основании, что по их мнению, он неверно описал взаимоотношения со Сталиным (спор со Сталиным членов Политбюро они считают невозможным). Согласно их точке зрения, и идею о ГКО не могли придумать Молотов или Берия — концентрация в стране власти в форме подобного нового и надпартийного органа могла быть лишь инициативой самого Сталина[24][неавторитетный источник?][26][неавторитетный источник?]. В целом, по мнению Роя Медведева, «нет оснований сегодня придавать этому эпизоду слишком большое значение, хотя и игнорировать его также нет никаких оснований»[24][неавторитетный источник?].

К. Плешаков в частности отвергает реальность такого эпизода, как звонок Сталина Жукову 30 июня с требованием отозвать Павлова (эпизод, сам по себе не опровергающий версию о прострации). По его мнению, из сопоставления источников очевидно, что смена командования на Западном фронте произошла 1 июля; скорее всего, полагает он, Жукова подвела память[27].

Хрущёв о неработоспособности Сталина в период 22 июня — 3 июля

Хрущёв, в своём знаменитом докладе на XX съезде заявил[28]:

Было бы неправильным не сказать о том, что после первых тяжелых неудач и поражений на фронтах Сталин считал, что наступил конец. В одной из бесед в эти дни он заявил: — То, что создал Ленин, все это мы безвозвратно растеряли. После этого он долгое время фактически не руководил военными операциями и вообще не приступал к делам и вернулся к руководству только тогда, когда к нему пришли некоторые члены Политбюро и сказали, что нужно безотлагательно принимать такие-то меры для того, чтобы поправить положение дел на фронте".

Эта информация наряду с удивившим народ фактом отсутствия публичных выступлений Сталина в первые 10 дней войны, привела к распространенном представлению, будто он вплоть до 3 июля находился в прострации. В биографии Сталина, принадлежащей Джонатану Люису и Филипу Вайтхеду и вышедшей в США и Англии в 1990 году, говорится: «Сталин был в прострации. В течение недели он редко выходил из своей виллы в Кунцево. Его имя исчезло из газет. В течение 10 дней Советский Союз не имел лидера. Только 1 июля Сталин пришел в себя». (Дж. Люис и Филип Вайтхед. «Сталин». Нью-Йорк, 1990. с.805)[24].

В сатирическом рассказе Владимира Войновича «В кругу друзей» (1967) этот предполагаемый факт доведен до гротеска: «Но он не проснулся ни завтра, ни послезавтра и, как показывают заслуживающие доверия источники, провел следующие 10 дней в летаргическом сне»[29].

Как отмечает Рой Медведев по поводу мнений о подавленности Сталина в начале войны, «сегодня многие из историков считают подобного рода рассказы или очень большим преувеличением, или просто выдумкой»[24]. По словам К. Плешакова, утверждения, что Сталин «либо впал в полную прострацию, либо никогда не выпускал штурвал из рук», в одинаковой степени неверны: в эти дни «штурвал он держал в руках — но руки его были нетверды»[6].

Примечания

  1. Сталин и начало Великой Отечественной Войны
  2. Журнал «Политическое образование». 1988, № 9, с. 74-76
  3. Ф. Чуева. Сто сорок бесед с Молотовым
  4. В. Мединский. Война. Мифы СССР 1939—1945. М. Олма. стр.183. ISBN 978-5-373-04079-2
  5. Пыхалов И. «Великая Оболганная война». М., 2005.
  6. 1 2 Константин Плешаков. Ошибка Сталина. Первые 10 дней войны. Пер. с англ. А. К. Ефремова. М., «Эксмо», 2006 ISBN 5-699-11788-1 стр. 27
  7. 1 2 3 Жуков, Георгий Константинович Воспоминания и размышления. Глава десятая. Начало войны.. lib.ru (1969). Архивировано из первоисточника 27 февраля 2012. Проверено 24 августа 2007.
  8. 1 2 3 4 5 6 Р. А. Медведев. И. В. Сталин в первые дни Великой Отечественной войны. Новая и новейшая история, № 2, 2002
  9. 1 2 3 Константин Плешаков. Ошибка Сталина. Первые 10 дней войны. Пер. с англ. А. К. Ефремова. М., «Эксмо», 2006 ISBN 5-699-11788-1 стр. 293—304
  10. Гусляров Е. (ред.) Сталин в жизни. М., Олма-Пресс, 2003 ISBN 5-94850-034-9
  11. 1 2 1941 год. Документы. в 2 тт. М., Демократия, 1998 с.498 ISBN 5-89511-003-7
  12. Куманев Г.Рядом со Сталиным. Смоленск, Русич, 2001, стр. 31-34. ISBN 5-8138-0191-X
  13. Хрущев Н. С. Воспоминания. Время, люди, власть. В 3 тт. М., Московские новости, 1999. Т.1., стр. 301
  14. 1 2 3 Жовер В. Секреты жизни и смерти Сталина. — 'Le Nouvel Observateur', 28 июля 2006. (Интервью с английским историком Саймоном Сибегом Монтефиоре [1])
  15. На приеме у Сталина. Тетради (журналы) записей лиц, принятых И. В. Сталиным (1924—1953 гг.). 1941 год (январь-июнь)
  16. На приеме у Сталина. Тетради (журналы) записей лиц, принятых И. В. Сталиным (1924—1953 гг.)
  17. Микоян Анастас, Мемуары. Так было Журнал «Политическое образование». 1988, № 9, с. 74-76
  18. Журнал «Политическое образование». 1988, № 9
  19. Никита Хрущев: "Я никогда не был антисемитом"
  20. Время. Люди. Власть. (Воспоминания) В 4 книгах. Книга 1, часть 2
  21. Чуев Ф. Сто сорок бесед с В. М. Молотовым. М., 1991, с. 330.
  22. Иосиф Сталин. Жизнеописание. М., 1997, с. 291
  23. 1 2 М. И. Мельтюхов. Упущенный шанс Сталина. Заключение
  24. 1 2 3 4 5 Р. Медведев. «Был ли кризис в руководстве страной в июне 1941 года?»
  25. Монтефиоре Симон С. Сталин: двор Красного монарха. Пер. с англ. С. Манукова. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005, ISBN 5-224-04781-1. С.395-396.
  26. Рой и Жорес Медведевы. «Неизвестный Сталин». Издательство «Время» 2006 г. ISBN 5-9691-0173-7 752 c.
  27. Константин Плешаков. Ошибка Сталина. Первые 10 дней войны. Пер. с англ. А. К. Ефремова. М., «Эксмо», 2006 ISBN 5-699-11788-1 стр. 380—381. На 1 июля указывают: мемуары генерала Еременко, преемника Павлова, с приводимым там же текстом первой директивы Еременко, датированной 1 июля; мемуары двух бывших подчиненных Еременко, Сандалова и Иванова, отличающиеся высокой степенью достоверности; наконец приводимый самим же Жуковым текст его переговоров с Павловым от 30 июня. Сам Павлов показал на допросе в НКВД, что он был арестован 4 июля в Довске (прифронтовой город в Гомельской области), что опровергает слова Жукова: «На следующий день (1 июля) генерал Д. Г. Павлов прибыл (в Москву). Я его едва узнал, так изменился он за восемь дней войны». |год = 27 июня 2002}}
  28. Н. С. Хрущев Доклад на закрытом заседании XX съезда КПСС 24-25 февраля 1956 г.
  29. В.Войнович. Повести и рассказы. М., Фабула, 1993. Т. 1, стр. 692

Ссылки


Wikimedia Foundation. 2010.

Смотреть что такое "Сталин 29—30 июня 1941" в других словарях:

  • Сталин 29-30 июня 1941 — …   Википедия

  • Прострация Сталина 29-30 июня 1941 г. — Статья посвящена действиям Сталина в период 29 30 июня 1941 года, когда согласно мемуарным свидетельствам, глава советского государства И. В. Сталин в критические дни после падения Минска находился в депрессивном нерабочем состоянии, называемом… …   Википедия

  • Прострация Сталина 29-30 июня 1941 года — Статья посвящена действиям Сталина в период 29 30 июня 1941 года, когда согласно мемуарным свидетельствам, глава советского государства И. В. Сталин в критические дни после падения Минска находился в депрессивном нерабочем состоянии, называемом… …   Википедия

  • Прострация Сталина 29—30 июня 1941 — Статья посвящена действиям Сталина в период 29 30 июня 1941 года, когда согласно мемуарным свидетельствам, глава советского государства И. В. Сталин в критические дни после падения Минска находился в депрессивном нерабочем состоянии, называемом… …   Википедия

  • Выступление по радио В. М. Молотова 22 июня 1941 г. — Выступление по радио В. М. Молотова 22 июня 1941 г. историческое выступление народного комиссара иностранных дел СССР Вячеслава Михайловича Молотова, в котором он официально сообщил советскому народу о вероломном нападении фашистской Германии на… …   Википедия

  • Выступление по радио В. М. Молотова 22 июня 1941 года — Выступление по радио В. М. Молотова 22 июня 1941 г.  историческое выступление народного комиссара иностранных дел СССР Вячеслава Михайловича Молотова, в котором он официально сообщил советскому народу о вероломном нападении… …   Википедия

  • Сталин, Иосиф Виссарионович — Возможно, эта статья или раздел требует сокращения. Сократите объём текста в соответствии с рекомендациями правил о взвешенности изложения и размере статей. Дополнительные сведения могут быть на странице обсуждения …   Википедия

  • Сталин во Второй мировой войне — Проверить нейтральность. На странице обсуждения должны быть подробности …   Википедия

  • СТАЛИН Иосиф Виссарионович — СТАЛИН (ДЖУГАШВИЛИ), ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ СТАЛИН (1878 1953), один из самых жестоких диктаторов в истории человечества. Согласно церковным документам, родился 6 (18) декабря 1878 в Гори (Грузия). Его отец сапожник кустарь умер… …   Энциклопедия Кольера

  • Сталин Иосиф Виссарионович — Сталин (настоящая фамилия ‒ Джугашвили) Иосиф Виссарионович [9(21).12.1879, г. Гори, ныне Грузинская ССР, ‒ 5.3.1953, Москва], один из руководящих деятелей Коммунистической партии, Советского государства, международного коммунистического и… …   Большая советская энциклопедия

Книги

Другие книги по запросу «Сталин 29—30 июня 1941» >>