Византийский флот

Византийский флот
Византийский флот
Byzantine imperial flag, 14th century.svg
Имперское знамя, которое несли византийские военные корабли в XIV веке. Описано Георгием Кодиным и проиллюстрировано в кастильском атласе Libro del conocimiento (ок. 1350 года)[1][2]
Годы существования

330—1453

Страна

Византийская империя

Тип

Военно-морские силы

Численность

около 42.000 человек в 899 году[3]
около 300 кораблей в IX—X веках[4]

Участие в

Арабо-византийские войны
Русско-византийские войны
Византийско-болгарские войны
Византийско-норманские войны
Крестовые походы
Византийско-османские войны

Командиры
Известные командиры

Главнокомандующий — Император Византии

Византийский флот являлся военно-морскими силами Византийской империи. Подобно империи, могущество которой он обеспечивал, он являлся прямым продолжением своего римского предшественника, но играл большую роль в обеспечении обороноспособности и выживании государства, чем его предшественник. Хотя флот Римской империи за свою историю сталкивался с несколькими большими морскими угрозами, его роль во внутренних конфликтах империи была значительно более скромная по сравнению с ролью римских легионов, в то время как для Византии, которую некоторые историки называют «морской империей»[5], контроль над морем имел жизненно важное значение.

Первая угроза римской гегемонии в Средиземноморье была представлена вандалами в V веке, но она была ликвидирована в результате войн Юстиниана I в VI веке. Восстановление постоянно действующего флота и появление нового типа кораблей — дромонов в этот же период отмечает ту точку, когда византийский флот начал отходит от своих римских корней и обрёл собственную характерную идентичность. Этот процесс ускорился с началом мусульманского завоевания в VII веке. После потери Леванта и Африки, Средиземное море превратилось из «Римского озера» в арену борьбы между византийцами и арабами. В этой борьбе византийский флот играл важнейшую роль не только для защиты обширных владений империи вокруг Средиземноморского бассейна, но и в отражении морских нападений на саму столицу империи — Константинополь. С помощью недавно изобретенного «греческого огня» — наиболее известного и опасного секретного оружия византийского флота, ему удалось отбить несколько осад Константинополя и одержать победы в многочисленных морских сражениях.

Первоначально защита византийского побережья и подходов к Константинополю легла на плечи флота Карабисиан. Постепенно, однако, он был поделен на несколько региональных (фемских) флотов, в то время как центральный Имперский флот базировался в Константинополе, защищая город и являясь основой при формировании основных морских экспедиций[6]. К концу восьмого века византийский флот представлял собой хорошо организованную постоянную силу вновь доминирующей морской державы в Средиземноморье. Антагонизм с мусульманским флотом продолжался с переменным успехом, но в X веке византийцы смогли восстановить своё господство в Восточном Средиземноморье.

В XI веке военно-морской флот, как и вся Византийская империя, начал приходить в упадок. Столкнувшись с новыми военно-морскими вызовами со стороны Запада, византийцы все чаще вынуждены полагаться на флоты итальянских городов-государств, таких как Венеция и Генуя, что оказывает катастрофическое воздействие на экономику Византии и её суверенитет. После кратковременного периода восстановления при Комнинах последовал ещё один период упадка, который завершился падением империи в 1204 году в результате Четвертого крестового похода. После восстановления империи в 1261 году несколько императоров династии Палеологов пытались возродить флот, но их усилия имели только временный эффект. К середине XIV века византийский флот который когда-то мог выставить сотни военных кораблей на море, был в лучшем случае ограничен несколькими десятками единиц[7] и контроль над Эгейским морем окончательно перешёл к итальянскому и османскому флотам[6]. Уменьшившийся флот, однако, сохранял свою активность до падения Византийской империи в 1453 году.

Содержание

Боевая история

Ранний период

IV—V века. Гражданские войны и вторжения варваров

К концу V века западная часть Средиземноморья попала в руки варварских королевств. В результате завоеваний Юстиниана I контроль над всем морем был восстановлен. Гегемония византийцев продолжалась до начала мусульманских завоеваний в второй половине VII века

После битвы при Акциуме в 31 г. до н. э., в отсутствие какой-либо внешней угрозы в Средиземном море, римский флот выполнял главным образом функции охраны и сопровождения. Массовых морских сражений, которые случались во время Пунических войн, больше не происходило и римский флот состоял из относительно мелких судов, лучше всего подходивших для выполнения новых задач. К началу IV века, размер римского флота сократился настолько, что, когда в 324 году в битве при Геллеспонте (англ.) сошлись флоты императора Константина Великого и Лициния[8], то они в значительной степени состояли из вновь построенных или реквизированных в портах Восточного Средиземноморья кораблей[9]. Гражданские войны IV и начала V века вызвали возрождение военно-морской деятельности. В ходе войн флоты в основном заняты транспортировкой войск[10]. В течение первой четверти пятого века значительные военно-морские силы были по-прежнему заняты в Западном Средиземноморье, особенно у берегов Северной Африки. Римской гегемонии в Средиземноморье, однако, был брошен вызов, когда в течение всего пятнадцати лет Африка была захвачена вандалами[11].

Новое Королевство вандалов на территории Карфагена под руководством короля Гейзериха сразу же начало набеги на побережье Италии и Греции[12] и даже захватили и разграбили Рим в 455 году[13]. Набеги вандалов продолжались в течение следующих двух десятилетий, несмотря на неоднократные попытки римлян противодействовать им[13]. Западная Римская империя была бессильна, её военно-морской флот почти сошёл на нет[14], но восточные императоры по прежнему боролись за морскую гегемонию в Восточном Средиземноморье. Первая морская экспедиция Восточной Римской империи в 448 году, однако, не пошла дальше Сицилии. В 460 году римский император Майориан собрался совершить поход на вандалов. Он набрал войско из варваров в Галлии и подготовил в мае 460 года флот вторжения из 300 кораблей в гавани Картахены (Нового Карфагена) в Испании[13]. Однако внезапным рейдом вандалы захватили его, а ещё прежде в месте предполагаемой высадки они разорили всю местность и испортили источники воды.[15]

Наконец, в 468 году император Лев I Макелла совместно со своим ставленником на троне Западной Римской империи Антемием организовал очередную экспедицию против вандалов. Под командой консула Василиска был собран огромный флот, насчитывающий по некоторым данным 1113 судов и около 100 тыс. солдат. Первоначально удача сопутствовала имперским силам: вандальский флот был рассеян Василиском у Сицилии, Ираклий захватил Триполис и другие города в Ливии, а Марцеллиан занял Сардинию. Когда Василиск высадился в Африке примерно в 60 км от Карфагена, Гейзерих вступил с ним в переговоры, попросив 5 дней для принятия мирных предложений. За это время он подготовил корабли и, используя попутный ветер, атаковал ночью скученный в гавани византийский флот брандерами (горящими судами). Разгром византийцев довершило нападение флота вандалов под командованием Гензона, сына Гейзериха.[16] Около 600 судов было уничтожено вандалами, а финансовый затраты на экспедицию, составившие около 40 тонн золота привели империю практически к банкротству[17]. Это заставило римлян прийти к соглашению с Гейзерихом и подписать мирный договор. Однако, после смерти Гейзериха в 477 году угроза от вандалов сошла на нет[18].

VI век. Юстиниан восстанавливает контроль над Средиземным морем

В VI веке отмечено возрождение римской военно-морской мощи. В 508 году, когда вспыхнул конфликт с остготским королевством Теодориха, император Анастасий I (491—518) направил флот в составе 100 кораблей в рейд к берегам Италии[19]. В 513 году, когда генерал Виталиан восстал против императора Анастасия I, повстанцам удалось собрать флот из 200 кораблей. Несмотря на первоначальные успехи, флот повстанцев был разбит адмиралом Маринусом, который при ведении боевых действий, активно использовал зажигательные вещества[20] (возможно, прототип «греческого огня»).

В 533 году, воспользовавшись отсутствием флота вандалов, задействованного для подавления восстания на Сардинии, византийский флот вторжения, состоявший из 92 дромонов и 500 транспортов[21], перевёз к берегам Африки армию под командованием Велисария в составе 15 тысяч солдат, начав вандальскую войну, первую из завоевательных войн Юстиниана I. В ходе этой десантной операции, ставшей возможной благодаря контролю средиземноморских путей, флот играл важную роль в подвозе снабжения и подкреплений для византийских экспедиционных войск и гарнизонов[20]. Этот факт не ускользнул от противников византийцев. Ещё в 520-е годы Теодорих планировал построить огромный флот и направить его против византийцев и вандалов, но его смерть в 526 году помешала осуществить эти планы[22]. В 535 году византийцы начали Готскую войну с наступления по двум направлениям. Одна из армий под командованием Велисария при помощи флота высадилась на Сицилии, а затем в Италии, а вторая армия начала наступление в Далмации. Контроль византийцев над морем имел большое стратегическое значение, позволив небольшой византийской армии в 540 году успешно захватить Апеннинский полуостров[23].

В 541 году, однако, новый король остготов Тотила, собрав флот из 400 кораблей, стал значительной силой в морях вокруг Италии, поставив под сомнение гегемонию Византии на Средиземном море. Дважды византийский флот был разбит недалеко от Неаполя — в 542 году[24] и в 546 году. Велисарий лично командовал флотом из 200 судов, действующего против готского флота, который блокировал устье Тибра, в безуспешной попытке освободить Рим (англ.)[25]. В 550 году Тотила высадился на Сицилию, а в течение следующего года, с помощью флота из 300 кораблей захватил Сардинию и Корсику, совершил рейд на Корфу и побережье Эпира[26]. Однако, поражение в морском сражении у Сене Галльской (англ.) положило конец его претензиям на византийское господство на Средиземном море[20]. После окончательного завоевания Италии и южной Испании при Юстиниане, Средиземноморье вновь стало «Римским озером»[20].

Несмотря на последующую потерю значительной части Италии, которая перешла к лангобардам, византийцы смогли сохранить контроль над морями и так как лангобарды редко отважились противостоять им на море, то византийцам удалось сохранять и несколько прибрежных итальянских территории в течение следующих столетий. Единственное крупное сражение византийского флота в следующие 80 лет произошло во время осады Константинополя объединёнными силами сасанидов, аваров и славян в 626 году. Во время осады флот славян, состоявший из моноксилов[27] был перехвачен и уничтожен византийским флотом, что лишило персидскую армию возможности переправиться через Босфор и конечном итоге заставило аваров отступить[28].

Борьба с арабами

Появление арабской военно-морской угрозы

Карта византийско-арабских военно-морских операций и сражений в Средиземном море в VII—XI веках.

Завоевание мусульманами Сирии и Египта в 640-х годах создали новую угрозу Византии. Мало того, что арабы лишили византийцев областей, приносящих доход и значительную часть новобранцев в армию и флот, но и убедившись после недолгого возвращения византийцами Александрии в 12 сентября 645 год — лето 646 год у в полезности собственных военно-морских сил принялись за создание собственного флота. В этой работе мусульманские правители, выходцы из сухопутной северной части Аравийского полуострова, в значительной степени опирались на ресурсы и рабочую силу завоеванного Леванта (особенно коптов Египта), который ещё несколько лет назад предоставлял суда и экипажи для византийцев[29][30][31]. Существуют, однако, свидетельства, что к работе в новых военно-морских базах в Палестине были также привлечены корабелы из Персии и Ирака[32]. Отсутствие иллюстраций, изображающих военные корабли мусульман, ранее XIV века не позволяет судить о специфике их ранних кораблей, хотя предполагается, что они опирались на существовавшие средиземноморские морские традиции. Учитывая, в значительной степени общность навигационной номенклатуры, многовековое взаимодействие двух культур, у византийских и арабских судов было много схожего. Это сходство распространялось и на тактику и общую организацию флота[33][34][35]. Кроме того, переводы византийских военных руководств были доступны для арабских адмиралов[33].

"В то время Каллиник, ремесленник из Гелиополя, бежал к ромеям. Он придумал морской огонь, который зажигал арабские корабли и сжигал их со всем экипажем. Так ромеи вернулись с победой и открыли морской огонь».

После захвата Кипра в 649 году и рейдов на Родос, Крит и Сицилию, молодой арабский флот в 655 году нанёс византийцам сокрушительное поражение в битве при Финике (англ.)[37]. Этот разгром византийского флота открыл Средиземное море для арабов, и ознаменовал собой начало многовекового конфликта за контроль над средиземноморскими водными путями[37][38]. В правление Муавия I (661—680), арабские набеги участились, была проведена подготовка к нападению на сам Константинополь. В ходе продолжительной первой арабской осады Константинополя, византийский флот показал себя как инструмент для выживания Империи: арабский флот был побежден благодаря использованию нового секретного оружия — «греческого огня». Арабское продвижение в Малой Азии и Эгейском море было остановлено и вскоре после этого было заключено соглашение о тридцатилетнем перемирии[39].

В 680-е Юстиниан II (685—695 и 705—711) обратил внимание на нужды военно-морского флота — для его укрепления он переселил свыше 18500 англ.) вдоль южного побережья империи, где они использовались в качестве морских пехотинцев и гребцов[40]. Тем не менее, арабская военно-морская угроза усилилась, поскольку арабы постепенно взяли под свой контроль всю Северную Африку в 680-90-е годы[41]. Последний оплот византийцев, Карфаген, пал в 698 году. Византийцам в результате специальной военно-морской экспедиции удалось вернуть его, но ненадолго[42]. Арабский губернатор Муса ибн Нусайр построил новый город и военно-морскую базу в Тунисе и перевёз сюда 1000 коптских корабелов для строительства флота, который начал оспаривать византийскую гегемонию в западной части Средиземного моря[43]. С начала VIII века мусульмане стали непрерывно совершать набеги на византийские владения в Западном Средиземноморье, особенно на Сицилию[32][44]. Кроме того, новый флот позволил мусульманам завершить завоевание Магриба и успешно вторгнуться и захватить бо́льшую часть вестготской Испании[45].

Византийское контрнаступление

Император Лев III Исавр и его сын и преемник, Константин V. Они возглавляли борьбу византийцев против арабов, но в то же время вызвали серьёзные внутренние конфликты из-за своей иконоборческой политики.

Византийцы были не в состоянии адекватно среагировать на арабское продвижение в Африке, так как в течение двух десятилетий, с 695 года до 715 года были заняты внутренними распрями[46]. Они совершают походы свои земли на востоке, как, например в 709 году против Египта, который захватил местный адмирал[44], но они также были осведомлены о грядущем нападении арабов: в то время когда халиф Валид I (705—715) готовил новое нападение на Константинополь, император Анастасий II (713—715), укрепляет столицу, и проводит неудачный упреждающий удар против готовившегося арабского флота[46]. Анастасий вскоре был свергнут Феодосием III (715—717), который в свою очередь, сам был свергнут, в то время как арабская армия наступала через Анатолию, Львом III Исавром (717—741). Лев III руководил византийцами во время последней арабской осады Константинополя. Использование греческого огня, который уничтожил арабский флот, вновь сыграло важную роль в византийской победе, когда суровая зима и набеги болгар подорвали силы осаждающих[47].

После снятия осады, отступающие остатки арабского флота были уничтожены штормом, а византийские войска перешли в контрнаступление — флот осадил Лаодикею, а армия вытеснила арабов из Малой Азии[48][49]. В течение следующих трех десятилетий вооруженная борьба на море характеризовалась постоянными набегами с обеих сторон; византийцы неоднократно нападали на арабские военно-морские базы в Сирии (Латакия) и Египте (Дамиетта и Теннис (англ.))[44]. В 727 году, недовольные иконоборческой политикой императора, подняли восстание фемские флоты. Восстание было подавлено имперским флотом с помощью активного использования греческого огня[50]. Несмотря на потери кораблей в ходе восстания, около 300 военных кораблей было участвовало в 739 и 747 годах в нападение на Дамиетту. Впервые совместно с византийцами в военном походе участвовали корабли итальянских городов-государств (англ.). Византийцы нанесли решительное поражение объединённой эскадре сирийского и александрийского флотов у Кипра, разрушив военно-морскую мощь халифата Омейядов[44].

Вслед за этим византийцы разбили североафриканские флотилии и дополнили свои успехи на море, наложив серьёзные ограничения на арабских купцов. Учитывая возросшую мощь византийского флота, эти меры задушили арабскую торговлю на Средиземном море[51]. С распадом империи Омейядов на несколько государств, византийский флот остался единственной организованной военно-морской силой на Средиземном море[44]. Таким образом, во второй половине VIII века для византийцев начался второй период полного превосходства на море[30]. В этот период нести вахту на побережье Сирии, охраняя его от набегов византийского флота являлось по мнению арабов более благочестивым делом, чем отстоять ночную молитву в Каабе[52]. Эти успехи позволили императору Константину V (741—775) перенести действия флота из Средиземного в Чёрное море во время его войны против болгар в 760-х годах. В 763 году флот из 800 судов, перевёз 9600 всадников и пехотинцев в Анхиалос, где они одержал значительную победу (англ.), но в 766 году второй флот, состоявший, якобы, 2600 кораблей, снова направляющийся в Анхиалос, затонул в пути[53]. В то же время императоры из династии Исавров подорвали морские силы Византии: на тот момент угроза со стороны арабов уменьшилась, а иконофильские военно-морской фемы решительно выступали против иконоборческой политики императора, что заставило Исавров уменьшить размеры флота и понизить значение морских фемов[54].

Возобновление мусульманского господства

Пиратский флот сарацинов направляется к Криту. Из рукописи Иоанна Скилицы.

Эпоха византийского морской гегемонии продолжалась до начала IX века, когда череда катастроф сыграла на руку возрождающемуся арабскому флоту и открыла эпоху арабского господства[55]. Уже в 790 году византийцы потерпели крупное поражение в заливе Антальи, а во времена правления Гаруна аль-Рашида возобновились арабские набеги на Кипр и Крит[56]. В Средиземноморском регионе появлялись новые силы — прежде всего империя Каролингов. Кроме того, в 803 году Pax Nicephori (англ.) фактически признал независимость византийской Венеции, которая стала укрепляться после отражения византийского нападения в 809 году[57]. Одновременно с этим, начавшая править в Ифрикии династия Аглабидов сразу начала совершать набеги на всю центральную часть Средиземноморья[57].

Византийцы были ослаблены серией сильных поражений от болгар, а в последующем — восстанием Фомы Славянина в 820 году, которое потребовало привлечения значительной части византийской армии, в том числе и фемских флотов[58]. Несмотря не то, что восстание было подавлено, они сильно снизило обороноспособность империи. В результате между 824 и 827 годами Крит был захвачен группой андалузских пленных. Три византийские попытки отвоевать остров потерпели поражение в течение нескольких лет и остров стал базой арабских пиратов в Эгейском море, радикально нарушив баланс сил в регионе[59]. Несмотря на некоторые успехи византийцев против критских корсаров и разрушения Дамиетты (англ.) византийским флотом из 85 судов в 853 году[60], арабская военно-морская мощь в Леванте неуклонно возрождалась под руководством Аббасидов[61].

"В это время [...] арабы получили контроль над всем Средиземноморьем. Их власть и господство над нём было огромным. Христианские народы ничего не мог сделать против арабского флота."
Ибн Хальдун, Мукаддима, III.32[62]

Ещё хуже ситуация складывалась на Западе. Критические удар по империи был нанесен в 827 году, когда Аглабиды начали завоевание Сицилии, опираясь на бежавшего сюда византийского военачальника Эвфемия (англ.) и фемский флот острова[61][63]. Несмотря на поражение под Сиракузами (англ.) в 828 году, в 838 году арабы высадились в Италии, заняв Таранто и Бриндизи, а вскоре и Бари. Действия венецианцев против них не увенчались успехом и на протяжении 840-х годов арабы свободно совершают набеги на побережья Италии и Адриатики и даже атакуют Рим в 846 году[63]. Атаки со стороны лангобардов и Лотаря I также не смогли вытеснить арабов из Италии, а две попытки византийцев в 840 и 859 годах вернуть Сицилию закончились тяжелым поражением[64]. В 850-х годах арабский флот, вместе с большим количеством независимых пиратов-гази стал мощной силой в Средиземном море, заставив византийцев и всех христиан перейти к обороне[61][65].

В тот же период, когда потрепанная Византия защищалась от врагов со всех сторон, появилась новая, неожиданная угроза: впервые в византийской истории появились русы, заявив о себе во время рейда против Пафлагонии в 830-х годах, а затем после набега на Константинополь в 860 году[66][67].

Византийская «Реконкиста» — Эра македонской династии

Когда в конце IX и течение X веков халифат распался на несколько более мелких государств и арабская мощь ослабла, византийцы сумели провести несколько успешных кампаний против них[68]. Эта «византийская Реконкиста» проходила во время правления македонской династии (867—1056) и ознаменовала собой расцвет византийского государства.[69]

Правление Василия I

Золотой солид императора Василия I Македонянина. Его забота о флоте привела к нескольким успехам и заслужила долгую память моряков, обеспечившую их верность Македонской династии вплоть до правления его внука, Константина VII.[70]

Воцарение императора Василия I (867—886) возвестило начало эпохи возрождения, так как новый император проводил агрессивную внешнюю политику. Продолжая политику своего предшественника, Михаила III (842—867), он уделил большое внимание флоту и в результате последовало несколько важных побед[71]. В 867 году флот под командованием драгунария Никиты Оорифа по просьбе жителей Дубровника прогнал осаждавших в течение 15 месяцев город арабов[72] и восстановил византийское присутствие в этом регионе[73]. Несколько лет спустя он дважды нанёс тяжелое поражение критским пиратам[74], временно обезопасив Эгейское море[61]. Также временно были возвращены Кипр и Бари[75]. В то же время было усилено присутствие мусульман в Киликии, а Тарсус стал главной базой арабов под командованием эмира Юзмана ал-Хадима (882—891) для наземных и морских нападений на византийскую территорию[76].

На Западе арабы продолжали наступать, так как местных византийских войск оказалось недостаточно: империя была вынуждена полагаться на помощь своих номинальных итальянских вассалов, кроме того, чтобы достичь хоть какого то успеха, пришлось прибегнуть к переброске восточного флота в Италию[77]. После падения Энны в 855 году, византийцы были ограничены восточным берегом Сицилии, и находились под постоянным давлением арабов. Экспедиция, снаряженная для помощи своим войскам на Сицилии, отправленная в 868 году не добилась успеха. В 869 году Сиракузы подверглись очередной атаке Аглабидов, а Мальта была взята ими в 870 году[78]. Арабские пираты совершали набеги в Адриатическом море, и, хотя они были изгнаны из Апулии, в начале 880-х они создали сеть баз на итальянском западном побережье, откуда они полностью вытеснены лишь в 915 году[79]. В 878 году Сиракузы, главная византийская крепость в Сицилии, была атакована ещё раз и пала (англ.), главным образом потому, что имперский флот занимался транспортировкой мрамора для строительства англ.), нового храма Василия Блаженного[80]. В 880 году преемник Оорифа, драгунарий Насар одержал крупную победу в ночном бою над тунисцами, совершавших набег на Ионические острова. Затем он совершил набег на Сицилию, захватив большую добычу после победы над ещё одной арабской флотилией у Пунта Стило. В это же время другая византийская эскадра одержала крупную победу у Неаполя[81][82]. Эти успехи позволили провести византийцам непродолжительное контрнаступление против арабов на Западе в 870-80-х годах под командованием Никифора Фоки (англ.) , закрепиться в Апулии и Калабрии, сформировать на этих землях Лангобардскую фему (англ.) , на основе которой позднее был сформирован Итальянский катапанат (англ.). Однако, тяжёлое поражение у Милаццо в 888 году, ознаменовало собой прекращение крупной военно-морской деятельности византийцев в морях вокруг Италии в течение следующего столетия[61][83].

Арабские набеги во время царствования Льва VI

Осада Фессалоник арабами под руководством Льва Триполитанского. Самый серьёзный из новой волны пиратских набегов арабского флота в Эгейском море во время царствования Льва VI.

Несмотря на успехи византийской политики при Василии, во время правления его преемника Льва VI Мудрого (886—912), империя вновь столкнулась с серьёзными угрозами. На севере шла война против болгарского царя Симеона во время которой часть императорского флота в 895 году была использована для переправки армии венгров через Дунай при набеге на Болгарию[84]. Болгарский войны привели к нескольким дорого обошедшимся поражениям, в то же время арабская военно-морская угроза достигла новых высот после того как арабы начали совершать опустошительные набеги на берега Эгейского моря — сердце Византийской империи. В 891 или 893 году, арабский флот осадил остров Самос и захватил в плен его стратига, а в 898 году адмирал Рагхиб захватил в плен 3000 византийских моряков-кибириотов[85]. Эти потери оголили византийскую оборону и открыли Эгейское море для набегов сирийского флота[76]. Первый серьёзный удар по Византии был нанесен в 901 году, когда изменник Дамиан Тирский разграбил Деметрию (англ.)[79][85]. В следующем году под ударами арабов пала Таормина, последний форпост империи на Сицилии. Сильнейшее поражение империя потерпела в 904 году, когда другой изменник, Лев Триполитанский (англ.), совершил набег в Эгейское море. Его флот проник даже в Дарданеллы, после чего осадил (англ.) второй город империи — Фессалоники. Всё это время имперский флот бездействовал перед лицом превосходивших в численности арабов[86]. Не удивительно, что оборонительное мышление преобладало и в написанной в те время Naumachica — императорскому византийскому руководству по ведению морской войны[61].

Наиболее выдающимся византийским адмиралом того периода был англ.) Гимериус (англ.). Назначенный адмиралом в 904 году, он не успел предотвратить осаду Фессалоник, но уже в 906 году одержал свою первую победу, а в 910 году возглавил успешный набег на Лаодикию в Сирии.[87] Город был разграблен и разорён византийцами, которые не потеряли не одного корабля[88]. Однако, год спустя огромная флотилия из 112 дромонов и 75 pamphyloi с 43 000 бойцов, которая под командованием Гимериуса отправилась в поход против Эмирата Крита, не только не захватила остров[89], но и на обратном пути попала в засаду и потерпела поражение от Льва Триполитанского у Хиоса.[90]

Восстановление флота началось после 920 года. Случайно или нет, но в том же году на императорский престол второй (после Тиверия III) и последний раз в истории империи взошёл адмирал Роман I Лакапин (920—944). В результате, в 923 году византийский флот нанёс у Лемноса решительное поражение Льву Триполитанскому, что в сочетании с гибелью Дамиана при осаде византийской крепости в следующем году, положило начало византийскому возрождению.[91]

Возвращение Крита и Северного Леванта

Завоевание Хандака, главной арабской крепости на острове Крит. Изображение из рукописи Скилицы. Никифор Фока возглавил большую десантную операцию, благодаря которой Крит был возвращён империи, тем самым обезопасив Эгейское море от угрозы пиратских набегов арабов.

Растущая мощь византийского флота была подтверждена в 942 году, когда император Роман I направил эскадру в Тирренское море. Используя греческий огонь, эскадра уничтожила флот арабских корсаров из Фраксинета[92]. Однако, в 949 году другой поход эскадры из 100 судов, направленных Константином VII (945—959) против эмирата Крит, из-за некомпетентности своего командира, Константина Гонгалеса (англ.), закончился катастрофой[93][94]. Попытка нового наступления в Италии в 951-952 годах закончилась поражением от Аглабидов, но другая экспедиция в 956 году и потеря тунисского флота во время сильного шторма в 958 году временно стабилизировали ситуацию на полуострове[92]. После восстания местного населения в 963-965 годах византийские экспедиционные силы освободили Таормину[95], но тяжелое поражение византийцев от Фатимидов в Мессинском проливе в 965 году затормозили византийскую экспансию на Западе[96]. До 1025 года, когда Византия вновь начала активно вмешиваться в дела в Южной Италии и Сицилии, в морях вокруг Италии оставались лишь местные византийские силы и флоты итальянских государств[96][97].

На востоке в 956 году стратиг Василий Гексамилитес нанес сокрушительное поражение флоту Тарсоса, открыв дорогу для освобождения Крита[92]. Этой операцией командовал Никифор Фока, который в 960 году отправился с флотом из 100 дромонов, 200 chelandia и 308 транспортов, перевозивших в общей сложности 77000 солдат, на освобождение острова.[98] Завоевав Крит византийцы устранили прямую угрозу Эгейскому морю, морскому сердцу Византии, в то время как последующие походы Фоки привели к освобождению Киликии963 году), Кипра (в 968 году)[99] и северного побережья Сирии (в 969 году)[100]. Эти завоевания устранили угрозу со стороны некогда могущественного арабского сирийского флота, восстановив византийское господство в восточной части Средиземного моря, так что Никифор Фока мог похвастаться перед Лиутпрандом Кремонским «я единственный командир моря»[71][96]. В конце 990-х ещё случилось несколько набегов и морских сражений с флотом враждебных Фатимидов, но заключенные вскоре после этого мирные отношения сделали восточное Средиземноморье относительно спокойным в течение нескольких десятилетий.[101]

В этот же период византийский флот играл большое значение при военных действиях на Чёрном море. Флот русов, угрожавший Константинополю в 941 году был уничтожен 15 поспешно собранными старыми кораблями, оборудованных греческим огнем. Важное значение византийский флот играл и во время русско-византийской войны 970—971 годов, когда Иоанн Цимисхий (969—976) послал 300 кораблей для блокады со стороны Дуная осаждённой в Доростоле дружины Святослава.[102]

Период Комнин

Упадок в течение XI века

На протяжении большей части XI века византийский флот сталкивался лишь с несколькими внешними угрозами. Мусульманская угроза сошла на нет, так как их флот значительно сократился и отношения между, например, Фатимидами и византийцами были в основном мирными. Последний арабский набег на территорию империи состоялся в 1035 году против Киклад. В следующем году арабский флот был разбит.[103] Поход русов в 1043 году был легко отбит и за исключением попытки вернуть Сицилию Георгием Маниаком другие крупные морские экспедиции не предпринимались. Этот длительный период мира и процветания неизбежно привёл к самоуспокоению и пренебрежению военной и морской мощью империи. Уже в царствование Василия II (976—1025) защита адриатического побережья была поручена венецианцам. Во время правления Константина IX (1042—1055) армия и флот были сокращены, так как служба в армии была заменена на возможность откупа. В результате чего увеличилась зависимость Византии от иностранных наемников.[104][105] Большие фемские флоты были сокращены и заменены небольшим эскадрами под командованием местных начальников, ориентированных в большей степени на подавление пиратства, а не на войну с серьёзными противниками.[106]

К последней четверти XI века византийский флот демонстрировал лишь тень былого могущества, сильно сокращенный, недисциплинированный, руководимый некомпентентными командирами и постоянно нуждавшийся в средствах.[107] Кекавмен в своём «Стратегиконе» (англ.), написанном около 1078 года, сетует, что «под предлогом обычного патрулирования [византийские суда] делают не что иное, как перевозят пшеницу, ячмень, бобовые, сыр, вино, мясо, оливковое масло и деньги» между островами и побережьем Эгейского моря, в то же время они «бегут от [противника] прежде чем даже увидят его»[108]. К этому времени, пишет Кекавмен, у византийцев появились новые мощные противники. На западе норманнское Королевство Сицилия изгнало византийцев из Южной Италии и с Сицилии,[109] а затем положило глаз на византийское побережье Адриатического моря. На востоке поражение в битве у Манцикерта привело к потере Малой Азии, военному и экономическому сердцу Империи, что позволило туркам-сельджукам в 1081 году перенести свою столицу в Никею, всего в 70 километрах от Константинополя.[110] Вскоре после этого турецкие и христианские пираты вновь появились в Эгейском море. К этому времени византийские фемские флоты, некогда представлявшие собой полицейские силы на море, были настолько истощены пренебрежительным отношением и непрекращающимися гражданскими войнами, что были не в состоянии дать им адекватный отпор.[111]

Попытки возрождения Алексеем I и Иоанном II

Плачевное состояние византийского флота на тот момент привело к ужасным последствиям. Флот не смог предотвратить норманнское вторжение и их отряды захватили Корфу, высадились и не встретив сопротивления заняли Эпир, и осадили Диррахий,[112] начав десятилетнюю войну, истощавшую и без того скудные ресурсы империи.[113] Вступивший на престол Алексей I Комнин (1081—1118) был вынужден призвать на помощь венецианцев, которые уже в 1070-е отстаивали перед норманнами свои права на Адриатику и Далмацию.[114] В 1082 году в обмен на их помощь он предоставил им большие льготы в торговле.[115] Этот договор и последующее расширения этих привилегии практически сделали византийцев заложниками венецианцев (а позже генуэзцев и пизанцев).

Историк Джон Биркенмейр отмечал,[113] что:

Отсутствие у Византии своего военно-морского флота […] означало, что Венеция могла регулярно вымогать экономических привилегий как только захватчики вторгались в пределы империи и парировать любые попытки византийцев ограничить коммерческую или военно-морскую деятельность венецианцев

В столкновениях с норманнами в течение 1080-х, единственной боеспособной военно-морской единицей византийцев была эскадра под командованием ветерана византийского флота Михаила Марекса (англ.). Вместе с венецианцами он первоначально превосходил норманнский флот, но в 1084 году у Корфу флот союзников был пойман врасплох норманнами и потерпел поражение.[116][117]

Алексей I понимал важность наличия сильного флота и несмотря на частые сухопутные войны предпринял шаги, напрвленные на восстановление военно-морской мощи империи. Его усилия принесли определенные успехи в борьбе с попытками турецких эмиров, прежде всего Чака Бея, создать свои флоты в Эгейском море (англ.).[118] Флот под командованием Иоанна Дуки (англ.) впоследствии был использован для подавления восстания на Крите и Кипре.[119] С помощью крестоносцев Алексей I смог освободить берега Западной Анатолии и расширить свои владения на востоке: в 1104 году византийская эскадра из 10 судов освободила Лаодикию и другие прибрежные города до самого Триполиса.[120] Вступивший на престол в 1118 году Иоанн II Комнин (1118—1143) получил в наследство от своего отца небольшой боеспособный флот.[121] Как и отец Иоанн сосредоточился на сухопутных войнах и больше внимания уделял византийской армии, тем не менее флоту также уделялось достаточное внимание и он поддерживался в боеспособном состоянии.[122] Однако, когда в 1122 году Иоанн отказался продлить торговые привилегии для венецианцев, предоставленных его отцом, и венецианцы разграбили несколько византийских островов, византийский флот был не в состоянии противостоять им, и в 1125 году Иоанн был вынужден возобновить невыгодный для Византии договор.[121] Очевидно византийский флот в этот момент не был достаточно мощным чтобы успешно противостоять Венеции, кроме того, ресурсы империи расходовались на другие неотложные дела. Вскоре после этого инцидента, Иоанн II, действуя по совету своего министра финансов Иоанна Путца, сократил финансирование флота, перенаправив эти средства на сухопутные войска, перейдя к схеме оснащения судов на временной основе.[121][123]

Морские экспедиции Мануила I

Военно-морской флот вновь стал важной силой при амбициозном императоре Мануиле I Комнине (1143—1180), который широко использовал его в качестве мощного инструмента внешней политики в отношениях с латинскими и мусульманскими государствами восточного средиземноморья.[124] В первые годы его царствования византийские военно-морские силы были ещё слабы: в 1147 году флоту Роджера II Сицилийского под командованием Георгия Антиохийского удалось захватить Корфу, обогнуть Пелопоннес, разорить Афины, Фивы и Коринф почти не встретив сопротивления со стороны византийцев.[125] В 1149 году, заручившись поддержкой венецианцев, византийская армия при поддержке большого флота (около 500 боевых кораблей и 1000 транспортов) смог вернуть Корфу. Летом того же 1149 года флот Георгия Антиохийского из 40 кораблей совершил пиратский набег через Дарданеллы до стен Константинополя. Греческие хронисты сообщают о том, что сицилийцы разорили несколько вилл в окрестностях столицы и выпустили стрелы в сторону императорского дворца, после чего удалились.[126][127] На обратном пути, однако, флот норманнов был атакован и уничтожен византийским или венецианским флотом.[127]

В 1155 году византийская эскадра из 10 кораблей под командованием Константина Ангела и при поддержке норманнского мятежника Роберта III Лорителльского (англ.) прибыла в Анкону, положив начало последней византийской попытке вернуть себе Южную Италию. Однако, Константин действовал неосторожно и скоро оказался в плену у норманнов.[128] Несмотря на последующие успехи византийских войск под командованием Михаила Палеолога и Иоанна Дуки и прибытие подкреплений под командованием великого дуки Алексея Комнина Вриенния,[129] экспедиция в конце концов в 1156 году потерпела поражение, а Иоанн Дука, Алексей Комнин и 4 византийских корабля были захвачены в плен.[130] Новая экспедиция под командованием Алексея Аксуха в 1157 году не принесла успеха.

К 1169 году усилия Мануила, очевидно, принесли свои плоды, так как большой и сугубо византийский флот в составе примерно 150 галер, 20 крупных транспортов и 60 кавалерийских транспортов (англ.) под командованием великого дуки Андроника Контостефана (англ.) участвовал в набеге на Египет (англ.) в союзе с правителем Иерусалимского королевства крестоносцев.[131][132] Набег, однако, провалился и византийцы потеряли половину флота на обратном пути во время шторма.[133]

После ареста по всей империи венецианцев и конфискации их товаров 12 марта 1171 года[134], византийский флот был достаточно силен, чтобы противостоять прямому нападению венецианцев. Венецианский флот вторгся в Эгейское море и захватил Хиос. Мануил послал против них флот из 150 судов под командованием Контостефаноса, который используя выматывающую тактику вынудил ослабленных болезнями венецианцев отступить и начал их преследование.[135][136] Это был поразительный успех по сравнению с унижением 1125 года. В 1177 году византийский флот из 70 галер и 80 вспомогательных судов под командованием Контостефаноса направлявшийся в Египет вернулся обратно, добравшись до Акко после того как граф Филипп Эльзаский и другие вельможи Иерусалимского королевства отказались от участия в кампании.[133][137][138] Однако к концу правления Мануэля напряжение от непрекращающихся войн на всех направлениях и ​​реализации различных грандиозных проектов императора стало очевидно: историк Никита Хониат описывает рост пиратства в последние годы правления Мануэля из-за перенаправления средств, предназначенных на поддержание флота, на другие нужды царской казны.[139]

Упадок

Династия Ангелов

Падение Константинополя в ходе четвертого крестового похода было триумфом католического Запада, и в особенности венецианской морской державы, над ослабевшей Византийской империей.

После смерти Мануила I и окончания правления династии Комнинов в 1185 году, флот быстро сократился. Поддержание в боеспособном состоянии галер и содержание опытных экипажей требовало больших средств. Пренебрежение к флоту привело к его быстрому упадку. Уже в 1182 году византийцы должны были платить венецианским наемникам, нанимая их в экипажи некоторые из своих галер.[140] В то же время в 1180-х, по всей видимости, основная часть созданной Комнинами военно-морской мощи сохраняется, экспедиции из 70-100 судов всё ещё описываются в источниках.[141]

Так, император Андроник I (1183—1185) все ещё смог собрать 100 военных кораблей в 1185 году, чтобы нанести поражение норманнскому флоту в Мраморное море.[142] Однако, уже в последовавший мирный договор было включено положение, согласно которому Сицилия обязана была предоставлять флот для империи. Наряду с аналогичным соглашением, заключенным Исааком II Ангелом (1185—1195 и 1203—1204) с Венецией в следующем году, по которому Республика должна была при уведомлении за шесть месяцев предоставлять Византии от 40 до 100 галер в обмен на торговые привилегии, это свидетельствует о том, что византийское правительство понимало низкий уровень боеспособности своих военно-морских сил.[140] В 1186 году Исаак II смог послать 80 галер для освобождения своего брата Алексея III (1195—1203), находившегося в плену в Акко. Однако флот был уничтожен вблизи Кипра норманнскими флотом под командованием Маргарита Бриндзийского. Позднее в том же году, ещё один византийский флот из 70 судов был послан Исааком II освободить Кипр из под власти Исаака Комнина, но также был разбит Маргаритом.[143]

Упадок в византийском флоте усилился во 1190-х. Согласно Хониату великий дука Михаил Стрифн продал оснастку военных кораблей, присвоив деньги,[140] так что к 1196 году у византийцев имелось всего лишь 30 боеспособных галер.[7] В результате византийцы были беспомощны, когда генуэзцы, пизанцы и венецианцы в конце 1190-х свободно передвигались по Эгейскому морю, осуществляя набеги на территорию Византии и навязывая ей свои условия.[144] В это время византийцы были вынуждены полагаться на нанятых западных каперов, чтобы противостоять итальянцам.[131] В 1203 году, когда четвертый крестовый поход добрался до стен Константинополя, у византийцев имелось лишь 20 гнилых кораблей, из которых в ходе осады (англ.) они смогли использовать лишь 17, да и то лишь в качестве брандеров и без особого успеха.[7]

Никейская эпоха и эпоха Палеологов

Император Михаил VIII Палеолог. Он восстановил Византийскую империю, освободив Константинополь, и сделал возможным последний расцвет Византии в качестве мощной морской державы

В результате четвертого крестового похода Византийская империя была разделена между крестоносцами. В то же время на обломках империи появились три греческих государства, претендующих на статус преемника Византии и правители которых оспаривали титул византийского императора. Деспотат Эпир не имел флота, Трапезундская империя имела незначительный флот, который в основном использовался для патрулирования и перевозки войск, и только Никейская империя, изначально придерживавшаяся политики консолидации имела более-менее мощный флот, который использовала для береговой обороны.[145][146] Во время правления Иоанна III Ватаца (1222—1254) Никейская империя проводила энергичную внешнюю политику и в 1225 году смогла освободить острова Лесбос, Хиос, Самос и Икария.[147] Однако, он не мог на равных соперничать с венецианским флотом: во время блокады Константинополя (англ.) в 1235 году никейский флот потерпел поражение от гораздо меньшего венецианского флота. Вторая попытка освобождения Константинополя в 1241 году также закончилась поражением.[147] Усилия никейцев в течение 1230-х годов для поддержки восстания греков на Крите против Венеции были лишь частично успешными — в 1236 году последние никейские войска были вынуждены покинуть остров.[148][149] Осознавая слабость своего военно-морского флота, в марте 1261 года император Михаил VIII Палеолог (1259—1282) заключил Нимфейский договор с генуэзцами, обеспечив их помощь против Венеции на море в обмен на торговые привилегии.[150][151]

Спустя несколько месяцев после освобождения Константинополя император Михаил VIII сосредоточил свое внимание на создании собственного флота. В начале 1260-х византийский флот был ещё слаб, и в значительной степени зависел от генуэзского помощи. Тем не менее, союзники не смогли противостоять Венеции в прямой конфронтации, о чём свидетельствует поражение (англ.) союзного византийско-генуэзского флота из 48 судов от намного более меньшего венецианского флота в 1263 году.[152] К 1270 году Михаил, воспользовавшись начавшейся венецианско-генуэзской войной,[151] смог создать сильный флот состоявший из 80 судов преимущественно католических пиратов, плавающих под имперским флагом. В том же году флот из 24 галер осадил город Ореос (англ.) в Негропонте (Эвбея) и победил католический флот из 20 галер.[153] Это была первая успешная операция самостоятельного византийского флота, положившая начало организованной военно-морской кампании в Эгейском море, которая продолжилась в течение всех 1270-х и привела к возвращению, хотя и ненадолго, многих островов, захваченных католиками.[154]

Подъем продолжался недолго. После смерти Карла Анжуйского в 1285 году и ликвидации угрозы вторжения из Италии, Андроник II Палеолог (1282—1328), преемник Михаила, предположил в 1291 году, что опираясь на военно-морские силы союзников генуэзцев, он смог бы обойтись и без требующего крупных затрат собственного флота. Он расформировал византийский флот, а вместо него нанял 50-60 генуэзских галер. Сокращение военных расходов при Андронике было распространено и на армию. Это вызвало значительное сопротивление и критику со стороны его современников.[155] Результаты подобной политики не заставили себя ждать: за время долгого правления Андроника турки постепенно овладели Эгейским побережьем Анатолии и Византия ничего не смогла противопоставить им.[156] В 1296 и 1297 годах венецианский флот напал на Константинополь и разграбил его пригороды.[157] Историк Никифор Григора прокомментировал эти события[157]:

« Если бы они [византийцы] по-прежнему обладали флотом, латиняне никогда бы не вели себя так самонадеяно по отношению к ним, и турки не когда бы не заимели глаза на песках побережья [Эгейского] моря ... »

После 1305 года император запоздало попытался восстановить военно-морской флот путем строительства 20 судов, но эти усилия быстро сошли на нет.[7] Его внук и наследник Андроник III Палеолог (1328—1341) также активно пытался восстановить силы флота и лично руководил им во время экспедиций против латинских владений в Эгейском море, но его усилия были недостаточны чтобы переломить общую деградацию.[158] После его правления, самое большое количество военных кораблей когда-либо упоминавшихся в византийском флоте редко превышало десять, хотя, учитывая мобилизацию купеческих судов, Византия всё ещё могла собрать флот в 100—200 кораблей.[7]

Военно-морской флот принимал активное участие в гражданской войне 1341—1347 годов, в которой его командир, великий дука Алексей Апокавк сыграл заметную роль.[159] После окончания гражданской войны император Иоанн VI Кантакузин (1347—1354) попытался восстановить военно-морской и торговый флоты, с целью сократить зависимость империи от генуэзской колонии в Галате и обеспечить контроль над Дарданеллами против прохождения его турками.[160] С этой целью он заручился помощью венецианцев, но в марте 1349 года его недавно построенный флот из 9 крупных и около 100 небольших судов попал в шторм у южного берега Константинополя. Неопытные экипажи запаниковали и корабли были потоплены или захвачены в плен генуэзцами.[161] В 1351 году Кантакузин смог выделить только 14 кораблей для участия в войне Венеции и Арагона против Генуи, но византийский флот вскоре был разбит и Кантакузин был вынужден подписать мир на неблагоприятных условиях.[162]

Кантакузин был последним императором, который имел возможность попытаться восстановить флот, перед тем как в империи, ослабленной гражданскими войнами и территориальными потерями, наступил окончательный упадок. Характерно, что в своей брошюре написанной в 1418 году для деспота Феодора Палеолога, философ Георгий Плифон отговаривает его от содержания военно-морского флота, на том основании, что ресурсов будет не хватать для одновременного адекватного финансирования эффективного флота и армии.[163] Во время непродолжительной узурпации власти Иоанном VII в 1390 году, Мануилу II (1391—1425) удалось собрать только 5 галер и 4 мелких судов (включая несколько с захваченного рыцарями Родоса), чтобы освободить Константинополь и спасти своего отца Иоанна V.[164] Шесть лет спустя Мануил обещал вооружить 10 кораблей, чтобы помочь крестоносцам у Никополя.[165] Двадцать лет спустя он лично командовал флотилией из 4 галер и 2 транспортов, перевозящих пехоту и конницу, и спас остров Тасос от нападения.[166] Кроме того, в 1421 году 10 византийских кораблей участвовали в войне претендента на османский престол Мустафы против султана Мурада II.[165]

Последняя известная победа византийского флота произошла в 1427 году в битве (англ.) у островов Эчинад (англ.), когда император Иоанн VIII Палеолог (1425—1448) победил флот под командованием Карла I Токко (англ.), графа Кефалонии (англ.) и деспота Эпира, заставив его отказаться от всех своих владениям в Мореи в пользу византийцев.[167] Последнее известие об византийском флоте приходится на османскую осаду 1453 года, когда корабли союзных византийского, венецианского и генуэзского флотов (различное число, согласно разным источникам, в пределах от 10 до 39 судов) защищали Константинополь от флота Османской империи (англ.).[168][169] В ходе осады, 20 апреля 1453 года, состоялся последний морской бой в истории Византии, когда три генуэзских галеры, сопровождавшие византийские транспорты пробились через огромный османский флот, блокировавший Золотой Рог.[170]

Организация

Ранний период. IV век—начало VII века

Имеется мало сведений об организации римского флота со времени постепенного распада крупных провинциальных флотилий на более мелкие эскадры в III веке до формирования нового военно-морского флота с началом мусульманского завоевания. Несмотря на признаки значительной военно-морской деятельности в этот период, раньше ученые полагали, что римский флот едва не исчез на IV веке, но более поздние работы изменили это представление. Считается, что флот состоял в основном из речных и прибрежных сил, предназначенный для тесного взаимодействия с сухопутными силами.[171]

При императоре Диоклетиане (284—305) численность личного состава военно-морского флота возросла с 46000 до 64000 моряков,[172] что является рекордом для позднего римского флота. Дунайский флот (Classis Histrica) с сопутствующими ему флотилиями легионеров по-прежнему был хорошо представлен в Notitia Dignitatum, а рост его активности описал Вегеций.[173] На Западе упоминаются несколько речных флотов, но постоянно действующий старый преторианской флот практически исчез,[174] и даже оставшиеся западные провинциальные флоты были серьёзно недоукомплектованы и неспособны противодействовать любому более-менее значительному нападению варваров.[175] На Востоке сирийский и александрийский флоты, как известно из достоверных источников, все ещё существовали около 400 года,[176] в то время как флот был размещенный в самом Константинополе скорее всего был создан из остатков преторианского флота.[9] Его размер, однако, неизвестен, и он не упоминается в Notitia.[177]

Для операции на Средиземном море на протяжении V века флоты собирались на временной основе, а после окончания боевых действий распускались.[20] Первый постоянный византийский флот может быть прослежен с начала VI века, когда во время восстания Виталиана в 513-515 годах, император Анастасий I создал флот для борьбы с мятежниками.[20] Этот флот был сохранен, а при Юстиниане I и его преемниках он был развит в мощные военно-морские силы.[30] Однако, из-за отсутствия какой-либо серьёзной военно-морской угрозы, флот конца VI века был относительно небольшим, с несколькими маленькими флотилиями на Дунае и двумя основными флотами, базировавшихся в Равенне и Константинополе.[178] Дополнительные флотилии размещались в крупных морских и коммерческих центрах империи: в Александрии, обеспечивая сопровождение поставок зерна в Константинополь и в Карфагене, для контроля западного Средиземноморья. Юстиниан, кроме того, разместили войска и корабли в более отдаленных форпостах империи, в Септуме (Сеута), Херсонесе в Крыму и в Айле (Эйлат) в заливе Акаба.[179] Давние морские традиции и развитая инфраструктура в этих районах упростило поддержание флота, а при сборах морской экспедиции, состав флота мог быть быстро пополнен впечатляющим числом торговых судов.[180]

Средний период. Конец VII века — 1070-е годы

Морские фемы

Византийская империя между VI и концом IX века, в том числе фемы, существовашие около 900 года. Разрозненные и изолированные имперские владения в Средиземноморье были защищены византийским флотом

В ответ на начавшиеся в VII веке арабские завоевания вся административная и военная система империи была реформирована и установлена система фем. В соответствии с ней, империя была разделена на несколько фем, во главе которых стояла местная гражданская и военная администрация. Под командованием стратига, каждая фема имела свои собственную региональные вооруженные силы. После серии восстаний фемских армий, при Константине V большое число ранних фем было упразднено в то время как была создана центральная имперская армия, тагма, дислоцировавшаяся вблизи Константинополя и выступавшая в качестве ядра византийских вооруженных сил.[181]

Аналогичные процессы происходили и на флоте. Во второй половине VII века появился флот Карабисиан (англ.) (греч. Καραβισιάνοι).[182] Точная дата его создания неизвестна. Предположительно это произошло в 650—660 годах после битве при Финике (англ.)[37][183][184] или после первой арабской осады Константинополя в 672—678 годах.[185] Возможно он был создан из остатков старых quaestura exercitus (англ.)[186] или иллирийской армии.[187] Её возглавлял стратиг (стратиг карабисиан, морской генерал)[188] и она включала в себя южное побережье Малой Азии от Милета до Селевкии на границе с халифатом в Киликии, острова Эгейского моря и византийские владения в южной Греции. Её штаб-квартира изначально, скорее всего, располагалась в Самосе. Кроме того, имелся отряд под командованием друнгария в Памфилии. Этот флот представлял собой главную военно-морскую силу империи в борьбе против арабских пиратов Египта и Сирии.[96][186]

Карабисиане, однако, оказались недостаточными и были заменены в начале VIII века на более сложную систему, состоящую из трех элементов, которые с незначительными изменениями просуществовали до XI века: центральный имперский флот, базировавшийся в Константинополе, небольшое количество крупных региональных морских команд — либо морских фем, либо независимых команд, называемых «drungariates», и большого числа местных эскадр, которые чаще всего выполняли чисто оборонительные и полицейские задачи в интересах губернаторов провинций.[189] В отличие от римского флота, где провинциальные флоты явно численно уступали центральному флоту и включали в себя только легкие суда, византийские региональные флоты, вероятно, представляли мощную военно-морскую силу сами по себе.[190]

Военно-морской флот столицы сыграл центральную роль в отражении арабской осады Константинополя,[186] но неясно, существовал ли императорский флот (βασιλικόν πλόιμον, basilikon ploïmon) в качестве отдельной военно-морской единицы в VII-VIII веках. Должность его руководителя, droungarios tou ploïmou, впервые упоминается в Успенском тактиконе (англ.) в 842-843 годах. Кроме того, отсутствуют какие-либо упоминания о существовании крупного флота в Константинополе в течение VIII века. В связи с этим, Элен Арвайлер (англ.) считает датой его создания начало IX века.[191] С этого времени императорский флот представляет собой основной резерв и составляет ядро при различных морских экспедициях византийцев.[192]

Первой и долгое время единственной морской фемой (θέμα ναυτικόν, Thema nautikon) была фема Кабирриот (англ.) (θέμα Κιβυρραιωτῶν, Thema Kibyrrhaiotōn). Она была создана на основе флота Карабисиан и предназначалась для управления и обороны южного побережья Малой Азии.[193][194] Точная дата её создания остается неясной, по одной из точек зрения считается что это произошло около 719 года,[195][196] по другой — около 727 года.[50] Её стратиг, впервые упоминаемый в 734 году, базировался в Антальи.[197][198] Ему подчинялся катепан мардатов (англ.), ek prosōpou (представитель) в Силлионе и дрангунарии (droungarioi) в Анталии и Косе.[198][199] Располагаясь ближе всего к арабскому Леванту, эта фема являлась основой военно-морского флота византийцев на протяжении нескольких веков[96] пока существовала арабская морская угроза. Последний раз её флот упоминается в 1043 году. С этого момента она представляет собой чисто гражданскую провинцию.[198]

Кроме Кабирриот были созданы две отдельные морские флотилии в Эгейском море, каждую из которых возглавлял дрангунарий (droungarios): Aigaio Pelagos («Эгейское море»), отвечавшая за северную часть Эгейского моря, Дарданеллы и Мраморное море,[200] и флотилия в разное время известная как Dodekanesos («Двенадцать островов») и Kolpos («Залив»), которая базировалась на Самосе и отвечала за южную часть Эгейского моря, включая Киклады.[201] В отличие от других дрангунариев эти военачальники были полностью независимыми и осуществляли как гражданскую так и военную власть на вверенной им территории.[202] В конце концов эти территории были повышены в статусе до морской фемы. Около 843 года была образована фема Эгейского моря (англ.) (θέμα τοῦ Αἰγαίου Πελάγους, thema tou Aigaiou Pelagous),[60][203] а в конце IX века из восточная части Dodekanesos/Kolpos drungariate формируется фема Самос со столицей в Смирне, включившая в себя Ионическое побережье.[201][204]

Некоторые «сухопутные» фемы также имели значительные эскадры, как правило, в качестве турм (в Тактиконе Успенского упоминаются под общим названием tourmarchai tōn ploimatōn). Они представляли собой нечто среднее между большими фемскими флотами и центральным императорским флотом: они состояли из постоянных эскадр с профессиональными экипажами (taxatoi), содержались за счет средств из императорской казны, а не провинции к которой они были размещены, но при этом подчинялись местным фемским стратигам (stratēgos) отвечали в основном за местную оборону и несли полицейские функции.[205] К ним относились:

  • Фема Эллада (англ.) (θέμα Ἑλλάδος, Thema Hellados), основанная около 686—689 годов Юстинианом II, располагалась в южной Греции со столицей в Коринфе. Юстиниан поселил тут 6500 мардатес, из которых набирались гребцы и гарнизонные войска.[206] Несмотря на то, что являлась «сухопутной фемой» имела свой флот. В 809 году она была разделена на фему Пелопоннес (англ.) и новую фему Эллада, располагавшуюся в Центральной Греции и Фессалии, которая также имела небольшой флот.[194][207]
  • Фема Сицилии (англ.) (θέμα Σικελίας, Thema Sikelias) располагалась на Сицилии и в византийских владениях в юго-западной Италии (Калабрии). Представляла собой основную византийскую военно-морскую силу на Западе. В конце IX века её значение сильно снизилось. Прекратила существование после окончательной потери Таормины в 902 году.[96] Отдельные турмы (tourmarchai) были для собственно Сицилии и Калабрии.[208]
  • Фема Кеффаления (англ.) (θέμα Κεφαλληνίας, Thema Kephallēnias), находившаяся на Ионических островах, была создана в второй половине VIII века, для защиты византийских морских коммуникаций с Италией и защиты Ионического моря от арабских набегов. В 870-х годах в её состав были включены новые византийские владения в Апулии. Примерно в 910 году они были выделены в отдельную фему (как и Лонгобардия (англ.)).[209]
  • Фема Пафлагонии и фема Халдия были выделены из фемы Армениак в 819 году императором Львом V с предоставлением им собственных военно-морских эскадр, скорее всего для защиты от набегов русов.[210]

Изолированные регионы, имевшие особое значение для контроля основных морских путей, управлялись архонтами, который в отдельных случаях, возможно, командовали морскими отрядами. Известно, что архонты имелись на Хиосе, Мальте, в Эвбейском заливе (англ.) и, возможно, в Вагенеции и «Болгарии» (которая отвечала за контроль над устьем Дуная).[211] Они прекратили существование к концу IX века, либо в результате арабских атак, либо были включены в состав фем.[212]

Кадры и размер

Так же, как с византийской армией, точный размер византийский флот и его подразделений остаётся предметом серьёзных споров в связи с двусмысленным характером первоисточников. Единственным исключением являются подсчёт его численности в конце IX — начале X века, для которых имеется более подробная разбивка, приуроченная к критской экспедиции 911 года. Имеющиеся данные говорят о том, что во время царствования Льва VI Мудрого, численность военно-морского флота достигла 34200 гребцов и более чем 8000 морских пехотинцев.[3] Центральный императорский флот составлял около 19 600 гребцов и 4000 морских пехотинцев под командой друнгунария plōimon basilikon. Эти четыре тысячи морских пехотинцев были профессиональными солдатами, впервые набранными при императоре Василии I в 870-х годах. Они были очень полезны для императорского флота, так как ранее отряды морской пехоты формировались из фемских и тагмских сухопутных отрядов, теперь же флот имел собственных пехотинцев, которые были более надёжны, лучше подготовлены и в любой момент доступны.[74] Высокий статус морских пехотинцев показывает то, что они относились к императорской тагме и были организованы аналогично ей.[213] Фемский эгейский флот насчитывал 2610 гребцов и 400 морских пехотинцев флота, флот кабириот составлял 5710 гребцов и 1000 морских пехотинцев, самоский флот — 3980 гребцов и 600 морских пехотинцев, и, наконец, фема Эллады насчитывала 2300 гребцов и 2000 морских пехотинцев.[3]

Уоррен Треадголд оценивал количество гребцов в византийском флоте по годам следующим образом:

Год 300 457 518 540 775 842 959 1025 1321
Количество гребцов 32,000[214] 32,000[214] 30,000[215] 30,000[215] 18,500[216] 14,600[217] 34,200[217] 34,200[217] 3,080[218]

Вопреки распространенному мнению, галерные рабы не использовались в качестве гребцов ни византийцами ни арабами, также как и их римскими и греческими предшественниками.[219] На всём протяжении существования империи, византийские экипажи состояли в основном из низших классов свободнорожденным мужчин, которые являлись профессиональными военными и несли военную службу (strateia) за плату или земельные наделы. В первой половине X века моряки и морские пехотинцы получали по 2-3 фунта (0.91-1.4 кг) золота за службу.[220] Вместе с тем допускалось использование военнопленных и иностранцев. Кроме мардатов, составлявших значительную часть экипажей флота, существовала не вполне понятная группа, известная как Toulmatzoi (возможно далматинцев), которые принимали участие в критской экспедиции, а также значительное число русов, которые получили право служить в византийской армии в результате серии договоров X века.[221]

В своем труде О церемониях Константин Багрянородный сообщает состав флота во время экспедиции против Крита в 911 и 949 годах. Эти данных вызывают жаркие споры: так, число указанных судов всего императорского флота в 949 году можно расценить как 100, 150 или 250, в зависимости от интерпретации греческого текста. Точное значение термина усия (ούσία) также является предметом обсуждения: традиционно он проводится, как стандартная единица из 108 бойцов, и, считается, что более этого числа не могло присутствовать на борту одного корабля. В контексте О церемониях, однако, он также может быть прочитан просто как единица или корабль.[222] Число кораблей равное 150 кажется более совместимым с размером флота, указанным в других источниках, и принята большинством ученых, хотя они и расходятся в оценках состава флота. Makrypoulias считает, что речь идёт о 8 pamphyloi, 100 ousiakoi и 42 собственно dromōnes, причём в число последних он, в том числе, включает два императорских корабля и десять кораблей эскадры Stenon.[223] Что касается общей численности византийского флота в этот период, Уоррен Треадгольд экстраполирует её до 240 военных кораблей, включая силы военно-морских фем. Кроме того, он считает, что флот был увеличен до 307 кораблей для критской экспедиции 960-61 годов. Согласно Треадгольду последние число, по все вероятности, и представляет собой приблизительную силу всего византийского флота (в том числе и малых флотилий) в IX—X веках.[4] Однако, необходимо отметить, что между 911 и 949 годами произошло значительное снижения числа судов и личного состава в фемских флотилиях. Благодаря этому снижению удельный вес фемских флотилий от общей численности всего флота снизился с трети до четверти. По всей видимости, это связано с увеличением числа судов более лёгкого типа ousiakos вместо более тяжёлых дромонов, а также, отчасти, из-за финансовых проблем и проблем с комплектованием личным составом. В конце концов эти тенденции привели к полному исчезновению провинциальных флотилий в конце XI века.[224]

Иерархия

Несмотря на то, что военно-морской фемы были организованы так же, как и их сухопутные аналоги, существует некоторая путаница в византийских источниках для обозначения их иерархической структуры.[225] Обычно термином, обозначающим аналог современного адмирала, был стратег (stratēgos). Этот же термин использовался и для генералов, командовавших сухопутными фемами. Под командой стратега находилось два или три турмарха (tourmarchai) — по сути вице-адмиралы. В свою очередь, им подчинялись несколько друнгариев (droungarioi), что соответствует современному контр-адмиралу.[226] До середины IX века, губернаторы Эгейской и Самоской фем также записывались как друнгарии, так как их флотилии были выделены из первоначального флота Карабисиан, но затем и они были повышены до звания стратегов.[226] Командир императорской флотилии носил звание droungarios ту basilikou ploïmou (позже с приставкой megas, то есть «великий»).[227] Этот титул встречается как в эпоху Комнинов, правда лишь у командира императорской конвойной эскадры, так и в эпоху Палеологов, когда он упомянут в книге псевдо-Георгия Кодина «Об обязанностях и должностях константинопольского двора и церкви…».[228] Должность заместителя называлась topotērētēs, но из имеющихся источников его роль не ясна.[229] Хотя некоторые из этих старших офицеров были профессиональными моряками, сделавшими карьеру из низов, большинство командиров флота представляли собой высокопоставленных придворных чиновников, которым подчинялись более опытные профессиональные моряки.[230]

Поскольку адмиралы, кроме того, выполняли роль губернаторов своих фем, то в их распоряжении были протонотарии (Προτονοταριϊ, главный секретарь), которые возглавляли гражданскую администрацию фем. Далее во флотской иерархии шли: chartoularios, который возглавлял администрацию флота, prōtomandatōr, который выполнял функции начальника штаба, и множество komētes, среди которых был и komēs tēs hetaireias, который возглавлял охранников (hetaireia) адмирала.[213] Небольшими отрядами из трех или пяти кораблей командовали komēs или droungarokomēs, и капитан отдельного корабля назывался kentarchosцентурион»), хотя в источниках также встречаются и более архаичные термины, такие как наварх (nauarchos) или даже триерарх (triērarchos).[231]

Каждый экипаж судна включал от одной до трёх усий (ούσία). Капитану подчинялся bandophoros, который выполнял роль старпома, два рулевых, которые назывались prōtokaraboi, или, более архаично, kybernētes или prōreus.[232] В реальности на корабле их было несколько на каждую вахту.[233] Многие из них сделали успешную карьеру. Так в трактате «Об управлении империей» имеются ссылки на одного из гребцов (prōtelatai), который стал prōtokaraboi императорской галеры, а затем, предположительно, занял ещё более высокий пост. Хорошим примером такой карьеры является император Роман I Лакапин.[234] Кроме того, на борту имелись и другие специалисты, такие как начальник гребцов, а также siphōnatores, в задачу которого входило обслуживание установок для греческого огня[232] и boukinatōr («трубач»)[235] в задачу которого входило передача приказов гребцам (kōpēlatai или elatai).[236] Так как отряды морской пехоты были организованы на основе регулярных армейских частей,[236] то их организация соответствовала армейской.

Поздний период. 1080-е годы — 1453 год

Реформы Комнинов

После упадка военном-морского флота в XI веке, Алексей I Комнин начал его возрождение. Были ликвидированы фемские флоты, а их остатки объединены в единый имперский флот под командованием нового командующего — Великого дуки. Первым великим дукой в 1092 году стал брат жены императора Иоанн Дука. Великий друнгарий флота после появления титула Великий дука стал подчиняться ему и выполнять роль его заместителя.[122][237] Великий дука, кроме того, становился губернатором южной Греции — старых морских фем Эллада и Пелопоннес, которые были разделены на округа (ория).[238] При Иоанне II также и острова Эгейского моря стали ответственными за содержание, обеспечение и комплектование кораблей и авторы того времени гордились, что экипажи большого флота в правление Мануила были укомплектованы «истинными ромеями», хотя, в то же время, наёмники также привлекались для комплектования союзных эскадр.[239] Однако, в ситуации, когда флот базировался исключительно в Константинополе, а фемские флоты не были воссозданы, были и свои недостатки — отдалённые районы, в частности побережье Греции, стали уязвимы для нападения.[240]

Никейский флот

С упадком византийского флота в конце XII века, империя стала больше опиратся на флот Венеции и Генуи. После падения Константинополя в 1204 году тем не менее, источники свидетельствуют о наличии довольно сильного флот уже при первом никейском императоре Феодоре I Ласкарисе, хотя конкретные данные о состоянии его флота отсутствуют. В 1239 году никейский флот насчитывал 30 судов.[241] При Иоанне III и Феодоре II военно-морской флот имел два основных стратегических направления деятельности: Эгейское, где в задачи флота входили действия против греческих островов (главным образом Родоса), а также транспортировка и снабжение сухопутных войск для боевых действиях на Балканах; и Мраморное море, где целями никейцев были нарушение снабжения Латинской империи по морю и демонстрация угрозы Константинополю. Смирна являлась основной базой для флота действующего в Эгейском море, резервной базой выступала Стадия. Для операции в мраморном море основной базой выступал город Холкос, рядом с Лампсаком напротив полуострова Галлиполи.[242]

Флот Палеологов

Несмотря на все усилия никейским императорам не удалось успешно оспорить венецианское господство на море, и они были вынуждены обратиться к помощи генуэзцев.[243] Однако, после возвращения Константинополя в 1261 году, Михаил приложил немало усилий для того чтобы уменьшить эту зависимость и возродить императорский флот, путём привлечения новых сил: газмулов (Γασμοῦλοι), имевших смешанное греко-латинское происхождение и живших в окрестностях столицы и цаконцев (Τζάκωνες) или, как их по другому называли, лаконцев (Λάκωνες), происхождение которых не вполне ясно, но считается, что они были выходцами из Лаконии. Они были использованы, прежде всего, в качестве морских пехотинцев и стали основой военной мощи возрождающегося византийского флота в 1260-70-е годы.[244] кроме того, известно также, что в отдельную категорию Михаил также выделил гребцов, называемых Prosalentai или Prosēlontes.[245] Все эти категории получили небольшие наделы земли и поселились в небольших колониях.[246] Prosalentai поселились на северном побережье Эгейского моря,[247] а газмулы и цаконцы главным образом вокруг Константинополя и во Фракии. Эти категории существовали, хоть и в меньшем числе, на протяжении всех последних веков империи. Так, последнее упоминание о prosalentai относится к 1361 году, а о газмулах — к 1422 году.[7] на протяжении всего периода правления Палеологов главной базой флота являлась гавань Kontoskalion в Константинополе, обустроенная и укреплённая Михаилом VIII.[248] Среди провинциальных баз главенствующее значение имела Монемвасия в Пелопоннесе.[249]

В то же время, Михаил VIII и его преемники сохранили устоявшуюся практику привлечения на флот иностранных наёмников. Несмотря на недоверия к итальянским городам-государствам, союзы с которыми регулярно перезаключались, наёмники из них всё чаще использовались на флоте в последние века существования империи, получая в вознаграждение за свою службу феодальные владения в империи. Большинство из этих наёмников, такие как как Иоанн Делькаво (владелец Анафи и Родоса), Андреа Мореско (преемник Делькаво в Родосе) и Бенедетто Захарии (англ.) (владелец Фокеи), были выходцами из Генуи, главного союзника империи в этот период. При Михаиле VIII впервые иностранец, итальянский капер Ликарио, стал великим дукой и получил в качестве феодального владения Эвбею.[250] С 1303 года в имперскую иерархию наёмниками Каталонской компании была введена ещё одна должность высокого ранга — amēralēs (ἀμηράλης или ἀμηραλῆς). В иерархии, должность, по видимому шла после великого дуки и великого друнгария. Известно только два человека, носивших это звание в 1303—1305 годах.[251]

Корабли

Дромон и его модификации

Основным кораблём византийской флота до XII века являлся дромона (δρόμων), который появился в результате эволюции римских бирем и либурн, составлявших основу древнеримского флота. Термин впервые упоминается в Равеннских папирусах в конце V века, и подразумевал под собой обозначение определенного вида военных галер в VI веке.[252] Термин дромон происходит от греческого корня δρομ-(άω), и дословно означил «бегун» или «гонщик». В VI веке такие авторы, как Прокопий отмечали высокую скорость этих кораблей.[253] В течение последующих нескольких веков, в результате усиления военно-морского противостояния с арабами, появились более тяжёлые версии дромона с двумя и даже тремя рядами вёсел.[254] В конце концов, этот термин начал использоваться в общем смысле «корабль», наравне с другим византийским термином для больших кораблей, хеладион (англ.) (греч. χελάνδιον, от греческого слова «конь»), который впервые встречается в VIII веке.[255]

Развитие и особенности

Дромон (одна из интерпретаций)
Дромон. Византийская фреска

Появление и развитие средневековых военных кораблей до сих является предметом споров и догадок историков. До недавнего времени не были обнаружены останки весельных военных кораблей не из античности, не из раннего средневековья и информация собиралась путём анализа письменных источников, примитивных изображений и по останкам нескольких торговых судов. Лишь в 2005—06 годах, во время археологических раскопок при строительстве туннеля Мармарай в Феодосийской гавани (англ.) (современное Еникапе) были обнаружены останки более чем 36 византийских кораблей, датированных с VI по X века, в том числе четырёх лёгких галер типа galea.[256]

Принято считать, что основными изменениями в конструкции кораблей, которые позволяют отличить ранние дромоны от либурн и знаменуют собой появление средиземноморской галеры, являются введение полной палубы (katastrōma), отказ от таранов на носу в пользу надводной стрелы и введение треугольного паруса.[257] Точные причины отказа от тарана (лат.: rostrum, греч.: ἔμβολος) остаются неясны. Иллюстрации, встречающиеся в Vergilius Vaticanus (англ.), относящиеся к IV веку, возможно, показывают, что таран был заменён на стрелу ещё на поздних римских галерах.[258] Одно из возможных объяснений этому заключается в том, что замена произошла из-за постепенного развития технологий строительства корпуса трирем. Использовавшаяся ранее методика шипа и паза (англ.), не придавала корпусам достаточной прочности и использование тарана против судов было достаточно эффективным. Пришедший ей на смену каркасный метод придавал корпусу большую прочность и гибкость и делал использование тарана против таких кораблей неэффективным.[259] К началу VII века первоначальная функция таранов была забыта, и судя по комментариям Исидора Севильского, они использовались для защиты от столкновений с подводными скалами.[260] Что касается использования треугольного паруса, то часть авторов в прошлом предполагали, что он был принесен в Средиземноморье арабами, которые в свою очередь заимствовали его в Индии. Однако, обнаруженные в последнее десятилетие новые изображения и письменные источники, позволяют сделать вывод, что треугольный парус появился в Леванте в конце греческого или в начале римского периода.[261][262] Не только треугольные, но и четырёхугольные паруса использовались на протяжении веков (в основном на небольших судах) параллельно с квадратными парусами.[261][263] На части кораблей флота вторжения Велисария в 533 году, по всей видимости, были установлены косые паруса, что говорит о том, что уже к тому времени, треугольный парус стал стандартным для дромонов,[264] наряду с традиционным квадратным парусом, использование которых постепенно снизилось в средневековье.[263]

Дромон, который описывает Прокопий, представлял собой 50-ти вёсельный корабль, с расположением по 25 весел по каждому борту.[265] В отличие от древнегреческих кораблей, на которых для крепления вёсел использовались выносные опоры, в этом случае вёсла крепились непосредственно к корпусу судна.[266] В более поздних биремах IX и X веков, два ряда банок[267] (elasiai) были разделены на корабле. Первый ряд располагался ниже палубы, в то время как второй ряд находился на палубе, и гребцы этого ряда в абордажных схватках должны были сражаться наравне с морскими пехотинцами.[268] Makrypoulias предполагает, что дромон, рассчитанный на 120 гребцов, нёс 25 гребцов под палубой и 35 на палубе с каждой стороны.[269] Общая длина таких кораблей была, вероятно, около 32 метров.[270] Хотя большинство кораблей того времени было одномачтовыми (histos или katartion), однако большим биремам для того, чтобы эффективно маневрировать,[271] вероятно, необходимы были по крайней мере две мачты, с учётом того, что один треугольный парус для таких кораблей должен бы был достигать запредельных размеров.[272] Корабль управлялся с помощью двух рулей, расположенных на корме (prymnē), где, кроме того, располагался навес (skēnē), который прикрывал капитанское место (krab(b)at(t)os).[273] На носу (prōra) корабля располагался высокий бак (pseudopation), ниже которого находился сифон для применения греческого огня,[274] хотя, дополнительные сифоны могли быть установлены и в средней части корабля с обеих бортов.[275] Вдоль бортов корабля имелось ограждение (kastellōma), на которое морские пехотинцы могли повесить свои щиты, обеспечивая защиту экипажу.[276] Большие корабли, кроме того, имели также укрепленные деревянные надстройки по обе стороны между мачтами (xylokastra), наподобие тех, что имелись на древнеримских либурнах, и которые позволяли вести стрельбу лучникам с высокой платформы.[277] Расположенная на носу корабля стрела (peronion) была предназначена для удара по веслам вражеских кораблей — разбивая их она делала корабль противника беспомощным против греческого огня и абордажных атак.[278]

Четыре галеры, обнаруженные при раскопках в Еникапе, датируются X—XI веками, имеют единую форму и конструкцию, что свидетельствует о централизованном судостроении. Они имеют длину около 30 метров и построены из чёрной сосны и восточного платана.[279]

Типы кораблей

Изображение морского боя XIII века, скопированное с Кинегетики Оппиана

Судя по описаниям критских экспедиций 911 и 949 годов, в X веке существовало три основных класса бирем (кораблей с двумя рядами вёсел): [chelandion] ousiakon ([χελάνδιον] οὑσιακόν), названный так потому что он был укомплектована усией (ούσία) из 108 человек; [chelandion] pamphylon ([χελάνδιον] πάμφυλον), с экипажем около 120—160 человек, название которого либо подразумевает его происхождение как транспортного корабля из области Памфилия или это производное от «отборная команда» (от πᾶν+φῦλον — все племена); и собственно дромон, с экипажем в две усии.[280] В De Ceremoniis упоминается о тяжёлых дромонах с экипажами в 230 гребцов и 70 морских пехотинцев. Историк Джон Х. Прайор считал, что речь шла о внештатных экипажах, находящихся на борту, в то время как греческий ученый Христос Макриополис предполагает, что увеличение экипажа вызвано наличием второго гребца на верхнем ярусе.[281] Более маленькие, одноярусные корабли, monērēs (μονήρης) или galea (γαλέα, от которой происходит термин «галера») с экипажами около 60 человек, использовались для разведывательных миссий и на флангах линии фронта.[282] Предполагается, что galea, часто использовались мардатами, а Христос Макриополис предполагает, что корабль использовался исключительно ими.[283] Трёхярусные («трирема») дромоны описаны в IX веке, в работе, посвященной паракимомену Василию Лекапену. В то же время, этот трактат, сохранившийся только частично, описывает внешний вид и конструкцию классической триремы, и поэтому должен быть использоваться с осторожностью при попытке применить эти данные к военным кораблям среднего византийского периода.[284][285] Трёхярусные суда, однако, описываются во флоте Фатимидов в XI—XII веках. Кроме того, упоминание Львом VI больших арабских кораблей в X веке, также может указывать на наличие трёхярусных кораблей.[286]

Для транспортировки грузов византийцы, как правило, использовали обычные торговые суда в качестве грузовых транспортных судов φορτηγοί (phortēgoi) или судов снабжения σκευοφόρα (skeuophora). По всей видимости, по большей части они являлись парусными, а не весельными кораблями.[287] Византийцы и арабы также использовали специальные транспортные корабли для перевозки лошадей (англ.). Лев VI Мудрый или писавший от его имени Никифорос Уранос включают транспорты для лошадей, которые они называют νῆες ἱππαγωγοί (nēes hippagōgoi) или πλοῖα ἱππαγωγά (ploia hippagōga) в «вещевой обоз», τοῦλδος (touldos) или τοῦλδον (touldon) флота. Они представляли собой парусные суда или галеры, последние, естественно, были специально переделаны для размещения лошадей.[288] Учитывая, что chelandia первоначально представляли собой весельные транспортные суда для перевозки лошадей, это означало, что они имели конструктивные отличия от дромона. Несмотря на это, имеется путаница при использовании этих терминов в литературных источниках. В то время как дромон был был разработан исключительно как военный корабль, chelandion имел специальный отсек для размещения лошадей в средней части судна.[289] Кроме того, в византийских источниках упоминаются sandalos или sandalion (σάνδαλος, σανδάλιον) — лодка, которая тянулась большим кораблям. Этот вид лодок описан в De Ceremoniis, как безмачтовый, с четырьмя вёслами и рулём.[290]

Западные проекты последних столетий

Точное время, когда дромоны были заменены на галеи (заимствованные корабли итальянского происхождения) неизвестно. Термин продолжали использоваться вплоть до конца XII века, хотя византийские писатели были неразборчивы при использовании терминологии.[291] Западные авторы того времени использовали термин для обозначения больших, как правило транспортных, кораблей и есть свидетельства в пользу того, что подобное применение термины переняли и сами византийцы.[292] Вильгельм Тирский в описании византийского флота в 1169 году, упоминает dromons как очень большие транспорты и боевые корабли с двумя рядами вёсел, установленных раздельно, возможно, таким образом, действительно свидетельствует о принятии на вооружение византийцами биремы нового типа — галея.[293] С XIII века, вместо термина дромон постепенно стал употребляться термин катергон (греч. κατεργων), который изначально, с конца XI века применялся для экипажей, которые дополнительно набирались из гражданского населения на военную службу.[294] В период заката Византийской империи, модели кораблей основывались на западных моделях: термин катергон использовался без разбора для обозначения как для византийских, так и латинских кораблей, для обозначения транспортирующих кавалерию кораблей вместо chelandion стал употребляется пришедший с запада термин taride (сам образованный от арабского ṭarrīda).[295] Аналогичный процесс, судя по сохранившимся источникам, наблюдался и в Анжуйской Сицилии, где термин chelandre был заменен на taride, хотя на некоторое время оба параллельно ещё продолжали использоваться. Между ними не упоминаются конструктивные различия и оба они используются, как термины, относящиеся к судам для транспорта кавалерии (usserii) и способные перевозить от 20 до 40 лошадей.[296]

Галеры, построенные в итальянском стиле оставались основой средиземноморского флота вплоть до конца XIII века, хотя опять же, описания современников дают мало подробностей их конструкции. Примерно в это же время галера стала универсальным типом корабля для трирем, то есть для судов с тремя гребцами на одной банке, которые во время гребли использовали систему alla sensile.[297][298][299] Кроме того, венецианцы разработали так называемую большую галеру, которая была способна нести больше грузов для торговли.[300]

Мало что известно о византийских судах заката империи. В отчёте 1437 года священника Сильвестра Сиропула и греко-венецианского капитана Михаила Родосского о морском путешествии византийской делегации на Флорентийский собор, отмечено, что хотя большинство кораблей были венецианские или папские, император Иоанн VIII путешествовал на «имперском корабле». Тип корабля не указан, так же как неясно, был ли этот корабль византийским или был нанят. Однако указано, что этот корабль был быстрее, чем венецианские большие торговые галеры сопровождающие его, тем самым, возможно, речь шла о лёгкой военной галере.[301] Михаил Родосский, кроме того, написал трактат о кораблестроении, в котором содержалась информация и иллюстрации о строительстве и конструкциях галер и sailing ships парусных судов, который использовался венецианцами и другими морскими державами в регионе в первой половине XV века.

Тактика и вооружение

Военно-морская стратегия, логистика и тактика

Вооружение

Греческий огонь

Роль флота в византийской истории

Примечания

  1. Георгий Кодин, Book of Offices, Bonn Ed. 1839, p. 28
  2. Other Byzantine flags shown in the "Book of All Kingdoms" (14th century). Flags of the World. Архивировано из первоисточника 12 августа 2012. Проверено 7 августа 2010.
  3. 1 2 3 Treadgold 1998, p. 67
  4. 1 2 Treadgold 1998, p. 85
  5. Lewis & Runyan 1985, p. 20; Scafuri 2002, p. 1
  6. 1 2 Kazhdan 1991, p. 1441
  7. 1 2 3 4 5 6 Heath 1995, p. 17
  8. Norwich 1990, pp. 48–49
  9. 1 2 Casson 1991, p. 213
  10. Pryor & Jeffreys 2006, p. 7
  11. Pryor & Jeffreys 2006, p. 8
  12. Прокопий Кес., «Война с вандалами», 1.5.
  13. 1 2 3 Pryor & Jeffreys 2006, p. 9
  14. MacGeorge 2002, pp. 306–307
  15. Томпсон Э. Римляне и варвары. Падение Западной империи. Ч. 4. Также Приск (фр. 21 по переводу Дестуниса): «Майориан, царь западных римлян, заключив союз с готфами, занимавшими Галатию, и присоединив к своему царству окрестные народы частью силою оружия, частью убеждением, хотел переправиться в Ливию с многочисленным войском: у него было собрано до трехсот кораблей. Правитель вандалов отправил к нему посольство, желая переговорами положить конец несогласию; не успев убедить в этом Майориана, Гезерих опустошил всю Маврусийскую страну, куда надлежало переправиться Майориану из Ивирии. Он испортил и все тамошние воды.»
  16. Прокопий Кес., «Война с вандалами», 1.6.; Феофан, Летопись, год 5961; Marcellinus, Chron., sub a. 468
  17. Norwich 1990, p. 166
  18. Pryor & Jeffreys 2006, p. 10
  19. Pryor & Jeffreys 2006, p. 13
  20. 1 2 3 4 5 6 Gardiner 2004, p. 90
  21. Norwich 1990, p. 207
  22. Pryor & Jeffreys 2006, p. 14
  23. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 14–15
  24. Pryor & Jeffreys 2006, p. 15
  25. Norwich 1990, p. 77
  26. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 17–18
  27. Лодки, выдолбленные из цельного ствола дерева. В византийское время моноксилы были характерны именно для славян, в античность согласно Аристотелю так изготавливали лодки разные варварские народы.
  28. Norwich 1990, pp. 259–297
  29. Campbell 1995, pp. 9–10
  30. 1 2 3 Gardiner 2004, p. 91
  31. Casson 1995, p. 154
  32. 1 2 Nicolle 1996, p. 47
  33. 1 2 Gardiner 2004, p. 98
  34. Pryor 1988, p. 62
  35. Nicolle 1996, p. 87
  36. Turtledove 1982, p. 53
  37. 1 2 3 Pryor & Jeffreys 2006, p. 25
  38. Lewis & Runyan 1985, p. 24
  39. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 26–27
  40. Treadgold 1998, p. 72
  41. Lewis & Runyan 1985, p. 27
  42. Norwich 1990, p. 334
  43. Pryor & Jeffreys 2006, p. 28
  44. 1 2 3 4 5 Pryor & Jeffreys 2006, p. 33
  45. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 29–30
  46. 1 2 Pryor & Jeffreys 2006, p. 31
  47. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 31–32
  48. Norwich 1990, pp. 352–353
  49. Treadgold 1997, p. 349
  50. 1 2 Treadgold 1997, p. 352
  51. Lewis & Runyan 1985, p. 29
  52. Bashear, Suliman (1991), "«Apocalyptic and Other Materials on Early Muslim-Byzantine Wars: A Review of Arabic Sources»", Journal of the Royal Asiatic Society (Cambridge University Press) . — Т. 1 (2): 173–207, <http://www.jstor.org/stable/25182323> 
  53. Mango 2002, p. 141
  54. Runciman 1975, p. 150
  55. Pryor & Jeffreys 2006, p. 41
  56. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 41–42
  57. 1 2 Pryor & Jeffreys 2006, p. 45
  58. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 45–46
  59. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 46–47
  60. 1 2 Pryor & Jeffreys 2006, p. 47
  61. 1 2 3 4 5 6 Gardiner 2004, p. 92
  62. Ibn Khaldūn & Rosenthal 1969, p. 120
  63. 1 2 Pryor & Jeffreys 2006, p. 48
  64. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 48–49
  65. Pryor 1988, pp. 102–105
  66. Lewis & Runyan 1985, p. 30
  67. Pryor & Jeffreys 2006, p. 60
  68. Pryor & Jeffreys 2006, p. 50
  69. Jenkins 1987, p. 183; Treadgold 1997, p. 534
  70. Jenkins 1987, p. 192
  71. 1 2 Runciman 1975, p. 151
  72. Сборник 'История Византии. Том 2' \\Академик Сказкин С. Д. (отв.редактор) — Москва: Наука, 1967 — с.472. Глава 6. ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ИМПЕРИИ В СЕРЕДИНЕ IX —СЕРЕДИНЕ X В.
  73. MacCormick 2002, p. 413
  74. 1 2 Treadgold 1997, p. 457
  75. Treadgold 1997, p. 458
  76. 1 2 Pryor & Jeffreys 2006, p. 62
  77. Scafuri 2002, pp. 49–50
  78. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 64–65
  79. 1 2 Pryor & Jeffreys 2006, pp. 65, 68
  80. Treadgold 1998, p. 33
  81. MacCormick 2002, p. 955
  82. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 65–66
  83. Pryor & Jeffreys 2006, p. 66
  84. Treadgold 1997, pp. 463–464
  85. 1 2 Tougher 1997, pp. 185–186
  86. Tougher 1997, pp. 186–188
  87. Tougher 1997, p. 191
  88. Norwich 1999, p. 120
  89. Treadgold 1997, pp. 469–470
  90. Pryor & Jeffreys 2006, p. 63
  91. Pryor & Jeffreys 2006, p. 64
  92. 1 2 3 Pryor & Jeffreys 2006, p. 72
  93. MacCormick 2002414
  94. Pryor & Jeffreys 2006, p. 71
  95. Pryor & Jeffreys 2006, p. 74
  96. 1 2 3 4 5 6 Gardiner 2004, p. 93
  97. Pryor & Jeffreys 2006, p. 75
  98. Treadgold 1997, p. 495
  99. Norwich 1999, p. 195
  100. Pryor & Jeffreys 2006, p. 73
  101. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 75–76
  102. Treadgold 1997, p. 509
  103. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 87–88
  104. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 76–77, 89
  105. Haldon 1999, pp. 90–91
  106. Pryor & Jeffreys 2006, p. 88
  107. Haldon 1999, p. 91
  108. Kekaumenos & Tsoungarakis 1996, Strategikon, Ch. 87
  109. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 91–93
  110. Pryor & Jeffreys 2006, p. 94
  111. Bréhier 2008, p. 335
  112. Pryor & Jeffreys 2006, p. 99
  113. 1 2 Birkenmeier 2002, p. 39
  114. Nicol 1992, pp. 55–58
  115. Nicol 1992, pp. 59–61
  116. Pryor & Jeffreys 2006, p. 100
  117. Nicol 1992, p. 58
  118. Pryor 1988, p. 113; Haldon 1999, p. 96
  119. Pryor & Jeffreys 2006, p. 109
  120. Nicolle 2005, p. 69
  121. 1 2 3 Pryor & Jeffreys 2006, p. 111
  122. 1 2 Haldon 1999, p. 96
  123. Treadgold 1997, p. 631
  124. Treadgold 1997, p. 641
  125. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 106–107, 111–112
  126. Norwich 1996, pp. 98, 103
  127. 1 2 Pryor & Jeffreys 2006, p. 113
  128. P. Lamma. Comneni e Staufer, vol. I, p. 151 sg. См. об этих событиях:. В. Г. Васильевский. Труды, IV, стр. 106 ел.
  129. Niс. Сhоn., р. 125. 2—4. Эпизод этот помещен у Хониата не на месте — Киннам рассказывает о нём много позднее (Gin п., р. 165. 2—7). См. F. Сhalandоn. Les Comnene, II, p. 368 sq.
  130. Treadgold 1997, p. 643
  131. 1 2 Phillips 2004, p. 158
  132. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 112, 115
  133. 1 2 Harris 2006, p. 109
  134. H. П. Соколов. Образование Венецианской колониальной империи. Саратов, 1963, стр. 304.
  135. Heath 1995, p. 4
  136. Pryor & Jeffreys 2006, p. 116
  137. Magdalino 2002, p. 97
  138. Lilie 1994, p. 215
  139. Birkenmeier 2002, p. 22
  140. 1 2 3 Pryor & Jeffreys 2006, p. 121
  141. Harris 2006, pp. 128–130
  142. Norwich 1995, p. 151
  143. Harris 2006, p. 128
  144. Pryor & Jeffreys 2006, p. 122
  145. Macrides 2007, pp. 168–169
  146. Bryer 1966, pp. 4–5
  147. 1 2 Nicol 1992, pp. 166, 171
  148. Bartusis 1997, p. 24
  149. Nicol 1992, pp. 171–172
  150. Bartusis 1997, p. 39
  151. 1 2 Lane 1973, p. 76
  152. Geanakoplos 1959, pp. 127, 153–154
  153. Bartusis 1997, p. 59
  154. Nivol 1993, pp. 59–60
  155. Angelov 2007, pp. 175–176, 317
  156. Nicol 1992, p. 246; Nicol 1993, p. 158
  157. 1 2 Nicol 1993, pp. 111–112
  158. Nicol 1993, p. 171; Bréhier 2008, p. 341
  159. Nicol 1993, p. 199; Bréhier 2008, p. 341
  160. Nicol 1993, pp. 220–221
  161. Norwich 1995, p. 312; Bartusis 1997, pp. 98–99
  162. Norwich 1996, pp. 316–317; Bartusis 1997, p. 99
  163. Bartusis 1997, p. 219
  164. Bartusis 1997, p. 110
  165. 1 2 Heath 1984, p. 23
  166. Norwich 1996, pp. 376–377
  167. Setton 1978, pp. 18–19
  168. Nicolle 2005, p. 45
  169. Bartusis 1997, p. 132
  170. Nicolle 2005, pp. 53–56
  171. Cosentino 2008, pp. 578–583
  172. Treadgold 1997, p. 19
  173. Vegetius, De Re Militari, IV.46
  174. Vegetius, De Re Militari, IV.31
  175. Lewis & Runyan 1985, pp. 4–8
  176. Codex Justinianus, XI.2.4 & XI.13.1
  177. MacGeorge 2002, p. 307
  178. Haldon 1999, p. 68
  179. Lewis & Runyan 1985, pp. 20–22; Bréhier 2000, pp. 324–325; Cosentino 2008, p. 580
  180. Lewis & Runyan 1985, p. 22
  181. Treadgold 1998, p. 28; Haldon 1999, p. 78
  182. Ahrweiler 1966, p. 22
  183. Treadgold 1997, pp. 315, 382
  184. Cosentino 2008, p. 602
  185. Ahrweiler 1966, pp. 22–23
  186. 1 2 3 Haldon 1999, p. 74
  187. Treadgold 1998, p. 73
  188. Ahrweiler 1966, pp. 24–25
  189. Ahrweiler 1966, pp. 31–35
  190. Ошибка в сносках?: Неверный тег <ref>; для сносок Galley99 не указан текст
  191. Ahrweiler 1966, pp. 73–74
  192. Ahrweiler 1966, pp. 33–34
  193. Ahrweiler 1966, pp. 50–51
  194. 1 2 Haldon 1999, p. 77
  195. Ahrweiler 1966, pp. 26–31
  196. Pryor & Jeffreys 2006, p. 32
  197. Ahrweiler 1966, p. 82
  198. 1 2 3 Kazhdan 1991, p. 1127
  199. Ahrweiler 1966, pp. 82–83
  200. Ahrweiler 1966, pp. 76–79
  201. 1 2 Ahrweiler 1966, pp. 79–81
  202. Ahrweiler 1966, p. 64–65
  203. Treadgold 1998, p. 76
  204. Kazhdan 1991, p. 1836
  205. Ahrweiler 1966, pp. 83–85
  206. Treadgold (1997), p. 383
  207. Treadgold 1997, p. 427
  208. Ahrweiler 1966, pp. 83ff.
  209. Kazhdan 1991, pp. 1122, 1250
  210. Treadgold 1997, p. 433
  211. Ahrweiler 1966, pp. 85–89
  212. Ahrweiler 1966, pp. 95–96
  213. 1 2 Treadgold 1998, pp. 104–105
  214. 1 2 Treadgold 1997, p. 145
  215. 1 2 Treadgold 1997, p. 277
  216. Treadgold 1997, p. 412
  217. 1 2 3 Treadgold 1997, p. 576
  218. Treadgold 1997, p. 843
  219. Casson 1991, p. 188
  220. Pryor 1988, p. 76; Haldon 1999, p. 267
  221. Makrypoulias 1995, pp. 154, 159; Bréhier 2008, Шаблон:Citation not found
  222. MacCormick 2002, pp. 413–414; Makrypoulias 1995, pp. 154–155
  223. Makrypoulias 1995, pp. 154–156; Treadgold 1998, p. 85
  224. Makrypoulias 1995, pp. 157–158
  225. Pryor & Jeffreys 2006, p. 266
  226. 1 2 Pryor & Jeffreys 2006, p. 267
  227. Haldon 1999, p. 119
  228. Heath 1984, p. 20
  229. Pryor & Jeffreys 2006, p. 271, note 364
  230. Pryor & Jeffreys 2006, p. 393
  231. Pryor & Jeffreys 2006, p. 268
  232. 1 2 Gardiner 2004, p. 97
  233. Pryor & Jeffreys 2006, p. 275
  234. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 270–271
  235. Pryor & Jeffreys 2006, p. 273
  236. 1 2 Pryor & Jeffreys 2006, p. 274
  237. Kazhdan 1991, p. 1330
  238. Haldon 1999, p. 144; Magdalino 2002, pp. 234–235
  239. Haldon 1999, p. 96; Magdalino 2002, p. 233
  240. Lewis & Runyan 1985, p. 37
  241. Колотова О. Е. Византийские флот и пиратство при императоре Михаиле VIII Палеологе (1261—1282) / О. Е. Колотова // Античная древность и средние века. — Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2011. — Вып. 40: К 50-летию Уральской школы византиноведения. — С. 302—312.
  242. Macrides 2007, pp. 100–101
  243. Nicol 1993, p. 16; Bartusis 1997, p. 39
  244. Bartusis 1997, pp. 44–45; Nicol 1993, p. 42; Geanakoplos 1959, pp. 126–127
  245. Bartusis 1997, p. 46
  246. Bartusis 1997, p. 158
  247. Bartusis 1997, pp. 46–47
  248. Nicol 1993, p. 42
  249. Kazhdan 1991, p. 1394
  250. Bartusis 1997, p. 60; Geanakoplos 1959, pp. 209–211
  251. Bréhier 2000, p. 339; Failler 2003, pp. 232–239
  252. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 123–125
  253. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 125–126
  254. Gardiner 2004, p. 102
  255. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 166–169
  256. Delgado 2011, pp. 188–191
  257. Pryor & Jeffreys 2006, p. 127
  258. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 138–140
  259. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 145–147, 152
  260. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 134–135
  261. 1 2 Casson 1995, pp. 243–245, Fig. 180–182
  262. Basch 2001, pp. 57–64; Campbell 1995, pp. 8–11; Pomey 2006, pp. 326–329
  263. 1 2 Pryor & Jeffreys 2006, pp. 153–159
  264. Basch 2001, p. 64
  265. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 130–135
  266. Gardiner 2004, pp. 103–104
  267. Скамья для гребцов на гребных судах
  268. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 232, 255, 276
  269. Makrypoulias 1995, pp. 164–165
  270. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 205, 291
  271. Pryor & Jeffreys 2006, p. 238
  272. Dolley 1948, p. 52
  273. Pryor & Jeffreys 2006, p. 215
  274. Pryor & Jeffreys 2006, p. 203
  275. Haldon 1999, p. 189
  276. Pryor & Jeffreys 2006, p. 282
  277. Gardiner 2004, p. 104
  278. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 143–144
  279. Delgado 2011, pp. 190–191
  280. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 189–192, 372; Casson 1995, pp. 149–150
  281. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 261–262; Makrypoulias 1995, p. 165
  282. Pryor & Jeffreys 2006, p. 190
  283. Makrypoulias 1995, pp. 159–161
  284. Pryor 2003, p. 84
  285. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 284–286
  286. Gardiner 2004, p. 108
  287. Pryor & Jeffreys 2006, p. 305
  288. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 307–308, 322–324
  289. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 166–169, 322–325, 449
  290. Makrypoulias 1995, p. 168
  291. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 407–411
  292. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 413–415
  293. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 415–416
  294. Pryor & Jeffreys 2006, pp. 418–419
  295. Pryor & Jeffreys 2006, p. 420
  296. Gardiner 2004, p. 115
  297. Весло и Парус - Стиль alla sensile: триеры
  298. Весло и Парус - Стиль alla sensile
  299. Gardiner 2004, pp. 116, 123
  300. Gardiner 2004, pp. 123–124
  301. Andriopoulou, Vera; Kondyli, Fotini Ships on the Voyage from Constantinople to Venice. The Syropoulos Project. The Institute of Archaeology and Antiquity of the University of Birmingham. Архивировано из первоисточника 17 декабря 2012. Проверено 9 марта 2009.

Источники


Wikimedia Foundation. 2010.

Смотреть что такое "Византийский флот" в других словарях:

  • Византийский роман — существовал в XII XV веках, первоначально в форме подражания греческому роману (XII век), затем развившись в локальный вариант рыцарского романа европейского образца. Большинство из них написано так называемым политическим размером… …   Википедия

  • Византийский шёлк — Византийское ш …   Википедия

  • Византийский огонь — Использование греческого огня. Миниатюра Мадридского списка «Хроники» Иоанна Скилицы. Греческий огонь (или Жидкий огонь, греч. ὑγρός πῦρ)  горючая смесь, применявшаяся в военных целях во времена Средневековья. Впервые была употреблена… …   Википедия

  • Леонтий (византийский император) — В Википедии есть статьи о других людях с именем Леонтий. Леонтий …   Википедия

  • Фока византийский император — византийский император (602 610). Когда среди армии, стоявшей лагерем за Дунаем, вспыхнуло в 602 г. восстание против имп. Маврикия, возбудившего неудовольствие своей бережливостью и попыткой ввести строгие военные преобразования, буйные солдаты… …   Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

  • Михаил, византийский император — Михаил имя нескольких византийских императоров. Когда в 811 г. булгарский хан Крум разбил наголову византийцев и император Никифор I погиб на поле битвы, а сын его, Ставратий, хирел от полученной им неизлечимой раны, недруги последнего,… …   Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

  • Фока (византийский император) — В Википедии есть статьи о других людях с именем Фока (значения). Фока греч. Φωκᾶς лат. Flavius Phocas Augustus …   Википедия

  • Фома византийский самозванец — самозванец в византийской империи IX го века, быть может, славянского происхождения. При императоре Льве V он командовал отрядом на византийской службе. В царствование Михаила II (820 829) он выступил с притязаниями на царскую власть, имея… …   Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

  • Византийская империя — лат. Imperium Romanum Orientale греч. Βασιλεία Ῥωμαίων Империя …   Википедия

  • Русско-византийская война 941—944 годов — Использование «греческого огня» …   Википедия

Книги

  • Византийский флот, Джесси Рассел. Эта книга будет изготовлена в соответствии с Вашим заказом по технологии Print-on-Demand. High Quality Content by WIKIPEDIA articles! Византийский флот являлся военно-морскими силами… Подробнее  Купить за 1125 руб


Поделиться ссылкой на выделенное

Прямая ссылка:
Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

We are using cookies for the best presentation of our site. Continuing to use this site, you agree with this.