Фолькс-хистори


Фолькс-хистори

Фолк-хи́стори или фольк-хи́стори[1] (также фолк-история, псевдоистория, параистория, анти-история, поп-история,[2] история для народа[3], масс-история,[4] самодеятельная история,[5] и др.) — обобщённое название совокупности претендующих на научность, но не являющихся научными литературно-публицистических трудов и идейно-теоретических концепций на исторические темы, созданных, в основном, непрофессионалами с позиций негационизма.[6] Термин имеет российское происхождение и употребляется, как правило, применительно к российским и постсоветским реалиям.[6]

История

Возникновение фолк-хистори как явления относят к постперестроечному периоду в СССР/России и тогдашней[7] волне ревизионистских книг и публикаций в периодике, направленных на «разоблачение» исторической науки. Эта волна берёт своё начало в середине-конце 1980-х годов,[8] достигает пика популярности к середине-концу 1990-х[9] и продолжает стабильно её удерживать и в наши дни.

Среди предшественников фолк-хистори иногда называют историка Льва Гумилёва[10][11], пассионарная теория этногенеза которого (а также многие частные выводы) жёстко критикуются многими коллегами-историками[12][13]. Эксперты считают,[14] что Гумилёв, сам оставаясь в рамках исторической науки, тем не менее[15]

« ...подготовил почву для бурного произрастания разнообразных творцов псевдоисторического бреда... с необходимой аудиторией потребителей их продукции. Без него ни первые не были бы столь самоуверенны, ни вторые столь многочисленны. Ибо Л. Гумилев своим авторитетом как бы санкционировал произвольное обращение с историей. »

Из других кандидатов в предшественники упоминаются писатели Валентин Пикуль[16] и Владимир Чивилихин («Память» и др.),[15] поэт Олжас Сулейменов («Аз и Я»).[15]

В широкое употребление в профессиональной среде историков понятие вошло c 1999 года после состоявшейся тогда 21 декабря на историческом факультете МГУ специально организованной представительной конференции, собравшей за круглым столом более 400[17] ведущих специалистов МГУ, РАН и др.[5][18] Ныне изучению феномена фолк-хистори посвящаются разделы учебно-методических пособий вузов по соответствующему курсу для студентов специальности «История»,проводятся научно-методические семинары,[19] понятие входит в словари исторических терминов.[20]

Термин, признаки

Авторство термина приписывается[21][22] кандидату исторических наук, главному редактору журнала «Русское средневековье» Дмитрию Володихину (МГУ).[23] Для анализирующих явление российских публикаций 1990-х годов был более характерен вариант «фольк-хистори»; в наше время термин преимущественно употребляется в форме «фолк-хистори» без мягкого знака. Володихин в последние годы также перешёл на второй вариант.

Среди самих, как их называют, «фолк-хисториков»[24] единого самоназвания нет. Часть из них считает себя полноправными историками, другая часть называет своё занятие «альтернативной историей» в нетрадиционном значении (о разнице см. ниже), противопоставляя её общепринятой истории, то есть всё-таки признавая факт маргинальности своих идей, третья же часть приняла термин «фолк-хистори».[25]

Фолк-хистори часто понимается как особый литературно-публицистический жанр масс-культуры[16][17], обладающий следующими признаками:[7]

  • сюжет строится по художественным законам беллетристики, что предполагает тенденциозный отбор лишь тех подробностей, которые укладываются в изначально заданные автором рамки концепции; часть фактов при этом откровенно додумывается, происходит фальсификация истории;
  • при этом сохраняется «наукообразие» и декларируется цель именно научного опровержения устоявшихся традиционных представлений о предмете; произведение в жанре фолк-хистори мимикрирует под научное — чем в корне отличается от литературного жанра альтернативной истории;
  • настрой на сенсационность; отрицание и/или игнорирование твёрдо установленных наукой фактов;
  • нарочитая скандальная грубость изложения, апломб, нападки и «разоблачения» предполагаемого заговора традиционных («официальных») историков;
  • стремление поразить читателя масштабами предполагаемых «подтасовок» и «сокрытия правды», глобальность, призыв к коренной ломке представлений о модели всемирной и отечественной истории;
    Всевидящее Око, символ иллюминатов, на долларе США. Конспирологический образ, активно обсуждаемый, в том числе, в произведениях фолк-хистори
  • часто проводятся явные параллели с современностью; тексты носят публицистический характер «на злобу дня», порой гранича с памфлетом, пытаются «обосновать» те или иные предлагаемые авторами актуальные политические идеи, служат им пиаром.

Как правило, произведения в жанре фолк-хистори создаются далёкими от профессиональной исторической науки лицами — и потому не содержат подробностей их собственных архивных исследований. Фактически это компиляции из прочитанной тем или иным автором литературы и прессы,[26] особенно «жёлтой». Часто в поиске оправдания автор произведений фолк-хистори утверждает, что «его преследуют за правду», «архивы закрыты», «засекречены», «всё важное уничтожено, но удалось раздобыть единственный экземпляр» и проч.

На это накладываются ограниченные временны́е рамки: если историк занимается одной выбранной темой долгие десятилетия, это его профессиональная специализация, у автора же фолк-хистори зачастую нет времени на детальное знакомство с надлежащим объёмом фактуры по предмету, он не может себе такого позволить технологически, так как выпуск очередных сенсационных разоблачений ставится на поток. Из-за этого на подтасовки исторических фактов накладываются ляпы из-за незнания автором всей подоплёки, невладения темой, а порой и невнимания к деталям.

Статус и цели

Дмитрий Володихин подразделяет совокупность трудов, касающихся истории, на три вида: высокую (академическую) историю, популярную (беллетризированную) историю и фолк-хистори:[7]

« Для того чтобы воспринимать исторические факты и процессы во всей их сложности, всегда требовались хорошее образование и хорошие умственные способности. Из-за этого историю можно причислить к элитарной сфере знания.

Но помимо высокой истории для интеллектуалов из века в век существовала её сестричка, субретка рядом с трагической героиней. Жаждущих любителей насладиться бурлением придворных страстей, рыцарскими походами, битвами патриотизма и всевозможными тайнами завлекает популярная, беллетризованная история. И нет в ней ещё ничего плохого: популярная история несёт просветительскую функцию. Дюма или Пикуль — это весело и поучительно.

Если история-первая — игра ума и наука для королей, история-вторая — учёба и забава для любителей. Но существует история-третья, играющая роль куртизанки, игрушка для толпы, чтиво охлоса. Условно её можно назвать фолк-хистори.

»
Венера Арлезианская, отреставрированная в XVII веке Франсуа Жирардоном. При раскопках её рук найдено так и не было. Чтобы сделать статую более похожей на Венеру, скульптор вложил ей в левую руку зеркало, в правую — яблоко.[27]

Существуют и иные статусные классификации — в частности, подразумевающие под «популярной историей» не историческую беллетристику (Дюма, Пикуль и др.), а популяризацию науки, научно-популярную историю, изложение несложным языком достоверных и признанных научных фактов, идей, концепций, гипотез. Но в обоих случаях фолк-хистори отличается принципиально: последняя претендует на научный подход, на то, чтобы её считали не тем, чем она является, — а наукой.

Основная черта фолк-хистори и характерная примета жанра — преднамеренность искажения фактов, игры с датами, цифрами, событиями. Этим она отличается от исторического фэнтези. Как замечает писатель, сотрудник Института военной истории МО РФ Алексей Исаев, фолк-хистори пытается объяснить исторические события с точки зрения бытовой логики.[28] В занимательной форме она перерабатывает для массовой аудитории исторические атрибуты; занимательность, в свою очередь, обеспечивает кассовый успех. Имена, даты, географические названия и ландшафты в такой ситуации лишь антураж, декорация, имитирующая научность.[7]

Среди целей такого подлога — самопрезентация и утверждение маргинальных идей и персон, неспособных по разным причинам утвердиться в рамках традиционной академической истории; попытка (иногда искренняя) дать простые ответы на сложные этнополитические вопросы современности; а также коммерческий интерес, способ заработка.

Раскрученные псевдоисторические теории склонны издаваться и переиздаваться в виде многолетних серий произведений жанра и, как правило, имеют устойчиво большие тиражи и коммерческий успех, заведомо и многократно превышающие скромные достижения реальных трудов по академической истории. Например, томский книготорговец Сергей Дьяков, рассказывая о предпочтениях покупателей, свидетельствует:[29]

« Собственно историей интересуются единицы... Народ больше тяготеет к т.н. фолк-хистори... Приходится идти на поводу у потребителя. Всё-таки – магазин, а не моя личная библиотека. »

Классификация

Сообщество «фолк-хисториков», в свою очередь, обычно подразделяют на несколько групп. Отмечается, что эти группы находятся на неодинаковом удалении от «центра» — какие-то ближе, какие-то дальше от него. Есть и ряд пограничных поджанров, содержащих лишь некоторые, но не все, элементы фолк-хистори.[30]

  1. Классический «центр» фолк-хистори базируется на экспансии представителей точных наук в гуманитарную сферу, это «физики», занявшиеся «лирикой». Они как правило интересуются контрфактическим моделированием исторической реальности.
  2. Вторая по значимости группа — националисты, олицетворяющие подъём национального самосознания в постсоветскую эпоху. Главной своей задачей они видят обеспечение «своих» этносов более древней и героической историей, которая «до сих пор скрывалась».
  3. Третья разновидность фолк-хистори — «игровая история», история тайн и загадок. Она образовалась на стыке наименее качественной научно-популярной литературы и литературно-философских идей постмодернизма. Фактически происходит моделирование истории по принципам арт-проекта — с той, однако, разницей, что такая фолк-хистори, как и всякая другая, претендует на ультимативную истинность своих построений взамен традиционных.
  4. На периферии фолк-хистори находятся попытки обоснования с помощью своеобразно понимаемой истории каких-либо актуальных политических или философских концепций, идей с целью манипуляции сознанием. В интерпретации подобных «хисториков» исторические факты играют роль лишь удобного набора кубиков. Эта категория, как и националисты, наиболее склонна к искажениям истории до неузнаваемости в случае конфликта с отстаиваемой идеей.

В качестве пограничных по отношению к фолк-хистори поджанров выделяются бульварный авантюрный роман и ретро-детектив.[16]

Персоналии

Список персоналий, которые, по мнению исследователей феномена фолк-хистори (в том числе не являющихся историками), публикуют или публиковали работы в этом жанре.

Имя Образование/вехи биографии Примеры произведений Сайт АИ
Анатолий Фоменко,
Глеб Носовский
математики «Новая хронология» [5] [7][17][11]
[31][10]
Виктор Суворов (Резун) экс-сотрудник ГРУ, перебежчик «Ледокол», «Беру свои слова обратно» и др. [6] [3][31]
[8][32]
Александр Бушков писатель, автор детективов и фэнтэзи «Россия, которой не было: загадки, версии, гипотезы» и др. [7] [7]
[11][9][10]
Александр Асов писатель издание и комментарии к «Велесовой книге», «Песни птицы Гамаюн» [8] [33][11]
Мурад Аджи (Аджиев) экономист «Мы — из рода половецкого!», «Полынь половецкого поля» и др. [9] [17][34][15]
[31][11][10]
Виктор Кандыба гипнотизёр «Запрещённая история», «Загадки и тайны тысячелетий» и др. [10] [7][34][9][10]
Юрий Петухов писатель-фантаст «Русы древнего Востока», «Русская Хазария», «Норманны. Русы Севера.» и др. [11] [35][36][37]
Эдвард Радзинский драматург «Сталин», «Николай II: жизнь и смерть», «Распутин: жизнь и смерть», «Наполеон: жизнь после смерти» и др. [12] [17][34][3]
[11][16]
Юрий Мухин инженер-металлург «Убийство Сталина и Берия», «Тайны еврейских расистов», «Катынский детектив» и др. [13] [38][39]
[40][41]
Владимир Щербаков[42] писатель-фантаст «Всё об Атлантиде», «Встречи с Богоматерью», «Тайны Эры Водолея» и др. [14] [17][9][10]
Валерий Чудинов физфак МГУ, философ «Тайные руны древней Руси», «Вернём этрусков Руси» и др. [15] [43][44]
Вадим Кожинов литературовед, критик («„Черносотенцы“ и революция», «История Руси и русского слова» и др. [16] [17] [45]
Алексей Широпаев художник-реставратор «Тюрьма народа: русский взгляд на Россию» и др. [17] [46]
Николай Шахмагонов полковник запаса, сын литсекретаря Михаила Шолохова «Екатерина Великая и Потёмкин в любви и супружестве, в борьбе за Кубань и Крым», «Наш Суворов» и др. [18] [17][34][9]
Игорь Бунич военный переводчик «Золото партии», «Операция „Гроза“. Кровавые игры диктаторов» и др. [19] [3][11]
В список включены персоны, удовлетворяющие критериям значимости, о которых в источниках говорится как о причастных к фолк-хистори.

Оппоненты

Виктор Шнирельман, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН, в подготовленном для Московского бюро по правам человека аналитическом докладе «Мифы современного расизма в РФ» пишет:[47]

Викинг в рогатом шлеме. Пример ложного стереотипа: нет ни одного исторического подтверждения, что викинги носили такие шлемы.[48]
« Мало кто из специалистов симпатизирует этой деятельности [фолк-хистори] и лишь единицы соглашаются в ней участвовать. Подавляющее большинство российских ученых рассматривают подобные выступления как «извращение истории» и стараются их не замечать, либо изредка высказывают своё возмущение. »

Тем не менее среди видных учёных можно назвать достаточно много активных оппонентов фолк-хистори. Это декан исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова Сергей Карпов, исследователь новгородских берестяных грамот, академик РАН Валентин Янин, член-корреспондент РАН, историк Леонид Милов, доктор исторических наук, археолог, эллинист Геннадий Кошеленко, академик Российской академии образования Игорь Бестужев-Лада, доктор физико-математических наук, астроном Юрий Ефремов, доктор исторический наук, президент ассоциации «История и компьютер» Леонид Бородкин, академик РАН, доктор исторических наук, китаист Владимир Мясников, академик РАН, лауреат Государственной премии России, лингвист Андрей Зализняк и другие.[17]

Со стороны подавляющего большинства историков проявления фолк-хистори получают резко негативные оценки. Например, доктор исторических наук Юрий Афанасьев открыто заявляет о «новой хронологии»:[49] «Это шарлатанство, цель которого — извлекать прибыль. Нас запутывают». А «Новый исторический вестник» отзывается о фолк-хисториках как о «франкенштейнах от истории».[8] Тем не менее «Литературная Россия», отмечает, что среди наблюдателей, впрочем, нет полного единства по вопросу о статусе фолк-хистори, о том, опасна она или нет:

Одни уверяют, что она [фолк-хистори], являясь одним из жанров массовой литературы, совершенно безобидна, ни на что не претендует, кроме как развлечь читателя. Другие считают, что в большинстве случаев квазиисторическая литература может негативно влиять на историческое самосознание человека, искажать, оглуплять его мировоззрение.

Колодяжный И. Разоблачение фолк-хистори. — Литературная Россия, № 11. — 17 марта 2006 года.

Доктор исторических наук, профессор Государственного университета «Высшая школа экономики» Игорь Орлов идёт ещё дальше:

Для нас, историков, это явление не новое. Я не понимаю, зачем вообще «бить в колокола» по этому поводу. Я считаю, что Гумилёв, Фоменко, Бушков вывели из спячки российскую историческую науку… Им всем надо сказать спасибо за то, что они взбудоражили историческую мысль… Вспомним славянофилов, которые также в массе были литераторами и философами. Мы же не критикуем их за непрофессионализм. Между тем, они разбудили общественную мысль, подтолкнули западническое движение. Почему бы и нет? Другое дело, что не надо раздувать вокруг этого ажиотаж… Люди делают деньги.

Назаров О. Игорь Орлов: «Интерес к истории у меня начался с Пикуля». — Умники и умницы, 26 сентября 2001 года.

Вадим Нифонтов («Правая.ру») подытоживает:

Если наша тысячелетняя история не может быть рассказана как анекдот или как детектив, то вряд ли её можно будет изложить и в виде героического предания. Или если последнее удастся, то будет оно выглядеть, скажем так, не вполне убедительно.

Нифонтов В. Между пафосом и анекдотом. — Правая.ru, 16 июня 2006 года.

Причины явления

В отличие от общемировой исторической науки, в СССР благодаря идейно-политическому руководству партии наблюдалась, поддерживалась, преподавалась и целенаправленно насаждалась единая линия в отношении к историческим событиям, смене формаций и проч. — исторический материализм, истмат. В том числе существовал единый дискурс в теоретическом изучении альтернативности исторического развития.[50] Иные — не утверждённые — подходы, идеи, концепции вне зависимости от их научной состоятельности достаточно жёстко отсекались, а их носители порой подвергались остракизму (как один из примеров в исторической науке см. статью о Михаиле Гефтере).

Лауреат Нобелевской, Ленинской и трёх Сталинских премий, Герой Социалистического Труда, академик Лев Ландау сформулировал, что «в Советском Союзе существуют науки естественные, неестественные и противоестественные», подразумевая под последними идеологию.[15] Об этом же свидетельствует известная строчка поэта-шестидесятника Бориса Слуцкого «что-то физики в почёте, что-то лирики в загоне». Профессор Массачусетского технологического института (МТИ), советолог Лорен Грэхэм указывал на[51]

« …наличие системы контроля Коммунистической партии над интеллектуальной жизнью, системы, оставляющей больше свободы для инициативы в сфере науки, нежели в сфере политики. […] Учёным отказывали в их праве оценивать ценности научной теории. Всё возрастающий политический характер, который принимает наука <в СССР>, не может быть оправданием для введения контроля над оценкой адекватности конкурирующих научных объяснений. Решающее слово здесь должно принадлежать учёным. »

Не получая возможности быть открыто обсуждёнными в научном сообществе и обрести своё место и судьбу в рамках научной дискуссии, некоторые идеи в гуманитарных областях оказывались загнанными «в подполье»[52] в положении неприкаянных — и находили свою аудиторию и последователей частным образом, посредством полулегального размножения печатных экземпляров соответствующих текстов средствами копирования (см. самиздат). Поскольку распространялись такие концепции фактически уже по законам масскульта, чем нетрадиционнее, глобальнее и скандальнее каждая из подобных идей оказывалась, тем большую популярность она в итоге получала. Такое положение привело к относительной консервации академической советской науки, закономерному отрыву её от общемировых процессов (см. Soviet historiography и Suppressed research in the Soviet Union(англ.)), — что особенно ярко стало проявляться в последние годы существования СССР и в постсоветский период, когда идеологические ограничения внезапно, резко и одномоментно были сняты.

Нахождение «в народе» массы не верифицированных научным сообществом, плохо осмысленных, «полупереваренных» идей и концепций создало первичную питательную почву для некритического положительного восприятия де-факто любой уже открыто публикуемой информации, не укладывавшейся (или считавшейся не укладываемой) в прежде официальные рамки. Больше того, сам факт отсутствия научного признания той или иной теории, а тем более борьбы с ней в академической среде, если таковая была (или представлялась её адептами как имевшая место), заметной частью аудитории стал трактоваться как бонус в пользу её истинности.

Это привело к образованию после развала СССР настоящей волны псевдонаучной литературы, прежде всего касающейся области общественных наук, особенно истории, — как обладающих менее очевидным и подверженным большей идеологизации «порогом вхождения». Позже такое явление и получило название фолк-хистори.

Общемировой контекст

За пределами СССР, где послевоенная эволюция общественных наук и, в частности, истории протекала и протекает более плавно, для подобной волны и, соответственно, её особого названия, не было и нет оснований: сенсационные теории, не прошедшие установленных процедур верификации научным сообществом, там, как правило, находятся в непересекающихся с наукой сферах — жёлтых СМИ, а также псевдонауке и паранауке, деликатно называемых «неакадемической историей» (англ. non-academic history). Последние имеют свою достаточно большую и устойчивую аудиторию, однако попытки с их стороны «расширить рамки» науки, дискредитировать академическую историю, а тем более монополизировать научный дискурс, хоть и предпринимаются (см., например, статью об Иммануиле Великовском или о псевдосредневековом трактате Якова из Анконы, сочинённом оксфордским профессором Дэвидом Сэлбурном), но к революционным изменениям взглядов общества не приводят.

Неверно, однако, полагать, что таковых не происходит вовсе. Процесс постепенного снижения авторитета науки[53] и возникновения новых барьеров, отчуждённости между академической наукой и остальным обществом — общемировой.[54][55] В этом смысле показательно, в частности, возникновение шельмующего интернет-мема «британские учёные» — о тиражируемых прессой со ссылкой «на учёных» околонаучных фактах, которые, как правило, курьёзны, нелепы или фантастичны настолько, что никто не берётся их перепроверять. Представители фолк-хистори стремятся показать свою причастность к высокой науке, а те, кто к ней действительно причастен, инстинктивно отталкиваются от такого соседства.

Но с финансовой точки зрения более крепкий мир массовой культуры даёт больше возможностей. Поэтому вместо естественного разделения социальных функций между двумя различными ветвями сообщества гуманитариев происходит агрессивное вытеснение… фундаментальной научной истории с её естественных позиций.

Володихин Д. Феномен фольк-хистори // «Отечественная история», — № 4, — 2000.

Как следствие, историческая наука в настоящее время переживает кризис, смену парадигм — как на постсоветском пространстве, так и на Западе. В частности, заведующий отделом Азии и Африки ИНИОН РАН, заместитель главного редактора журнала «Востоковедение и африканистика (зарубежная литература)», завкафедрой общественных наук Высшей школы телевидения МГУ Андрей Фурсов, говоря о современной мировой науке и её перспективах, отмечает, что она — прежде всего теория и прогнозирование — превращается в кастовое занятие части верхов; «внизу» же остаются эмпирические штудии, «игра в бисер» с сильным иррациональным оттенком, фолк-наука, — и особенно всё это касается истории.[54]

Происходит постепенный постмодернистский переворот в иерархии между литературным и нелитературным: беллетризация знания иррационализирует научно-исторический анализ.[56] Большая часть системы исторического знания постепенно погружается в среду массовой культуры — и явление фолк-хистори отражает этот процесс. Порой осведомлённые о наличии термина русскоязычные полемисты причисляют к жанру фолк-хистори и произведения некоторых западных авторов — например, «Код да Винчи» Дэна Брауна,[3] «Утро магов» о «копье Лонгина» Жака Бержье и Луи Повеля[57] или «Народное государство Гитлера: грабёж, расовая война и национальный социализм»[58] журналиста Али Гётца,[59] как пример «игры в бисер» приводится «Маятник Фуко» Умберто Эко.[10]

О причинах фолк-хистори как явления один из ведущих специалистов России по истории древних славян, доктор исторических наук Сергей Алексеев (Московский гуманитарный университет) делится таким мнением:[24]

« Беда не в отсутствии научных трудов, беда – в их непопулярности. Перечислит ли обыватель навскидку академиков, занимающихся древней и средневековой историей славян? Зато не сомневаюсь, что любой завсегдатай книжных магазинов навскидку назовет с десяток творцов «фолк-хистори» на ту же тему. Потому важнейшая задача науки – научиться писать человеческим языком, быть понятной и доступной. Не просто превосходить мошенников интеллектуально (умный читатель, замечу, это уважает), а «забивать» их при необходимости на их же территории. Иначе мы потеряем здравое историческое сознание напрочь. [...]

С одной стороны, мы плотнее вошли в мировой научный контекст, избавились от «единственно верного» учения, стали писать свободнее, а иногда даже честнее. Честнее, по крайней мере, с точки зрения собственных выводов и воззрений. Я принадлежу к первому поколению историков, вообще не знавших идеологической цензуры... О наших «фолк-хисториках» я уже сказал и повторяться не хочется. У научного сообщества, да и у общества вообще, нет лекарства от «альтернативщиков». Более того, имею основания считать, что и не будет. Источник спекуляций – подрыв доверия к учёным («Вы нас столько лет обманывали!»). А много и других бед – низкие заработные платы, отсюда же падение престижа науки и уровня высшего образования.

»

В странах экс-СССР

Шестая страница учебника «История Украины» для 7 класса средней школы (2005).[60] Украинский народ древнее кроманьонцев.

Поскольку официальная историческая наука старается блокировать фолк-хисторикам все адекватные науке площадки для самовыражения на федеральном российском уровне, создавая своеобразный «санитарный кордон» и ставя диагнозы, фолк-хистори вытесняется на уровень регионов. Исследователи отмечают,[61] что процесс экспансии «альтернативщиков» стал затрагивать и учебную литературу, включая школьные пособия.

В республиках России, а также экс-СССР[58] и странах бывшего социалистического лагеря[15] этот процесс порой находит понимание, пользуется благосклонностью и содействием местных национальных элит и властей, заинтересованных в формировании представлений о героической истории своих этносов. В связи с необходимостью упрочения этнократии возник политический заказ на подобную продукцию.[44][10] Например, на Украине в «этногенезе» украинцев, по мнению учёных-участников круглого стола «Мифологизация происхождения украинцев», состоявшегося в Киево-Могилянской академии,[62] преуспели Юрий Каныгин, Сергей Плачинда, «народный академик» Юрий Шилов и др. По свидетельству еженедельника 2000.net.ua, причисляющего подобные исследования к жанру фолк-хистори, процесс экспансии последней там происходит так:[63]

Создаются новые школьные учебники для будущих «сознательных» граждан. В масс-медиа публикуются материалы на злободневные исторические темы, рассчитанные на формирование определённой позиции граждан у аудитории. Не стоит вдаваться в то, плохо это или хорошо, главное — у народа формируется стереотип «лживой» советской истории и «честной» новой украинской. […] При этом прослеживается удивительная закономерность. Авторы почему-то обращают внимание только на выдающихся персонажей, записывая их скопом «до свого куреня». Тут и великие полководцы, и древние строители неизвестных городов, и изобретатели плавки железа… Нет бы кого-нибудь из негодяев к себе приписать!

Некоторые идут ещё дальше. Например, украинкой стали называть королеву Франции Анну Ярославну.[64][65] Доктор филологических наук Пётр Кононенко в своём учебнике «Українознавство» отождествляет князя Кия с Аттилой и пишет, что[66]

самі протоукраїнці творили життя у згоді зі своїм зовнішнім і внутрішнім світом. А той світ був глибоким, як сама історія, представники якої ще в давнину вважали скіфів-українців найпершим народом у світовій генеалогії.

В статье Валерия Бебика, доктора политических наук, проректора университета «Украина» и главы Всеукраинской ассоциации политических наук, опубликованной в газете Верховной Рады «Голос Украины», при помощи обоснования «родства» украинцев с любыми народами, когда-то жившими на территории современного украинского государства, утверждается украинство Будды.[67] Переиздававшийся четыре раза учебник по истории Украины для учащихся 7-го класса средней школы, одобренный министерством образования Украины, повествует детям о том, что[68][69]

Найдавнiшний перiод в iсторїї українського народу — стародавнiй — тривав понад 140 тис. рокiв,

утверждая тем самым существование украинского народа ещё до появления кроманьонцев.

Кандидат исторических наук, пресс-секретарь президента Казахстана, гендиректор АО «Комсомольская правда — Казахстан»[70] Асылбек Бисенбаев делится описанием подобных реалий (чуть меньшего масштаба) в Казахстане:[71]

На страницах ряда казахских изданий шла ожесточённая битва за Чингиз-хана. Некоторые исследователи всерьёз доказывают, что Чингиз-хан был казахом на том основании, что участниками курултая, провозгласившего его ханом, были кияты, меркиты, аргыны, жалаиры. Если следовать этой логике, то величайший казахский полководец Чингиз-хан разрушил казахский же Отрар. И мы сразу же заходим в тупик.

Бисенбаев выделяет[71] среди основных тезисов националистической, близкой к шовинизму фолк-хистори общий алгоритм: вокруг истории соответствующего этноса вращается вся мировая история; этот народ самый древний, самый изобретательный, именно он дал знания другим народам; этот народ — центр духовности, ибо он дал другим цивилизациям и начатки религии. И всё это строится на отрицании официальной науки, обвинение её в умышленном искажении «правды». По его мнению, таким образом происходит искусственная легитимизация новых государств, режимов и территориальных границ.

В каждой республике рождается плеяда собственных националистически настроенных фолк-хисториков местного масштаба, которые в конкурентной борьбе и соратничестве между собой обзаводятся своими фан-клубами. Слово «фолк-хистори» становится понятием-клише, которым различные фолк-хисторические группировки могут перебрасываться, клеймя друг друга (литовско-белорусский пример). В некоторых случаях последователи того или иного фолк-хисторического учения объединяются в кружки, общества, общественные организации.

Одним из многих упоминаемых в СМИ примеров может служить татарское сообщество булгаристов «Булгар аль-Джадид».[22] Наиболее значимой акцией этого движения стал собравший более трёхсот человек митинг на Центральном стадионе Казани 23 октября 1988 года, на котором было принято обращение к тогдашнему руководству Татарии с просьбой переименовать татар в булгар. Газета «Звезда Поволжья» констатирует возникновение на основе фолк-хисторических концепций особого рода квазирелигий.[22]

См. также статью: Свидомые

Перспективы

На федеральном российском уровне «мир фолк-хистори», по мнению исследователей, к настоящему времени также разросся и зажил своей отдельной жизнью, во многом пародируя жизнь академической науки. Произошла внутренняя самоорганизация сообщества, появились зачатки группового самосознания. В этом мире существуют свои параллельные авторитеты, одни авторы с уважением цитируют других, ссылки из одних трудов перекочёвывают в другие, из-за принципиально несогласуемых глобальных «теорий происхождения всего» возникают естественные перепалки. Кандидат исторических наук, доцент Глеб Елисеев уже в 1998 году констатирует, что «для независимого наблюдателя сообщество „фолк-хисториков“ больше всего напоминает цирк[72]

Впрочем, с 2000-х годов стали раздаваться и первые голоса о том, что общество постепенно пресыщается «альтернативщиной», что происходит или скоро произойдёт спад интереса и пик её популярности прошёл.[50] «Показательно: наиболее популярный в России историк жанра „фольк-хистори“ Э. Радзинский в 2006 году выпустил только одну свою новую книгу!»[73] — с удовлетворением замечает Татьяна Илларионова, доктор философских наук, профессор Российской академии государственной службы при президенте РФ, член Общественной палаты РФ. Что следует отметить отдельно, такие голоса порой принадлежат и самим фолк-хисторикам. Например, Вадим Кожинов в «Новом мире»[74] отмечает

« ...несостоятельность очень популярного лет десять назад «альтернативного» подхода к истории, который выражает социальные, политические, моральные и т. п. взгляды использующих его авторов, но бесплоден в качестве инструмента познания… когда существеннейшие исторические явления оцениваются в свете каких-либо «альтернатив»… сопоставляются, сравниваются не сами явления истории, а сугубо «оценочные» (отрицательные или положительные), пристрастные представления о них «альтернативно» мыслящего автора. »

Наблюдается и определённая встречная «пробуксовка» в исторической науке, отсутствие творческого развития уже разработанного и принципиально новых разработок. Учёные констатируют такое состояние к концу 1990-х годов, хотя и отмечают при этом, что тема далеко не исчерпана.[50] При этом директор Института российской истории РАН, академик Андрей Николаевич Сахаров отвечает на вопрос о необходимости научной экспертизы псевдоисторических «учебников» так:[75]

« Не стоит тратить время. Но я хочу заметить, что никакой экспертизы учебников мы проводить не собираемся. В условиях свободной России это невозможно. »

Цитаты фолк-хисториков

Александр Бушков, «Россия, которой не было: загадки, версии, гипотезы»:[76]

Те, кто привык механически принимать на веру всё, о чём гласят толстые, умные, написанные учёным языком книги, могут сразу же выбросить сей труд в мусорное ведро. «Россия, которой не было» рассчитана на другую породу людей — тех, кто не чурается дерзкого полёта фантазии, тех, кто старается доискаться до всего своим умом и рабскому следованию авторитетам предпочтёт здравый смысл и логику.

Игорь Бунич, «Хроника Чеченской бойни и шесть дней в Будёновске» (по поводу своих предыдущих историко-публицистических работ).[77]

Меня часто упрекают в том, что в своих книгах я ни на кого не ссылаюсь. Видимо, критикующие не понимают, что я пишу для массового читателя, а не докторскую диссертацию.

Бочаров Л., Ефимов Н., Чачух И., Чернышёв И., «Заговор против русской истории (факты, загадки, версии)»:[78]

В традиционной исторической науке преобладает строго определённый, заранее заданный и, можно сказать, субъективный подход к осмыслению событий прошлого.

Андрей Балабуха, «Когда врут учебники истории. Прошлое, которого не было»:[79]

Забудьте, чему вас учили в школе. Не верьте «профессиональным» историкам. Не считайте учебники истиной в последней инстанции. История никогда не была точной наукой — она перенасыщена мифами… Вымышлены подвиги и Сусанина, и «героев-панфиловцев». Все было совсем иначе.

Пётр Золин, «Историология (историософия, историоведение…)»:[80]

Каждый человек вправе иметь и имеет свои представления о прошлом, вправе доказательно защищать их. Хотя специалисты об этом прошлом могут приводить очень убедительные группы доказательных фактов. Но чего греха таить?! Многие люди не верят и не будут верить специалистам, если доказательные факты затрагивают какие-то очень важные для этих людей ценности.

Сергей Переслегин:[81]

Как должен поступить в этой ситуации честный историк-исследователь? Очень просто — заменить привычную концепцию единственной истории и однозначного прошлого моделью, в которой рассматривается совокупность альтернативных историй, а затем перейти к совместному описанию всех таких историй. И не надо бояться, что в каких-то из них не было монголо-татарского ига, а в других день 25 октября 1917 года будет значиться днём начала атомной войны.

Мурад Аджи, «Моя горькая-горькая „фолк-хистори“»:[25]

Могу утверждать, поле для «неполноценных», или «фолк-хистори», распахали функционеры ЦК КПСС, они подготовили наш успех. Ведь главным их продуктом были остепенённые историки, которые сегодня называют себя «специалистами», я имею в виду в первую очередь историков партии, этих недоучек, никогда не рисковавших карьерой ради науки, не стремившихся открыть её неизвестные страницы, людей, которых устраивала официально дозволенная информация, другой они чурались… Мои книги появились потому, что их появления потребовало общество.

Родственные понятия

Фольклорные

Зарубежные

  • Нацистский оккультизм
  • Catastrophism(англ.)
  • Counterfactual history(англ.)
  • Critical theory(англ.)
  • Ethnocentrism(англ.)
  • Historical fiction(англ.)
  • Historical whodunnit(англ.)
  • Historiography and nationalism(англ.)
  • Neo-völkisch movements(англ.)
  • Literary forgery(англ.)
  • Nouvelle Droite(англ.)
  • Perspectivism(англ.)
  • Post-structuralism(англ.)
  • Primordialism(англ.)
  • Pseudoarchaeology(англ.)
  • Pseudoscientific metrology(англ.)
  • Reconstructionism(англ.)
  • Romantic nationalism(англ.)
  • Social criticism(англ.)
  • Völkisch movement(англ.)
  • Wainscot (fiction)(англ.)

См. также

Примечания

  1. Образовано в виде лексической кальки от англ. folk history, причём в самом английском языке это сочетание обозначает «народные предания, сказания» (см. примеры: [1], [2], [3]).
  2. Друзьям истории. — Автопилот, № 06 (147) — июнь 2006 года.
  3. 1 2 3 4 5 Балод, А. Восемь ножей в спину науке, которая называется «история». Сетевая Словесность (23 ноября 2005 года). Проверено 27 марта 2009.
  4. Колодяжный, И. Масс-история. Литературная Россия (27 октября 2006). Проверено 27 марта 2009.
  5. 1 2 Конференция, посвященная проблеме фольк-хистори // Международный исторический журнал. — 1999. — № 6.
  6. 1 2
    « В середине - второй половине 90-х гг. в России появилась огромное количество квазинаучных трудов по истории, созданных людьми, далекими от профессиональных занятий исторической наукой... В трудах псевдоисториков названного периода (совокупность литературы подобного рода получила наименование «фольк-хистори»)... историческая наука подвергается самой агрессивной критике, читателя всячески убеждают, что историки-профессионалы несостоятельны в своем ремесле и падки на умышленные фальсификации. »
    Володихин, Д. Феномен фольк-хистори // Отечественная история. — 2000. — № 4.
  7. 1 2 3 4 5 6 7 Володихин, Д., Елисеева, О., Олейников, Д. Два слова о монстрах // История России в мелкий горошек. — М.: Мануфактура: Единство, 1998. — 246 с. — ISBN 5-900032-04-3
  8. 1 2 3 Киличенков, А. Солонин М.С. 22 июня, или Когда началась Великая Отечественная война. М.: Яуза, Эксмо, 2006. - 512 с. // Новый исторический вестник. — 2007. — № 1(15).
  9. 1 2 3 4 5 Володихин, Д. Место «новой хронологии» в фолк-хистори ((Доклад на конференции "Мифы "новой хронологии"" 21.12.99 г.)) // Информационный бюллетень Ассоциации «История и компьютер». — 2000. — № 25.
  10. 1 2 3 4 5 6 7 8 Кралюк, П. Болезнь евразийства. Рефлексия русского самосознания в «альтернативной истории» // День : газ.. — 2003. — № 72.
  11. 1 2 3 4 5 6 7 Антонов, А. Фольк-хистори (рус.). Звездная Радуга (2003). Проверено 27 марта 2009.
  12. Данилевский, И. Читая Л. Н. Гумилёва // Русские земли глазами современников и потомков (XII—XIV вв.). — М.: Аспект Пресс, 2000. — С. 336—345. — 389 с. — ISBN 5-7567-0127-3
  13. Тортика А., Михиев В. Концепция истории Хазарского каганата Л. Н. Гумилёва: опыт критического анализа // Материалы восьмой ежегодной специализированной конференции по иудаике. — Ч. 1. — М. — 2001. — С. 149—178.
  14. Шнирельман В., Панарин С. Лев Николаевич Гумилев: основатель этнологии? // Вестник Евразии. — 2000. — № 3(10). — С. 32-33.
  15. 1 2 3 4 5 6 Бисенбаев А. Другая Центральная Азия. Глава XI. Центральноазиатский феномен фольк-хистори. — Алма-Ата, 2003. — онлайн-версия книги на сайте kyrgyz.ru.
  16. 1 2 3 4 Мясников, В. Историческая беллетристика: спрос и предложение // Новый мир. — 2002. — № 4.
  17. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Ажгихина Н. Терминатор мировой истории. — НГ-Наука, 20 июня 2001 года.
  18. Программа, основные доклады конференции «Мифы „новой хронологии“» на сайте МГУ.
  19. Программа научно-методического семинара-практикума исторического факультета Адыгейского государственного университета. — 9 апреля 2004 года.
  20. См., напр., Згурский Г. Словарь исторических терминов. — М.: Эксмо. — 2008. — С. 464. ISBN 978-5-699-27092-7
  21. Нифонтов В. Между пафосом и анекдотом // Правая.ru. — 16 июня 2006.
  22. 1 2 3 Измайлов И. Незаконнорожденные дети господ журналистов, или о навязчивом шумеро-булгаризаторстве истории татар // Звезда Поволжья. — 2003. — № 17—21 (169—173).
  23. Биография Дмитрия Володихина на сайте истфака МГУ.
  24. 1 2 Володихин Д. Эра честности // Политический журнал. — 21 января 2008. — № 1 (178).
  25. 1 2 Аджи М. Моя горькая-горькая «фолк-хистори». Встреча вторая. // adji.ru. — февраль 2005.
  26. Згурский Г. Словарь исторических терминов. — М.: Эксмо, 2008. — С. 464. — ISBN 978-5-699-27092-7
  27. Brunilde Sismondo Ridgway The Aphrodite of Arles // American Journal of Archaeology. — Археологический институт Америки, 1976. — Т. 80. — № 2.
  28. «Белые пятна» военной истории. Онлайн-конференция. — РИА «Новости», 5 мая 2008 года.
  29. Сообщение на сайте Сергея Дьякова.
  30. Дана классификация по: Володихин Д. Феномен фольк-хистори // «Отечественная история», — № 4, — 2000.
  31. 1 2 3 Петров А.Е. Перевернутая история. Лженаучные модели прошлого. // Новая и новейшая история. — 2004. — № 3.
  32. Неправда Виктора Суворова // Исаев А., Чобиток В., Иринчеев Б., Рубецкий О, Пернавский Г. {{{издание}}} : сборник. — М.: Яуза, Эксмо, 2007. — С. 214-256.
  33. Творогов О. В. К спорам о «Велесовой книге» // Алексеев А.А. Что думают ученые о «Велесовой книге» : Сб. ст.. — Санкт-Петербург: Наука, 2004. — С. 6-30. — ISBN 5-02-027121-7.
  34. 1 2 3 4 Колодяжный И. Разоблачение фолк-хистори. — Литературная Россия, № 11. — 17 марта 2006 года.
  35. Виктор Шнирельман. Мифы современного расизма в РФ: Доклад 26 марта при Московском бюро по правам человека.
  36. Мурашова Е. Славяне ли русские?. — Литературная Россия, № 46. — 12 ноября 2004 года.
  37. Дюков А. Кое-что о «Новой хронологии», или Почему они так популярны?. — obsudim.net.
  38. Мартов А., Рощин В. Кара-Мурза как разрушитель сознания. — альманах «Восток». - 2008.
  39. Невский Б. Истина где-то рядом... Закоулки криптоистории. - Мир фантастики. - №27. - ноябрь 2005.
  40. Ершов А. Политические перспективы русского монархизма. - rustrana.ru, 11 октября 2007 года.
  41. Вассерман А. Аксиомы конспирологии. — razgovor.org, 11 июля 2007 года.
  42. Некоторые источники считают Владимира Щербакова предтечей, предшественником фолк-хистори. Например, Володихин Д., Елисеева О., Олейников Д. Два слова о монстрах // История России в мелкий горошек. — М.: Мануфактура: Единство, 1998. — 246 с. — ISBN 5-900032-04-3
  43. Эрлихман В. Микроскопом по истории. — «Родина», — № 5. — 2008.
  44. 1 2 Леонов А., Белый М. Национальные республики России увлеклись сочинением собственной истории. — «Новые известия», 17 июля 2007 года.
  45. Шнирельман В. «Свирепые хазары» и российские писатели: история взаимоотношений (заметки о «народном хазароведении») // Хазары. Khazars / сб. статей. — М.-Иерусалим, — 2005. — С. 294—296.
  46. Диунов М. Краденое солнце. — rustrana.ru, 11 октября 2007 года.
  47. Шнирельман В. «Мифы современного расизма в РФ». — МБПЧ. — 24 марта 2004 года.
  48. Варгасова Е. Бегать по лесам в одежде викинга удобнее, чем в камуфляже. — Вечерний Новосибирск, 04 сентября 2004 года. + [4]
  49. Цитируется по: Шмидт С. «Феномен Фоменко» в контексте изучения современного общественного исторического сознания // «Исторические записки», — № 6 (124), — 2003. — C. 342—387.
  50. 1 2 3 Бочаров А. Проблема альтернативности исторического развития: историографические и методологические аспекты. — Томский государственный университет, 2002.
  51. Грэхэм Л. Естествознание, философия и науки о человеческом поведении в Советском Союзе: Пер. с англ. — М.: Политиздат. — 1991. — С. 480.
  52. Об этой проблеме см., напр., «Требуется утвердить один авторитет во всех областях». — «Власть», № 13 (717). — 09 апреля 2007 года.
  53. Данные опроса 25-26 августа 2001 года. — Фонд «Общественное мнение». — 2001.
  54. 1 2 Калашников М. Руковторный кризис. Часть 3. — rpmonitor.ru, 15 ноября 2006 года.
  55. Холлоуэй М. Мы верим в науку. — В мире науки, № 4. — апрель 2003 года.
  56. Зайнуллина Г. Мурад Аджи: «У фолк-хистори варианты есть». — Казанские истории, январь 2005 года.
  57. Чуканов Ю. Другая Россия: пояс Господень. — «Новый Петербургъ», № 34 (798). — 07 сентября 2006 года.
  58. 1 2 Бетц В. Социализм Третьего рейха и Гётц Али. — «Реакционер», 15 сентября 2008 года.
  59. См. рецензию на книгу: Володина Э. Новый взгляд на причины нацистского террора. — Немецкая волна, 15 марта 2005 года.
  60. Лях Р., Темiрова Н. Iсторiя України. Пiдручник для 7-го класу. — Київ.:Генеза, — 2005. — С. 6.
  61. Хлынина Т. Мифотворчество или увлекательное путешествие в прошлое? — «История. Первое сентября». — № 45. — 2003.
  62. Махун С. Украиногенезис в силках мифотворчества. — Зеркало недели, № 8 (637). — 3—7 марта 2007 года.
  63. Васильев А. Остров Украина. Размышления о жанре фолк-хистори. — 2000.net.ua, № 13 (263). — 1-7 апреля 2005 года.
  64. Анна Ярославна: На заре украинской дипломатии.
  65. Мирослав Небелюк Українська княжна на королівському престолі Франції в XI. сторіччі.
  66. П.Кононенко. Українознавство.(укр.)
  67. Великий скіф Будда: пророк, який не знав Бога? (Голос України, 11 марта 2009)
  68. Роман Лях, Надiя Темiрова. Iсторiя України. Пiдручник для 7-го класу. Київ, «Генеза», 2005. С. 6 (см. титульный лист и указанную страницу учебника)
  69. Поморцев А. Вернуть «Оскара». — РБК-Дейли, 3 октября 2007 года.
  70. Его биография на сайте «КП-Казахстан»
  71. 1 2 Абдуманапов Р. Асылбек Бисенбаев: «Сенсации, как правило, недолговечны. А наука история остается». — eurasica.ru, 2004.
  72. Елисеев Г. Историк России, которого не было // «Русское Средневековье», 1998 год. Вып. 2. — М.:Международные отношения. — 1999.
  73. Илларионова Т. Всемирная история как объект исследования и предмет обучения в России. — М.:Московский Гумбольдтовский клуб. — 2007.
  74. Кожинов В. Уточнение позиции. — Новый мир, № 10. — 1999. — С. 232.
  75. Иванова-Гладильщикова Н. История и псевдоистория. Кто основал государство на Руси. — Известия. Наука, 2 февраля 2004 года.
  76. Бушков А. «Россия, которой не было: загадки, версии, гипотезы» в библиотеке Максима Мошкова.
  77. Бунич. И. Л. Хроника Чеченской бойни и шесть дней в Будёновске. СПб.,1995. С.3 (Предисловие).
  78. Бочаров Л., Ефимов Н., Чачух И., Чернышёв И. Заговор против русской истории (факты, загадки, версии). — М., — 1998. — С. 11, 222.
  79. Балабуха А. Когда врут учебники истории. Прошлое, которого не было. — М.: Яуза : Эксмо. — 2006.
  80. Золин П. «Историология (историософия, историоведение…)» // «Академия Тринитаризма», — М., Эл № 77—6567, публ.14134. — 11 января 2007 года.
  81. Переслегин С. Мы попали не в ту историю. — Огонёк. — № 27. — 1999.

Литература

Книги:

Периодика:

Ссылки


Wikimedia Foundation. 2010.


Поделиться ссылкой на выделенное

Прямая ссылка:
Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

We are using cookies for the best presentation of our site. Continuing to use this site, you agree with this.