Колчак Александр Васильевич.


Колчак Александр Васильевич.
Колчак Александр Васильевич.
Колчак Александр Васильевич (1874 - 1920)
Русский адмирал.

Афоризмы, цитаты -

Колчак Александр Васильевич. Биография
Письма А.В. Колчака к А.В. Тимиревой *)

февраль 1917 - март 1918 **)

• *) Анна Васильевна Тимирева (1893-1975) -

• урожденная Сафонова, во втором замужестве Книпер. Родилась в Кисловодске. В 1906 семья переехала в Петербург, где в 1911 Анна Васильевна окончила гимназию княгини Оболенской. Свободно владела французским и немецким. В 1918-1919 в Омске была переводчицей Отдела печати при Управлении делами Совета министров и Верховного правителя; работала в мастерской по шитью белья и на раздаче пищи больным и раненым воинам. В 1911-1918 замужем за С.Н Тимиревым; с 1922 - замужем за В.К. Книпером. Самоарестовалась вместе с Колчаком в январе 1920. Освобождена в том же году по октябрьской амнистии, в мае 1921 вновь арестована; находилась в тюрьмах Иркутска и Новониколаевска. Освобождена летом 1922 в Москве из Бутырской тюрьмы. В 1925 арестована и выслана из Москвы на три года. В апреле 1935 арестована в четвертый раз, в мае осуждена на пять лет лагерей (через три месяца заменены ограничением проживания: "минус 15" на три года). 25 марта 1938, за несколько дней до окончания срока "минуса", арестована в Малоярославце и в апреле 1939 осуждена по прежней статье на восемь лет лагерей. После освобождения жила за 100-м километром от Москвы. 21 декабря 1949 арестована без предъявления нового обвинения. Десять месяцев провела в тюрьме Ярославля и в октябре 1950 отправлена этапом в Енисейск до особого распоряжения; ссылка снята в 1954. Затем в "минусе" до 1960. В промежутках между арестами работала библиотекарем, архивариусом, дошкольным воспитателем, чертежником, ретушером, картографом (Москва), членом артели вышивальщиц (Таруса), инструктором по росписи игрушек (Завидово), маляром (в енисейской ссылке), бутафором и художником в театре (Рыбинск); подолгу оставалась безработной или перебивалась случайными заработками. В 1956 получила ответ прокурора о гибели и реабилитации сына (В.С. Тимирева). Реабилитирована в марте 1960. Умерла 31 января 1975.

• А.В. Колчак был старше Анны Васильевны на девятнадцать лет; к моменту их знакомства он уже плавал в водах четырех океанов и двадцати морей, объехал (первый раз) вокруг Земли, выпустил две книги, заслужил ряд русских и иностранных орденов. C момента знакомства А.В. Тимиревой с А.В. Колчаком до минуты ареста прошло пять лет. Бoльшую часть этого времени они жили порознь (у каждого - своя семья), месяцами не виделись. Письма писались часто, иногда без перерыва день за днем. Случайно уцелели в основном черновики. Рядом они пробыли менее двух лет: с лета 1918 по январь 1920. После гибели Колчака Анна Васильевна провела в тюрьмах, лагерях, ссылках и "минусах" в общей сложности около тридцати лет. Умерла на восемьдесят втором году жизни, оставив тонкую стопку исписанных тетрадок и листков: фрагменты воспоминаний, стихи. (Ф.Ф. Перченок, "О нем, о ней, о них"; из книги "Милая, обожаемая моя Анна Васильевна...")

• Одного приказания играть симфонии Бетховена иногда бывает недостаточно, чтобы их играли хорошо.

(февраль 1917)

• Ужасное состояние - приказывать, не располагая реальной силой обеспечить выполнение приказания, кроме собственного авторитета.

(11 марта 1917)

• Никогда я не чувствовал себя таким одиноким, предоставленным самому себе, как в те часы, когда я сознавал, что за мной нет нужной реальной силы, кроме совершенно условного личного влияния на отдельных людей и массы; а последние, охваченные революционным экстазом, находились в состоянии какой-то истерии с инстинктивным стремлением к разрушению, заложенным в основание духовной сущности каждого человека. Лишний раз я убедился, как легко овладеть истеричной толпой, как дешевы ее восторги, как жалки лавры ее руководителей, и я не изменил себе и не пошел за ними. Я не создан быть демагогом - хотя легко бы мог им сделаться, - я солдат, привыкший получать и отдавать приказания без тени политики, а это возможно лишь в отношении массы организованной и приведенной в механическое состояние. Десять дней я занимался политикой и чувствую глубокое к ней отвращение, ибо моя политика - повеление власти, которая может повелевать мною. Но ее не было в эти дни, и мне пришлось заниматься политикой и руководить дезорганизованной истеричной толпой, чтобы привести ее в нормальное состояние и подавить инстинкты и стремление к первобытной анархии.

• Подлодки и аэропланы портят всю поэзию войны; я читал сегодня историю англо-голландских войн - какое очарование была тогда война на море. Неприятельские флоты держались сутками в виду один у другого, прежде чем вступали в бои, продолжавшиеся 2-3 суток с перерывами для отдыха и исправления повреждений. Хорошо было тогда. А теперь: стрелять приходится во что-то невидимое, такая же невидимая подлодка при первой оплошности взорвет корабль, сама зачастую не видя и не зная результатов, летает какая-то гадость, в которую почти невозможно попасть. Ничего для души нет. [...] Современная морская война сводится к какому-то сплошному беспокойству и предусмотрительности, так как противники ловят друг друга на внезапности, неожиданности и т.п. Я лично стараюсь принять все меры предупреждения случайностей и дальше отношусь уже по возможности с равнодушием. Чего не можешь сделать, все равно не сделаешь.

(13 марта 1917)

• Ведение войны вместе с внутренней политикой и согласование этих двух взаимно исключающих друг друга задач является каким-то чудовищным компромиссом. Последнее противно моей природе. А внутренняя политика растет, как снежный ком, и явно поглощает войну. Это общее печальное явление лежит в глубоко невоенном характере масс, пропитанных отвлеченными, безжизненными идеями социальных учений (но в каком виде и каких!) Отцы социализма, я думаю, давно уже перевернулись в гробах при виде практического применения их учений в нашей жизни. На почве дикости и полуграмотности плоды получились поистине изумительные. Все говорят о войне, а думают и желают все бросить, уйти к себе и заняться использованием создавшегося положения в своих целях и выгодах - вот настроение масс.

(1 апреля 1917)

• Из Петрограда я вывез две сомнительные ценности: твердое убеждение в неизбежности государственной катастрофы со слабой верой в какое-то чудо, которое могло бы ее предотвратить, и нравственную пустоту. Я, кажется, никогда так не уставал, как за свое пребывание в Петрограде.

(после 21 апреля - времени отъезда Колчака из Петрограда)

• Одновременно я потерял все, что для меня являлось целью большой работы и, скажу, даже большей частью содержания и смысла жизни. Это хуже, чем проигранное сражение, это хуже даже проигранной кампании, ибо там все-таки остается хоть радость сопротивления и борьбы, а здесь только сознание бессилия перед стихийной глупостью, невежеством и моральным разложением.

(9 мая 1917)

• Многие люди делают их бессознательно и потом сожалеют о сделанном, я обыкновенно делаю глупости совершенно сознательно и почти никогда об этом не сожалею.

(20 мая 1917)

• Глубокоуважаемая Анна Васильевна. [...] Я до такой степени измучился за время после своего возвращения из Петрограда, что совершенно утратил способность говорить и писать Вам. [...] В Петрограде, в день отъезда моего, на последнем заседании Совета министров в присутствии Главнокомандующего генерала Алексеева окончательно рухнули все мои планы, вся подготовка, вся огромная работа, закончить которую я хотел с мыслью о Вас, результаты которой я мечтал положить к ногам Вашим (речь идет о вынужденном отказе от проведения десантной операции по захвату Босфора и Константинополя). "У меня нет части, которую я мог бы Вам дать для выполнения операции, которая является самой трудной в Вашем деле" - вот было последнее решение Главнокомандующего. Только Милюков, совершенно измученный бессонной неделей и невероятной работой, понял, по-видимому, что для меня этот вопрос имел некое значение, большее, чем очередная государственная задача, и он подошел ко мне, когда я стоял, переживая сознание внутренней катастрофы, и молча пожал мне руку. Накануне я был у Вас, но я не имел возможности сказать Вам хоть несколько слов, что я ожидаю и какое значение имеет для меня следующий день. Я вернулся от Вас и, придя к себе, не лег спать, а просидел до утра, пересматривая документы для утреннего заседания, слушая бессмысленные "ура" и шум толпы перед Мариинским дворцом и думая о Вас. И в это ужасное утро я, не знаю почему, понял или вообразил, что Вы окончательно отвернулись и ушли из моей жизни. Вот с какими мыслями и чувствами я пришел проститься с Вами. Если бы Вы могли бы уделить мне пять минут, во время которых я просто сказал бы Вам, что я думаю и что переживаю, и Вы ответили бы мне - хоть: "Вы ошибаетесь, то, что Вы думаете, - это неверно, я жалею Вас, но я не ставлю в вину Вам крушение Ваших планов", - я уехал бы с прежним обожанием и верой в Вас, Анна Васильевна. Но случилось так, что это было невозможно. Ведь только от Вас, и ни от кого больше, мне не надо было в эти минуты отчаяния и горя - помощи, которую бы Вы могли мне оказать двумя-тремя словами. [...] Вы в первом письме писали мне, что у Вас была мысль приехать повидать меня на вокзале. Я ведь ждал Вас, не знаю почему, мне казалось, что Вы сжалитесь надо мной, ждал до последнего звонка. Отчего этого не случилось? - я не испытывал бы и не переживал бы такого горя. И вот Вы говорите, что я грубо и жестоко отвернулся от Вас в этот день. Да я сам переживал гораздо худшее, видя, может быть неправильно, что я после гибели своих планов и военных задач Вам более не нужен. Я бесконечно виноват перед Вами, но Вы ведь знали, что я так высоко ставил Вас, Анну Васильевну, которую я называл и называю своим божеством, которой поклонялся в буквальном смысле слова, дороже которой у меня не было и нет ничего, что я не мог допустить мысли, чтобы я оказался бы в своих глазах ее недостойным. [...] я вообразил, что Вы отвернулись от меня. Я справился немедленно, как вступил на палубу корабля, со своим отчаянием в военном деле. В часы горя и отчаяния я не привык падать духом - я только делаюсь действительно жестоким и бессердечным, но эти слова к Вам не могут быть применимы. Я работал очень много за это время, стараясь найти в работе забвение, и мне удалось многое до сих пор выполнить и в оперативном и политическом смысле. И до сего дня мне удалось в течение 3-х месяцев удержать флот от позорного развала и создать ему имя части, сохранившей известную дисциплину и организацию. Сегодня на флоте создалась анархия, и я вторично обратился к правительству с указанием на необходимость моей смены№). За 11 месяцев моего командования я выполнил главную задачу - я осуществил полное господство на море, ликвидировав деятельность даже неприятельских подлодок. Но больше я не хочу думать о флоте. Только о Вас, Анна Васильевна, мое божество, мое счастье, моя бесконечно дорогая и любимая, я хочу думать о Вас, как это делал каждую минуту своего командования. Я не знаю, что будет через час, но я буду, пока существую, думать о моей звезде, о луче света и тепла - о Вас, Анна Васильевна.

(6 июня 1917)

• №) С середины мая на Черноморском флоте усилились антиофицерские настроения и нежелание участвовать в опасных боевых операциях, был выбран новый Севастопольский Совет с преобладанием солдат гарнизона, начались самовольные аресты, низко упала производительность труда портовых рабочих. Как отметил несколько позже Колчак в своей беседе для печати ("Утро России", 11 июня 1917), сначала флот лишился трехсот человек "самых благоразумных, честных и владеющих ораторскими способностями" [отношения Колчака с первым составом Севастопольского Совета складывались благоприятно, матросские организации не противопоставляли себя Колчаку и доверяли ему; команды 28 крупнейших кораблей Черноморского флота выделили черноморскую делегацию, выросшую вскоре до 300 с лишним человек, и она в мае выехала в Петроград, на фронт и Балтфлот для агитации за сохранение дисциплины и продолжение войны; на митинге 25 апреля, который непосредственно предшествовал образованию делегации, Колчак информировал собравшихся об идущем развале флота и общем военно-политическом положении, высказал мысль о том, что Черноморский флот, если он оставит партийные споры и не допустит разрыва между матросами и офицерами, сможет спасти родину; его речь присутствующие встретили овацией и вынесли Колчака к автомобилю на руках; делегаты Черноморского флота вели агитацию на фронте не только речами, но и личным примером в боевой обстановке; многие из них погибли в боях], а около 1 июня на съезд Советов рабочих и солдатских депутатов вновь уехали "лучшие силы черноморцев". Как раз в это время, 27 мая, на Черноморский флот прибыли "депутаты Балтфлота", представлявшие "Кронштадтскую республику", Гельсингфорс и т.д. "Вид у них был разбойничий - с лохматыми волосами, фуражками набекрень, - все они почему-то носили темные очки" (М.И. Смирнов); поселились они в хороших гостиницах и тратили много денег. В те же дни приехали и направленные из центра большевики. "Севастополь должен стать Кронштадтом Юга", - напутствовал Я.М. Свердлов. Начались неподконтрольные севастопольским властям митинги, на которых заявлялось, что Черноморский флот ничего для революции не сделал, что Колчак - крупный землевладелец Юга, лично заинтересованный в захвате проливов (на самом деле недвижимости не имели ни Колчак, ни его жена), что офицеры Черноморского флота готовят контрреволюционный заговор и т.д. Офицеров стали вытеснять из судовых комитетов, получила распространение большевистская литература, ЦВИК потерял прежнее свое влияние. В этих условиях Колчак и поднял вновь вопрос о своей отставке.

• Оставляя в ближайшем будущем свою родину№, свою работу, которая теперь оказалась невыполнимой, я не испытываю ни особенного сожаления, ни тем более горя. Я хотел вести свой флот по пути славы и чести, я хотел дать родине вооруженную силу, как я ее понимаю, для решения тех задач, которые так или иначе рано или поздно будут решены, но бессильное и глупое правительство и обезумевший - дикий - неспособный выйти из психологии рабов народ этого не захотели. Мне нет места здесь - во время великой войны, и я хочу служить родине своей так, как я могу, т.е. принимая участие в войне, а не в пошлой болтовне, которой все заняты.

(после 17 июня 1917)

• №) Колчак о своем согласии на предложение посла США [Root] и адмирала ВМФ США [Glenon] принять участие в предполагаемых операциях Американского флота. Глэнон сообщил о предполагаемых активных действиях американского флота в Средиземном море, включающих десантную операцию против Дарданелл. Официально американская миссия обратилась к Временному правительству с просьбой командировать Колчака в США для сообщения сведений по минному делу и борьбе с подводными лодками. 27-28 июня премьер-министром Временного правительства Г.Е. Львовым и управляющим Морским министерством В.И. Лебедевым было принято решение, не подлежащее огласке в печати, о посылке Колчака во главе русской морской миссии в Америку. 4 июля А.Ф. Керенский дал санкцию на осуществление миссии Колчака в США.

• Правительство "принципиально" выразило согласие№, признав полную невозможность где-либо применить меня и моего начальника штаба1. Мне нет места на родине, которой я служил почти 25 лет, и вот, дойдя до предела, который мне могла дать служба, я нахожусь теперь в положении кондотьера и предлагаю свои военные знания, опыт и способности чужому флоту. Я не ожидал, что за границей я имею ценность, большую, чем мог предполагать. И вот теперь я действительно холодно и спокойно смотрю на свое положение и начал или, вернее, продолжаю работу, но для другого уже флота. По существу, моя задача здесь окончена - моя мечта рухнула на месте работы и моего флота, но она переносится на другой флот, на другой, чуждый для меня народ. Моя мечта, я знаю, имеет вечное и неизменное значение - возможно, что я не осуществлю ее, но я могу жить только с нею и только во имя ее. Вы знаете ее, вероятно. Моя родина оказалась несостоятельной осуществить эту мечту; ее пробовала реализовать великая морская держава, и главные деятели ее отказались от нее с величайшим страданием, которое дает сознание невыполненных великих планов... Быть может, лучи высшего счастья, доступного на земле, - счастья военного успеха и удачи - осветят чужой флаг, который будет тогда для меня таким же близким и родным, как тот, который теперь уже стал для меня воспоминанием.

(24 июня 1917)

• №) О решении правительства Керенского о посылке Колчака во главе русской морской миссии в Америку.

• __________

**) "Милая, обожаемая моя Анна Васильевна...". Москва-1996. Издательская группа "Прогресс", "Традиция", "Русский путь"

Письма А.В. Колчака к А.В. Тимиревой

февраль 1917 - март 1918 *)

• Третий день, как я в Лондоне. [...] В Абердине я провел только одну ночь и на следующее утро выехал в Лондон, где теперь нахожусь в ожидании ухода в Америку. Впечатление после оставления России и тем более в Англии и Лондоне очень невеселое. Испытываешь чувство, похожее на стыд, при виде того порядка и удобств жизни, о которых как-то давно утратил всякое представление у себя на Родине. А ведь Лондон находится в сфере воздушных атак, которые гораздо серьезней по результатам, чем об этом сообщает пресса. Немцы стараются атаковать Сити - район банков и главных торговых учреждений - и кое-что там попортили. Иногда они сбрасывают бомбы, как Бог (немецкий) на душу положит, и убивают почему-то преимущественно женщин и детей. Англичан это приводит в ярость, но средств прекратить эти немецкие безобразия нет, равно как и работу подлодок, преисправно топящих ежедневно коммерческие пароходы. Но при всем том, повторяю, делается стыдно за нас, и испытываешь тихо укор совести за тех, кто остался в России.

(4 / 17 августа 1917; Лондон)

• Я выразил желание принять участие в одной из обычных операций гидропланов. Jellicoe (адмирал) отнесся к этому как к наиболее естественной вещи и только спросил, желаю ли я идти на миноносце или на гидро. После ответа моего, что я хочу идти на гидрo, чтобы посмотреть их боевую работу, был вызван адмирал Penn, 5-й лорд Адмиралтейства и начальник морской авиации. [...] Надо испытать то чувство уверенности в силе, желание встречи с противником, которое является, когда имеешь действительно совершенное оружие, качественно и количественно превосходящее таковое же у противника. Первый раз на воздухе я испытал это чувство и вспомнил свой флот, свою авиацию, и невесело сделалось на душе. Невольно является зависть к людям, которые действительно ведут войну и работают для своей родины, и при этом работают в прекрасной обновке, о которой мы утратили всякое представление. А ведь все это могло бы быть и у нас.

(7 / 20 августа 1917; Лондон)

• Сегодня утром получена отвратительная радио. Нами оставлена Рига. Неужели же это не доказательство полной несостоятельности того, что не имеет, в сущности, названия, но почему-то называется "правительством".

(4 сентября/22 августа; Атлантический океан)

• Я поехал в Америку, надеясь принять участие в войне, но когда я изучил вопрос о положении Америки с военной точки зрения, то я пришел к убеждению, что Америка ведет войну только с чисто своей национальной психологической точки зрения - рекламы, advertising... Американская war for democracy (Война за демократию). Вы не можете представить себе, что за абсурд и глупость лежит в этом определении цели и смысла войны. Война и демократия - мы видим, что это за комбинация, на своей родине, на самих себе. Государственные люди Америки понимают это, но они не могут иначе действовать, и потому до сих пор американцы не участвовали еще ни в одном сражении и потеряли 3 убитых, 4 раненых и 12 пленных, о чем в Америке писали больше, чем o Марнском сражении.

(3 января 1918 / 21 декабря 1917; Япония)

• Я решил вернуться в Россию и там уже разобраться в том, что делать дальше. Объявление проклятого мира с признанием невозможности вести войну - с первым основанием в виде демократической трусости - застало меня, когда я приехал в Японию. Тогда я отправился к английскому послу Sir Green'у3 и просил его передать английскому правительству, что я не могу признать мира и прошу меня использовать для войны, как угодно и где угодно, хотя бы в качестве солдата на фронте. Что лично у меня одно только желание - участвовать активно в войне и убивать немцев [Зачеркнуто: и другой деятельности я не вижу нигде.]. Я получил ответ от английского правительства, переданный Sir Green'ом, что правительство благодарит меня и просит не уезжать из Японии до последующего решения о наилучшем моем использовании. [...] И вот я уже 2-й месяц в Японии, куда попал, совершенно не думая о возможности такого пребывания. [...] Я живу в гостинице и пребываю преимущественно в одиночестве. В Иокогаме большое русское общество - это в большинстве случаев бежавшие от революции представители нашей бюрократии, военной и гражданской. Не знаю почему, но я в это общество не вошел и не желаю входить. [...] Это общество людей, признавших свое бессилие в борьбе, не могущих и не желающих бороться, мне не нравится и не вызывает сочувствия. Мне оно в лучшем случае безразлично.

• Кроме чтения по буддийской философии, я знакомлюсь с переводом (с английского) рукописи одного японского офицера, переведшего с оригинала книгу стратегии китайского величайшего военного мыслителя Суна (Сюнь-цзы)эпохи VI столетия от Рождества Христова. Сун, или Бу, совершенно неизвестен на Западе, но он является основателем учения о войне Востока. [...] Одна из книг (вернее, глав) Суна говорит о победе и выигрыше войны без боевых операций, без сражений. Позвольте привести несколько слов из этой книги: "Высшее искусство войны заключается в подчинении воли противника без сражений; наиболее искусный полководец принудит неприятеля к сдаче без боя; он захватывает его крепости, но не осаждает их; он создает смущение и поселяет недоверие в неприятельской армии; он вызывает вмешательство в управление неприятельской армии со стороны правителей и гражданских властей; он создает политические комбинации среди соседних государств; он делает неприятельскую армию опасной для своего государства; и наконец, он уничтожает неприятельскую армию, лишая ее способности сопротивляться, и со своей нетронутой армией захватывает неприятельские владения". Я не знаю, изучал ли Вильгельм№ и ГинденбургІ Суна, но мы переживаем с момента "великой Российской революции" приложение идей Суна на практике, это сущность нашей революции.

• №) Вильгельм II Гогенцоллерн (1859-1941) - германский император и король Пруссии в 1888-1918 гг.

• І) Гинденбург, Пауль, фон (1847-1934) - германский генерал-фельдмаршал (1914). С конца августа 1914 командовал 8-й германской армией в Восточной Пруссии, с ноября - войсками всего Восточного фронта. С августа 1916 начальник Генштаба, фактически главнокомандующий. Президент Германии в 1925-1933.

*) "Милая, обожаемая моя Анна Васильевна...". Москва-1996. Издательская группа "Прогресс", "Традиция", "Русский путь"

(Источник: «Афоризмы со всего мира. Энциклопедия мудрости.» www.foxdesign.ru)

Сводная энциклопедия афоризмов. . 2011.

Смотреть что такое "Колчак Александр Васильевич." в других словарях:

  • КОЛЧАК Александр Васильевич — АЛЕКСАНДР ВАСИЛЬЕВИЧ КОЛЧАК (1874 1920), российский военачальник и политический деятель. Родился 4 (16) ноября 1874 в Санкт Петербурге. В 1894 окончил Морской кадетский корпус, в 1900 1902 участвовал в полярной экспедиции Санкт Петербургской… …   Энциклопедия Кольера

  • КОЛЧАК Александр Васильевич — (1873 1920) российский военачальник, полярный исследователь, гидролог, адмирал (1918). Сын В. И. Колчака. В 1916 17 командующий Черноморским флотом. Один из организаторов белого движения в Гражданскую войну. В 1918 20 верховный правитель… …   Большой Энциклопедический словарь

  • Колчак Александр Васильевич — [4(16).11.1874, Петербург, ‒ 7.2.1920, Иркутск], один из руководителей российской контрреволюции, адмирал (1917). Родился в семье морского офицера артиллериста. Окончил Морской кадетский корпус (1894). Во время русско японской войны 1904‒05… …   Большая советская энциклопедия

  • Колчак Александр Васильевич — (Kolchak, Aleksander Vasileyvich) (1874 1920), рус. адмирал и исследователь. После поражения России в войне с Японией (1905) участвовал в реформировании военно мор. флота, исследовал Северо восточный морской путь между Европ. частью России и… …   Всемирная история

  • Колчак, Александр Васильевич — КОЛЧАК Александр Васильевич (1873 1920), российский военачальник, полярный исследователь, гидролог, один из главных руководителей белого движения в Гражданскую войну, адмирал (1918). Участвовал в полярных экспедициях 1900 02, 1903, 1908 11. В 1 ю …   Иллюстрированный энциклопедический словарь

  • Колчак, Александр Васильевич — Запрос «Колчак» перенаправляется сюда; см. также другие значения. Александр Васильевич Колчак …   Википедия

  • Колчак Александр Васильевич — Запрос «Колчак» перенаправляется сюда. Cм. также другие значения. Александр Васильевич Колчак 4 (16) ноября 1874 7 февраля 1920 Верховный Правитель России и Верховный Главнокомандующий адмирал А. В. Колчак Место рождения …   Википедия

  • Колчак Александр Васильевич — (1874 1920), военачальник, полярный исследователь, гидролог, адмирал (1918). Участвовал в экспедиции Э. В. Толля к Новосибирским островам (1900 02); руководил поисками Толля и его спутников (1903). В 1916 17 командующий Черноморским флотом. Один… …   Энциклопедический словарь

  • Колчак, Александр Васильевич — (04(16).11.1874, Обуховский сталелитейный з д близ С. Петерб. 07.02.1920, Иркутск)    рус. ученый океанограф, путешественник, флотоводец, полит. деятель, вождь белого движения, Верховный правитель России, адмирал (1918), действительный чл.… …   Уральская историческая энциклопедия

  • Колчак, Александр Васильевич — КОЛЧА/К Александр Васильевич (1874 1920) российский военачальник, гидролог, полярный исследователь, действительный член Российского географического общества (1906), адмирал (1917). Окончил Морской кадетский корпус (1894). Служил на БФ. В 1900… …   Морской биографический словарь

Книги

Другие книги по запросу «Колчак Александр Васильевич.» >>


Поделиться ссылкой на выделенное

Прямая ссылка:
Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

We are using cookies for the best presentation of our site. Continuing to use this site, you agree with this.