СОФИЯ это:

СОФИЯ

СОФИЯ
(греч. sophia — мастерство, знание, мудрость) — смыслообраз античной, а позднее христианской и в целом европейской культуры, фиксирующей в своем содержании представление о смысловой наполненности мира, полагание которой фундирует саму возможность философии как постижения преисполненного смысла мироздания (греч. philisophia как любовь, влечение к мудрости, генетически восходящее к philia — филия, любовь и sophia). Исходно в древнегреческой культуре термин ‘С.’ был соотносим с творчеством ремесленника — демиургоса, созидающего вещи, исполненные смысла, т.е. устроенные в соответствии с принципом разумности и целями прикладной операциональности, что и обеспечивало возможность их продажи (у Гомера о С. обученного Афиной плотника в ‘Илиаде’, XV). Античная философия фокусирует внимание на смыслообразующем аспекте С., которая определяется как ‘знание о сущности’ (Аристотель) или ‘знание о первопричинах и умопостигаемой сущности’ (Ксенократ), по-прежнему соотносясь с субъектом, но — в отличие от дофилософской традиции — не с субъектом деятельности, но с познающим субъектом. Однако древнегреческой философией (в лице Платона) осуществляется своего рода онтологический поворот в интерпретации С.: последняя семантически связывается с трансцендентным субъектом космосозидания (Демиургом в отличие от ремесленника-демиургоса), выступая в человеческой системе отсчета в качестве интеллегибельной сущности. По формулировке Платона, С. есть ‘нечто великое и приличествующее лишь божеству’ (Федр, 278 D), и Демиург творит мир в соответствии с извечным софийным эйдотическим образом (Тимей, 29 а). Античная парадигма гилеоморфизма связывает семантику С. с идеей воплощенного эйдоса или, соответственно, оформленной субстанции, что центрирует на феномене софийности как онтологию (наличное бытие как пронизанное С.), так и гносеологию (познание как прозревание воплощенного исходного замысла и сакрального смысла бытия в его софийности). В этом контексте неоплатонизм сдвигает акценты с традиционной для гилеоморфизма артикуляции воплощения в антропоморфном ключе (оформление материи-матери как оплодотворение ее логосом, внесение формообразующего эйдотического образца) в сторону креационной парадигмы: ‘софийное есть абсолютное тождество идеального и реального. Идеальное в сфере софийного не есть отвлеченное, оно превращается в особую форму, именуемую материальным. Реальное в софийном смысле не есть просто процесс реального, становление вещей, но ... творчество’ (Плотин). Соответственно этому, актуализируется и такое качество С., как рефлексивность, самоосознание себя как воплощающейся идеи: неоплатонизм обозначает термином ‘С.’ архитектонику эйдосов, которая ‘есть знание самой себя и С. самой себя, на самое себя направленная и самой себе сообщающая свойства’ (Прокл). Исходный эйдотический образец С., однако, прогревается человеком в феноменологии вещей, открытой для постижения (платоновское ‘припоминание’, например), позволяя говорить о мудреце именно как о любителе мудрости, т.е. о стремящемся к ней: восхождение к истине по лестнице любви и красоты (см. Платон), гносеологическая интерпретация Эроса у неоплатоников (см. Любовь) и т.п. Онтологический аспект С. выдвигается на передний план в религиозно-философских системах монотеизма. Так, в рамках иудаизма может быть зафиксирована идея софийного (эйдотического) образца (закона) как лежащего в основе творения как фундаментального творческого акта: ‘Бог воззрил на закон и сотворил мир’ (Талмуд, Рабба Бер. 1.1). Используя античную терминологию, можно сказать, что в рамках монотеистической традиции абсолютный образец, мудрость Божья в исходном своем бытии может быть обозначена как Логос; будучи же воплощена в Творении, Божественная мудрость выступает как С., плоть которой (материя, семантически сопряженная — от античности — с материнским началом) придает ее семантике женскую окрашенность: шехина в иудаизме как женская ипостась Бога и христианская С. В сочетании с характерной для теизма установкой на глубоко интимное, личностное восприятие Абсолюта, это задает персонификацию С. как женского божества, характеристики и проявления которого изначально амбивалентны: С. может быть рассмотрена в ее отношении к Богу и в ее отношении к человечеству, являя в каждой системе отсчета специфические свои черты. По отношению к Богу С. выступает как пассивная сущность, воспринимающая и воплощающая его творческий импульс (ср. с древнеиндийской Шакти — женским космическим началом, соединение с которым является необходимым условием реализации космотворческой потенции Шивы). Однако, если восточная версия космогенеза предполагает в качестве исходной своей модели фигуру сакрального космического брака, сообщающего Шиве творческую энергию Шакти, то христианская С., сохраняя женский атрибут ‘многоплодной’ креативности (‘тело Божие, материя Божия’ у В.С.Соловьёва), практически лишается — в соответствии с системой ценностей аскезы — какой бы то ни было эротической семантики, которая редуцируется к таким характеристикам С., как ‘веселие’ и свободная игра творчества (Библия, Прем., VIII, 30— 37). Семантические акценты женственности, с одной стороны, и внесексуальности — с другой, задают вектор интерпретации С. как девственницы (ср. мотив соблюдения целомудрия как залога сохранения мудрости и колдовских сил в традиционной мифологии, деву Афину в классической и др.). С. рождается в мир, исходя ‘из уст Всевышнего’ (Библия, Сир., 24, 3), будучи прямым и непосредственным порождением Абсолюта: С. выступает как ‘дыхание силы Божией и чистое излияние славы Вседержителя’ (Прем. Сол., 7, 25 сл.), фактически тождественное ему в мудрости и славе (ср. с рождением Афины из головы Зевса). Трактовка девственной С. как зачинающего лона по отношению к Богу приводит к последующему семантическому слиянию ее образа с образом девы Марии, непорочность и просветленность которой привносит в тварный мир смысл (эквивалентный приходу Мессии), придавая ему, таким образом, софийность (например, у немецкого мистика Г. Сузо (ок. 1295—1366), ученика Мейстера Экхарта). В обратной ситуации полного растворения Божественной сущности С. в тварном бытии, семантически изоморфного утрате девственности, возникает образ падшей С., как, например, в гностицизме, где С.-Ахамот, пребывая во мраке, несет в себе лишь отблеск гнозиса (знания, мудрости), и ее стремление к воссоединению с Богом выступает залогом тотальной гармонии Плеромы, семантически эквивалентной креационному мироустроению. Что же касается другой стороны С., то в отношении к человечеству она выступает как персонифицированное Божественное творчество: ветхозаветная С.-художница (Притч., 8, 27—31), смысловая наполненность творения. В контексте западного христианства культурная доминанта рациональности задает интерпретационный вектор, в рамках которого образ С. сближается с понятием логоса, во многом утрачивая свои внелогосные характеристики: например, С. как ‘бестелесное бытие многообразных мыслей, объемлющее логосы мирового целого, но при том одушевленное и как бы живое’ (Ориген). В этой связи С. фактически лишается женской персонифицированности, семантически отождествляясь в западном христианстве с Иисусом Христом как Логосом — Иисус как ‘Божия слава и Божия премудрость’ (1 Кор., 1, 24) — или даже с Духом Святым (монтанизм), — ср. с высказанной в восточно-христианской традиции идеей С. как возможного четвертого лика Троицы (С.Булгаков, Флоренский). Вместе с тем в мистической традиции католицизма продолжают артикулироваться персонифицированно женские, внелогостные черты С., восходящие к ранней патристике. Так, у Бёме термин С. выступает единственным залогом просветления ‘темного’ тварного мира: если земной, т.е. ‘плотский’ мир мыслится Бёме как ‘поврежденный’ (порча духа при воплощении: запретный ‘плод был поврежден и осязаем...; таковое же плотское и осязаемое тело получили... Адам и Ева’), то единственным пронизывающим тварный мир светом выступает С. как ‘блаженная любовь’, ‘мать души’, ‘благодатная невеста, радующаяся о женихе своем’. ‘Просветленный человеческий дух’ способен постичь и возлюбить ее (фило-С. как служение Господу), ибо, постигая бытие, ‘он восходит к тому же точно образу и тем же рождением, как и свет в Божественной силе, и в тех же самых качествах, какие в Боге’. Аналогично — у Г.Арнольда в протестантском (пиетизм) мистицизме. В философии романтизма образ С. приобретает новую — лирическую — аранжировку, сохраняя, однако, ключевые узлы своей семантики. Так, например, у Новалиса С. артикулируется в контексте аллегорического сюжета, практически изоморфно воспроизводящего базовые гештальты Писания: в царстве Арктура, олицетворяющего собою дух жизни, С. одновременно и ‘высшая мудрость’, и ‘любящее сердце’; являясь супругой Арктура, она покидает его, дабы стать жрицей у алтаря истины в ‘своей стране’ (‘природе, какой она могла бы быть’) с целью пробудить, дав ей сакральное знание, свою дочь Фрею, жаждущую духовного просветвления и подъема (наложение христианской семантики на фольклорную основу сюжета спящей девушки). Это знание дает Фрее возмужавший Эрос, и С. воссоединяется с Арктуром, что символизирует собою всеобщее единство и гармонию ожившего царства: венок Арктура из ледяных листьев сменяется живым венком, лилия — символ невинности — отдана Эросу, ‘небо и земля слились в сладчайшую музыку’ (семантика сакрального брака, имеющая креационный смысл). В аксиологической системе галантно-романтического посткуртуазного аллегоризма Новалиса С. фактически отождествляется с любовью (‘— Что составляет вечную тайну? — Любовь. — У кого покоится эта тайна? — У Софии.’), Абсолютной Женственностью (именно С. наделяет Эроса чашей с напитком, открывающим всем эту тайну) и Девой Марией (постижение тайны приобщает к лицезрению Великой Матери — Приснодевы). Синтетизм христианской аксиологии (акцент Марии), сюжетов языческой мифологии (засыпающая и воскресающая Фрея, мифологема Великой Матери), сказочно-фольклорных мотивов (спящая красавица, тема любовного напитка), куртуазного символизма (голубой цветок, лилия, роза) и реминисценций классического рыцарского романа (изоморфизм образа С. образу королевы Гиньевры из романов Арктуровского цикла) делает семантику С. у Новалиса предельно поливалентной. Архаические языческие смыслы детерминируют и тот семантический пласт ‘Фауста’ Гёте, где в эксплицитной форме поставлен вопрос о С. как ‘вечной женственности’, гармонии телесного и духовного начал, необходимой человечеству в качестве альтернативы, культурного противовеса тотальному интеллектуализму. Таким образом, в своем отношении к человечеству С. оказывается столь же фундаментально значимой, сколь и в своем отношении к Богу. Важнейшим аспектом С. в этом контексте является то, что будучи феноменом, онтологически относящимся к Космосу как целому, С. и с человечеством соотносится лишь как с целым, конституированным в качестве общности (общины). В западной культуре с ее доминантой логоса как воплощения рациональности это приводит к постепенной, начиная с Августина, идентификации С. с церковью, истолкованной в мистическом духе в качестве ‘невесты Христовой’ (см., например, ‘Надпись на книге ‘Песнь песней’ Алкуина: ‘В книгу сию Соломон вложил несказанную сладость: // Все в ней полно Жениха и Невесты возвышенных песен, // Сиречь же Церкви с Христом...’). В противоположность этому, в восточной версии христианства оказывается доминирующей именно парадигма внелогостной С., задавая аксиологически акцентированную ее артикуляцию: сам факт крещения Руси был оценен митрополитом Илларионом как ‘воцарение Премудрости Божьей’. В православной культуре складывается богатая традиция иконографии С., в агиографической традиции христианства имя ‘С.’ относится также к мученице, казненной императором Адрианом (2 в.) вместе с тремя ее дочерями — Верой, Надеждой и Любовью, что в аллегорическом переосмыслении делает С. матерью основных христианских добродетелей. Особую артикуляцию понятие С. обретает в традиции русского космизма (в контексте парадигмы обожения природы) и ‘философии хозяйства’: ‘природа человекообразна, она познает и находит себя в человеке, человек же находит себя в С., и через нее воспринимает и отражает в природу умные лучи Божественного Логоса, через него и в нем природа становится софийна’ (Булгаков). Проблема теодицеи в контексте восточно-христианской культуры формулируется как проблема этнодицеи, и идея народа-богоносца тесно связывается с идеей софийности, задавая в русской культуре идеал соборности, в русской философии — традицию софиологии, а в русской поэзии — идеал Абсолютной Женственности, стоящий за конкретными воплощениями его в отдельных женских ликах (В.С.Соловьёв, Я.П.Полонский, М.А.Волошин, Вяч. Иванов, А.К.Толстой, Белый, А.Блок и др.). В этом контексте реальная возлюбленная выступает как ‘живое воплощение совершенства’ (А.Блок), — само же совершенство есть С., для которой всегда и изначально характерна божественная сопричастность (‘Бог сиял в ее красе’ у -Я.П.Полонского). В силу этого, устремляясь к совершенству женщины, мужчина неизменно устремляется к С. как олицетворенному совершенству (в терминологии аллегоризма В.С.Соловьёва — к ‘солнцу’, ‘лучами’ которого выступают живые женские лица): ‘Порой в чертах случайных лиц // Ее улыбки пламя тлело... // Но, неизменна и не та, // Она сквозит за тканью зыбкой’ (М.А.Волошин). Именно С. (‘Дева Радужных ворот’ у В.С.Соловьёва) может на путях любви (всеобщей сизигии) даровать душе воскресенье и благодать Божию. Но дьявольским наваждением выступает олицетворенный в Дон Жуане искус узреть самую С., а не тени ее (‘Небесного Жуан пусть ищет на земле // И в каждом торжестве себе готовит горе’ у А.К. Толстого). Между тем, для В.С.Соловьёва метафорические окликания С. служат вехами на пути духовного совершенствования (символическая система поэмы ‘Три свидания’, фактически конгруэнтная аналогической системе ‘Новой жизни’ Данте), а ‘софийный цикл’ стихотворений задает аксиологическое пространство, в рамках которого причастность С. выступает максимальной ценностью. Вынашиваемая В.С.Соловьёвым мечта о единстве христианства была органично сопряжена в его воззрениях с мистической идеей непосредственной причастности Первосвященника, которого он мыслил как объединителя христианской церкви (а себя — как исполнителя этой миссии) к женской сущности С. В современной философии тема С. (при отсутствии эксплицитного употребления соответствующего термина) подвергается радикальной редукции в рамках постмодернистской парадигмы. Это связано с программным отказом постмодернизма от классической метафизики, фундирующей ее идеей имманентного бытию смысла и основанной на этом презумпции референции. Если для традиционной философии, по оценке Фуко, была характерна тема ‘изначального опыта’ (‘вещи уже шепчут нам некоторый смысл, и нашему языку остается лишь подобрать его...’), то постмодернизм формулирует свою стратегию принципиально альтернативным образом: ‘не полагать, что мир поворачивает к нам своё легко поддающееся чтению лицо, которое нам якобы остается лишь дешифровать: мир — не сообщник нашего познания, и не существует никакого предискурсивного провидения ... Дискурс, скорее, следует понимать как насилие, которое мы совершаем над вещами’ в нарративных практиках означивания. (см. также ДИСКУРС, ОЗНАЧИВАНИЕ, НАРРАТИВ.)

История Философии: Энциклопедия. — Минск: Книжный Дом. . 2002.

Синонимы:

Смотреть что такое "СОФИЯ" в других словарях:

  • София — 1) столица Болгарии Основана в I в. н. э. в составе Рим империи как город Сердика. Название от фрак, этнонима серды в слав, переосмыслении Среден, (от середина ). С конца XIV в. в употребление входит название София, данное по храму Святой Софии.… …   Географическая энциклопедия

  • София — (2) 1. О церкви в Киеве: Съ тоя же Каялы Святоплъкь полелѣя отца своего междю Угорьскими иноходьцы ко святѣи Софіи къ Кыеву. 16. 1017: И заложена бысть святая София Кыевѣ. Новг. 1 лет., 15 (XIII в.). 1037: Заложи Ярославъ городъ великый, у него… …   Словарь-справочник "Слово о полку Игореве"

  • СОФИЯ — Премудрость (греч. Σοφια, «мастерство», «знание», «мудрость», евр. hochemâh), в иудаистических и христианских религиозно мифологических представлениях олицетворённая мудрость божества. Термин «С.», возникший в Древней Греции, употреблялся там как …   Энциклопедия мифологии

  • СОФИЯ — (от греч., лат. sophia – мудрость) в рус. религиозной философии (софиологии) творческая премудрость Божия, в которой заключены все мировые идеи и которая носит в своем сердце всю природу и одновременно является вечной идеей самого человечества.… …   Философская энциклопедия

  • София — и, жен. Стар. форма имени (см. Софья). Словарь личных имён. София (заимств., жен.) , в быту сокращ. до «Соня», ассоциируется с «Сонакай» «золотце» Цыганские имена. Словарь значений …   Словарь личных имен

  • София —         столица Болгарии. Живописно расположена у подножия горного массива Витоша. В I в. н. э. древнеримское поселение Сердика. С 809 называется Средец, с конца XIV в. София (по названию церкви св. Софии, V VI вв.). В средневековый период и… …   Художественная энциклопедия

  • София — Премудрость. София Премудрость. София в иудаистических и христианских религиозных представлениях олицетворённая мудрость Божества. В католической традиции термин “София” равнозначен “Церкви”. В Византии образ Софии… …   Энциклопедический словарь «Всемирная история»

  • София — (болгарск. Средец, турецк. София) столица Болгарскогокняжества, занимает весьма выгодное положение вблизи центра Балканскогополуострова, посреди целой сети проезжих дорог, из которых вдоль главнойтеперь уже проложена жел. дорожная… …   Энциклопедия Брокгауза и Ефрона

  • СОФИЯ — СОФИЯ, столица (с 1879) Болгарии. 1,1 млн. жителей. Международный аэропорт. Машиностроение, металлургия; химическая, резиновая, целлюлозно бумажная, полиграфическая, легкая промышленность. Университет (1888). Консерватория (1954). Музеи, в том… …   Современная энциклопедия

  • СОФИЯ — столица Болгарии. Расположена на южной окраине Софийской котловины. Административный центр Софийской обл., самостоятельная административная единица 1,1 млн. жителей (1991). Транспортный узел. Международный аэропорт. В Софии сосредоточено ок. 1/6… …   Большой Энциклопедический словарь

  • СОФИЯ — (греч. sophia мастерство, знание, мудрость) смыслообраз античной, а позднее христианской и в целом европейской культуры, фиксирующей в своем содержании представление о смысловой наполненности мира, полагание которой фундирует саму возможность… …   Новейший философский словарь

Книги

Другие книги по запросу «СОФИЯ» >>


Поделиться ссылкой на выделенное

Прямая ссылка:
Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»