МАМАРДАШВИЛИ МЕРАБ это:

МАМАРДАШВИЛИ МЕРАБ

МАМАРДАШВИЛИ Мераб (1930—1990) — грузинский и российский философ. Работал в редакциях журналов ‘Вопросы философии’ и ‘Проблемы мира и социализма’ (Прага), в Институте международного рабочего движения. В 1968—1974 — заместитель главного редактора журнала ‘Вопросы философии’. В 1974 был уволен по идеологическим причинам. С 1980 — научный сотрудник Института философии АН Грузии (Тбилиси). Философская и публично-просветительская деятельность М. сыграли важную роль в становлении независимой философской мысли в Советском Союзе. Большое духовное и образовательное значение имели курсы лекций по философии, прочитанные им в 1970—1980-х в различных вузах страны, а также многочисленные интервью и беседы с ним, записанные и опубликованные в годы перестройки. Сквозная тема философии М. — феномен сознания и его значение для становления человека, культуры, познания. Сознание М. рассматривал как космологическое явление, связанное с самими основаниями бытия, а онтологию сознания он считал неустранимой структурой современной парадигмы рациональности (онтология рассматривалась М. конструктивно — как предельная форма мыслимости и практикования, а не репрезентативно). Ранние работы М. связаны с деятельностью Московского логического кружка, который сложился в начале 1950-х на философском факультете МГУ. Кружок стремился исследовать мышление как исторически развивающееся органичное целое. Средством такого исследования должна была стать особая содержательно-генетическая логика, разработка которой предполагалась в кружке. Первоначально такая логика разрабатывалась на пути экспликации и описания метода и логики ‘Капитала’ Маркса. В этой связи М. исследовал процессы анализа и синтеза ‘диалектического целого’ (системы), взаимосвязь формы и содержания мышления, соотношение логического и исторического в исследовании систем и др. Проблемы, поставленные логическим кружком и этими исследованиями, получили своеобразное отражение в более поздней работе М. ‘Формы и содержание мышления’ (1968), где на материале немецкой трансцендентально-критической философии М. по существу воспроизводятся фрагменты актуальных дискуссий 1950-х о путях построения содержательно-генетической логики и демонстрируется собственный подход к этим проблемам. Однако вскоре логический кружок вплотную столкнулся с проблемой онтологии мышления, т.е. с проблемой выбора предельных объяснительных категорий по отношению к феноменам мышления. Результатом осознания этого стала формулировка участниками кружка различных подходов и исследовательских программ. М. занял последовательную картезианскую позицию, положив в основание трактовки мышления представление о нем как состоянии сознания. Эта позиция во многом определила стиль и направление его последующих исследований, а категория сознания стала центральной в его философии. Построение позитивной теории сознания М. полагал невозможным, поскольку сознание как таковое в силу своей интенциональности не может быть схвачено в категориях ‘предмета’ или ‘вещи’. Возможным решением он считал разработку метатеории, направленной на наличные языковые и символические формы, посредством которых могут схватываться те или иные структуры сознания. Эту задачу можно обозначить как задачу экспликации и вычленения фундаментальных философских допущений относительно структуры сознания или задачу историко-философского метаописания сознания. Таким образом, историко-философское самоопределение становится другой отличительной чертой подхода М. Саму философию он полагал принципиально открытой культурной формой, в которой происходит экспериментирование с самими предельными формами и условиями мыслимости. Результатом этого экспериметирования, производимого с наличным языком и мыслительным материалом, является изобретение форм, открывающих новые возможности мышления, человеческой самореализации, культуры. Реальное поле философии М. полагал единым как некоторый континуум философских актов, реализующих определенную мысленную неизбежность. Считал, что различия в философских системах возникают лишь на этапе языковой экспликации этих актов и их интерпретации. Таким образом, М. различал ‘реальную философию’, которая едина, и ‘философии учений и систем’, предметом которых является ‘реальная философия’. Принципиальной чертой реальной философии как онтологической основы философии является предельная персоналистичность, экземплифицированность и индивидуальность. М. полагал, что только в точках индивидуации и экземплификации акTOB сознания как реальных философских актов происходит онтологическое ‘доопределение мира’. За счет понятия реальной философии и принципа индивидуации осуществлял выход за рамки гносеологической трактовки сознания к онтологической постановке проблемы. Разработка метода истории философии как метатеории сознания осуществлялась М. на различном материале. Так, работа ‘Формы и содержание мышления’ посвящена критике гегелевской теории познания и гегелевского метода истории (оппозиция гегельянству являлась общей установкой участников логического кружка). Вместе с тем, кантовская априорная форма, гегелевская содержательная форма рассматриваются М. в ней как методологические структуры мышления, посредством которых разрешались реальные гносеологические проблемы классической философии. Эта книга особенно важна в плане понимания последующих работ философа, поскольку категория ‘формы’ занимает в них фактически одно из центральных мест. В дальнейшем под ‘формой’ вообще М. понимал некоторую генеративную структуру или ‘орган’ мысли, познания, культуры. Имея некоторое обобщенное, но вместе с тем до конца аналитически не прослеживаемое содержание, ‘форма’ всегда предполагает некоторую неопределенность, преодолеваемую только в экземплифицированных актах сознания. Доопределяемое в актах сознания конкретное содержание формы всегда исторично и в этом смысле случайно, однако сама форма не сводима к этим содержаниям, поскольку обладает по отношению к ним порождающей функцией. Форма, по М., — это порождающая конструкция мыслей, смыслов, переживаний, человеческих состояний вообще. Это своеобразная искусственная приставка к естественным способностям человека и ‘машина’, производящая предельные человеческие состояния. В 1960-х М. обращается к анализу сознания в работах Маркса, в ходе которого он показывает, что политэкономическая теория Маркса имплицитно содержит неклассическую концепцию сознания. Марксовы абстракции ‘практики’, ‘превращенной формы’, ‘идеологии’, ‘надстройки’ существенно трансформировали классическое поле онтологии и эпистемологии. М. показывает, как с помощью этих абстракций и особого метода мышления Маркс вышел за рамки рефлексивной конструкции самосознания, заданной Декартом и немецкими классиками. Особенно глубокую разработку у М. получает категория ‘превращенной формы’. Эта категория указывает на те свойства и структуры сознания, которые не поддаются развертке на уровне актов рефлексии. Спецификой превращенной формы является действительно (а не в сознании наблюдателя) существующее извращение содержания или такая его переработка, при которой оно становится неузнаваемым прямо. В своих лекциях по античной философии, лекциях о Декарте (‘Картезианские размышления’) и Канте (‘Кантианские вариации’) М. анализирует аппарат философской мысли как язык ‘реальной философии’, за которым стоят определенные феномены сознания и структуры мышления. С одной стороны, это всегда экземплифицированные акты сознания тех или иных мыслителей и философов, а с другой — акты, в которых выкристаллизовывались порождающие структуры европейского мышления. Теория припоминания Платона и его абстракция рациональной структуры вещи (‘идея’), принцип cogito и теория непрерывного творения Декарта, априорные формы и принцип интеллигибельности Канта, Марксова концепция превращенных форм сознания и понятие ‘практики’ — эти философские парадигмы, с точки зрения М., являясь определенной трактовкой феномена сознания, в значительной степени конституировали онтологическое поле философии и европейский тип рациональности. Отличия классического и неклассического типов рациональности становятся темой специальной работы философа. Область философских интересов М. не ограничивалась историей философии. Возможности исследования феномена сознания обсуждались им в рамках гносеологии, социальной философии, методологии психологии, на материале психоанализа и, наконец, на материале искусства. В лекциях о Прусте и его романе ‘В поисках утраченного времени’ М. анализирует художественное произведение как ‘производящее произведение’, в котором смыслы не предзаданы в авторском замысле, а устанавливаются по ходу создания самого произведения. Сама форма романа выступает здесь своеобразной ‘машиной’, или ‘органом’, сознания, позволяющей человеку отдать себе отчет в собственных чувствах и переживаниях, довести эти состояния до формы сознания. Исходную бытийную структуру сознания М. полагал символичной. Символ, в отличие от знака, не предполагает непосредственного референта, он указывает на бытийную структуру, а не на предметное содержание сознания. Символы — это своего рода ‘органы’, или ‘орудия’, сознания, структуры, изменяющие режимы сознательной жизни, то, с помощью чего организуются предельно когерированные состояния (например, символ смерти). Другим выделенным им принципом организации сознания является его иерархичность или полиструктурность. Сознание не гомогенно, его невозможно редуцировать к какой-то одной структуре. Различные структуры сознания накладываются друг на друга, переозначивают себя в семиотических процессах, а кроме того, еще и экранируются, т.е. проецируют себя на другие структуры как на экраны. Именно свойство экранирования создает иллюзию рефлексивной объективации сознания, когда вся сложная иерархическая структура сознания, включающая бытийно-символический уровень, процессы семиотизации и др., сводится к предметному содержанию. Вторичные структуры сознания, упаковывающие исходные структуры и несущие их в неузнаваемом, превращенном виде, становятся доступными для производства, технологизации, тиражирования, массовизации и т.д. Вместе с тем, ставшее массовым производство сознания создает опасность его фрагментаризации, разрыва с генеративными структурами. Ответственность интеллектуала, философа и ученого сегодня состоит в ‘обязательности формы’, т.е. в постоянном усилии по выполнению полных и целостных актов мысли, воспроизводящих интеллигибельную форму мышления в целях воспроизводства и сохранения ее в культуре. Другой опасностью, которую обсуждал М. в последние годы, является антропологическая катастрофа, порождаемая разрушением интеллигибельных форм цивилизации, культуры, языка, онтологических структур сознания. М. рассматривал человека как некоторую возможность или потенциальность самоосуществления. Становление и самоосуществление человека в таком смысле невозможно вне интеллигибельного пространства, допускающего самореализацию, и вместе с тем, вне усилия самого человека по восстановлению достоверности сознания и усилия мысли на собственных основаниях. Ситуация антропологической катастрофы была описана М. с помощью принципа ‘трех К’. Первые два ‘К’: Картезий (установление достоверности знания и соразмерности человека миру в актах ‘Я есть’, ‘Я могу’), Кант (принцип формальной интеллигибельности) задают онтологическую основу рациональности, а третье ‘К’ (Кафка) — неописуемую ситуацию абсурда, когда при всех тех же знаках и предметных номинациях и наблюдаемости их натуральных референтов не выполняется все то, что задается первыми двумя принципами. Третье ‘К’ порождает ‘зомби-ситуации’, вполне человекоподобные, но в действительности для человека потусторонние, лишь имитирующие то, что на деле мертво. Продуктом их, в отличие от Homo sapiens, т.е. от знающего добро и зло, является ‘человек странный’, ‘человек неописуемый’. Проблема человеческого бытия, с точки зрения К-принципа, состоит в том, что ситуации, поддающиеся осмысленной оценке и решению (например, в терминах этики), не даны изначально, создание и воспроизводство таких ситуаций каждый раз требует человеческих усилий по осуществлению ‘актов мировой вместимости’, относящихся к кантовским интеллигибилиям и декартовскому cogito ergo sum. Как философские идеи, так и политические взгляды М. (если народ пойдет за Гамсахурдия, я пойду против народа) не утратили своей остроты в современной культуре, — не случайно открытие в 2001 в Тбилиси памятника М. (работа Э.Неизвестного) вызвало идеологически окрашенные уличные столкновения, (см. также СВЕРХ-Я .)

История Философии: Энциклопедия. — Минск: Книжный Дом. . 2002.

Смотреть что такое "МАМАРДАШВИЛИ МЕРАБ" в других словарях:

  • Мамардашвили, Мераб — Мераб Мамардашвили Дата рождения: 15 сентября 1930 Место рождения: Гори, Грузинская ССР, СССР Дата смерти: 25 ноября 1990 Место смерти: Москва, СССР Научная сфера: Выдающийся Советский философ, исследователь философии языка и сознания …   Википедия

  • Мамардашвили Мераб Константинович — Мераб Мамардашвили Дата рождения: 15 сентября 1930 Место рождения: Гори, Грузинская ССР, СССР Дата смерти: 25 ноября 1990 Место смерти: Москва, СССР Научная сфера: Выдающийся Советский философ, исследователь философии языка и сознания …   Википедия

  • Мамардашвили, Мераб Константинович — Мераб Мамардашвили Мераб Мамардашвили Дата рождения …   Википедия

  • МАМАРДАШВИЛИ Мераб Константинович — (15 сентября 1930, г. Гори, Грузия 25 ноября 1990, Москва), грузинский философ. Отец будущего философа был военным, а мать Ксения Платоновна происходила из дворянского рода Гарсеванашвили. Мамардашвили учился на философском факультете Московского …   Энциклопедический словарь

  • МАМАРДАШВИЛИ Мераб Константинович — (1930 90) российский философ. Учился и работал в Москве, профессор (с 1972); с 1980 в Грузии. Сократический характер философствования Мамардашвили наиболее полно отразился в его многочисленных лекциях (в т. ч. о Декарте, И. Канте, М. Прусте,… …   Большой Энциклопедический словарь

  • МАМАРДАШВИЛИ Мераб Константинович — (1930 1990) российский философ, сыгравший в 1960 1980 гг. большую роль в возрождении филос. жизни и филос. климата в стране. М. мало издавался при жизни, но часто выступал с курсами лекций по актуальным проблемам философии в МГУ, во ВГИКе, в Ин… …   Философская энциклопедия

  • МАМАРДАШВИЛИ МЕРАБ КОНСТАНТИНОВИЧ — (1930 1990) философ, большую часть жизни проведший в России, получивший на Западе имя «Грузинский Сократ». М. говорил, что «философия это сознание вслух». Его лекции о Декарте, Канте, Прусте и изданные на их основе книги (в обработке Ю. П.… …   Большая психологическая энциклопедия

  • Мамардашвили, Мераб Константинович — (15.09.1930 25.11.1990) философ, спец. по филос. сознания и истории филос.; большую часть жизни прожил в России. Род. в г. Гори (Грузия) в семье военного. В годы войны отец М. был комиссаром стрелковой дивизии. М. окончил филос. ф т МГУ (1954).… …   Большая биографическая энциклопедия

  • МАМАРДАШВИЛИ Мераб Константинович — (1.09.1930, Гори, Грузия 15.11.1990, Москва, похоронен в Тбилиси)    философ, историк философии и культуролог. Окончил философский ф т МГУ (1954) и аспирантуру того же ф та. В 1970 г. защитил докторскую диссертацию на тему: Формы и содержание… …   Русская Философия. Энциклопедия

  • МАМАРДАШВИЛИ Мераб (1930-1990) — грузинский и российский философ. Работал в редакциях журналов Вопросы философии и Проблемы мира и социализма (Прага), в Институте международного рабочего движения. В 1968 1974 заместитель главного редактора журнала Вопросы философии . В 1974 был… …   История Философии: Энциклопедия

Книги

Другие книги по запросу «МАМАРДАШВИЛИ МЕРАБ» >>


Поделиться ссылкой на выделенное

Прямая ссылка:
Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»