Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.


МЫШЛЕНИЕ

МЫШЛЕНИЕ
МЫШЛЕНИЕ
— направленный процесс переработки информации в когнитивной системе живых существ. М. реализуется в актах манипулирования (оперирования) внутренними ментальными репрезентациями, подчиняющимися определенной стратегии и приводящими к возникновению новых ментальных репрезентаций. М. возникает у животных в ходе биологической эволюции, когда интенция к действию дифференцируется от ее непосредственного, автоматического перевода в моторные акты и освобождает в когнитивной системе пространственно-образную модель окружающей среды.
М. предполагает наличие у когнитивного субъекта внутренних когнитивных состояний, содержание которых выражается с помощью актов суждения (т.е. пропозиционально). Суждение невозможно определить без ссылки на лингвистические сущности — предложения, однако это означает лишь, что применительно к человеческому М. суждения строятся по лингвистическому образцу и этот образец (предложение) нужен для вербальной репрезентации суждения (мысли). Т.о., в общем случае пропозициональная структура М., его пропозициональное содержание вовсе не обязательно должны репрезентироваться в речевых актах. Анализ форм поведения животных, возникающих в результате научения, в частности, показывает, что они обладают интенциональными состояниями, т.е. состояниями перцептивной уверенности, которые имеют некоторое пропозициональное содержание, что они способны различать эквивалентные в информационном отношении сообщения и отдавать предпочтение одним альтернативам перед др. Т.о., животные способны к мыслительным актам, информационно эквивалентным актам суждения, но оперируют невербальными внутренними репрезентациями, использующими различные перцептивные коды.
В процессе дальнейшей биологической и когнитивной эволюции у живых существ наряду со способностями кперцептивному М. возникают также зачатки М. знаково-символического. Естественный отбор способствовал наследованию тех генетических признаков, которые определяют способности особей к извлечению и обработке необходимой для выживания когнитивной информации, получаемой от представителей своего вида. Речь прежде всего идет о способности многих животных к ритуализации своего поведения. В процессе эволюции первоначальная функция к.-л. формы поведения животных (сценария) модифицируется и, превращаясь в знак, становится средством коммуникации.
Символическая коммуникационная система, видимо, давала древним гоминидам большие адаптивные преимущества. Поэтому естественный отбор способствовал совершенствованию языковых способностей индивидов, развитию вербальной коммуникации и М. логико-вербального — специфической, присущей только людям формы знаково-символичес-кого М. Однако человечеству для реализации возможностей ускорения когнитивной эволюции, эволюции М. и культуры, возникших благодаря появлению речи, потребовались многие тысячелетия. Хотя какими-то речевыми рудиментами, видимо, владел еще Homo erectus (обитавший приблизительно 1,5 млн лет назад), вплоть до начала неолитической революции темпы когнитивного и культурного прогресса оставались исключительно медленными. Скорее всего, весьма длительный исторический период речь оставалась функционально избыточной по отношению к довербальным формам коммуникации.
М. архаическое, преимущественно образное все еще в широких масштабах использовало довербальные средства передачи социально значимой информации, где смысл мысленных репрезентаций (образов, прототипов и сценариев) «овеществлялся» и транслировался с помощью невербальных символов, изображений, жестовых языков и языка действий — ритуалов, танцев и т.д. Появление простейших концептуальных структур — рассказа, повествования, мифа — позволило словам и словесно выразимым знаниям направлять ход мыслей, а М. — выявлять несопоставимо больший объем скрытой когнитивной информации.
Попытки выяснить, что представляет собой человеческое М., предпринимались еще в глубокой древности. Как и элеаты, Платон отождествлял М. и речь, которые, с его т.зр., возникают в результате установления отношения между субъектом и предикатом высказывания или «соединения» имен существительных с глаголами. Аристотель разделял «пропозициональную» парадигму Платона: его понимание силлогизма в равной мере допускало и пропозициональную, и лингвистическую, и онтологическую интерпретации. Способность мыслить Аристотель относил к компетенции ума, бессмертной «мыслящей части» души. Он также выдвинул ряд гипотез, оказавших существенное влияние на последующее развитие психологии М. — напр., принцип ассоцианизма. Идеи, считал Аристотель, связываются между собой на основании смежности, сходства или контраста, а истинное знание может быть получено путем дедуктивных или индуктивных рассуждений.
В философии Нового времени М. и его законы анализировались с различных мировоззренческих позиций. Отталкиваясь от традиционной для христианского вероучения оппозиции души и тела, некоторые философы рассматривали М. как атрибут особого, свойственного только человеку (как ближайшему подобию Бога) духовного начала. Р. Декарт, в частности, считал, что сознаниедуша») является нематериальной метафизической сущностью, которую Бог соединил с материальным телом, а М. — это свойство сознания, «разумной души». Напротив, Т. Гоббс придерживался механистического взгляда на природу мысли и исходил из предпосылки, что материя может мыслить. По его мнению, М. подобно математическому вычислению, но вместо чисел оно оперирует идеями — суммирует, вычитает, сравнивает их и т.д. Гоббс был уверен, что, в принципе, могут быть созданы такие технические устройства, которые окажутся способными мыслить. Продолжая рационалистическую традицию Декарта, Г.В. Лейбниц полагал, что человеческое М. управляется законами логики, и выдвинул идею математизации М. — создания универсального логического языка, который позволил бы точно и однозначно эксплицировать понятия и отношения и получать с помощью вычислений истинные знания. Развивая представления Дж. Локка, который впервые назвал связи, обусловленные привычкой или случаем, термином «ассоциация идей», британские эмпирики Дж. Беркли, Д. Юм, а позднее Дж. Милль и его сын Дж.С. Милль выделяли три типа внутренних мысленных репрезентаций: восприятия, их бледные копии, которые хранятся в нашей памяти, и преобразования этих бледных копий, т.е. ассоциативное М. Однако вопросы, касающиеся природы мысленных ассоциаций, их источников, процессов, лежащих в основе их формирования, законов ассоциаций и т.д., длительный период оставались предметом острых дискуссий. Во втор. пол. 19 в. усилиями гл.обр. философов, математиков и психологов окончательно сформировались два основных направления исследования, которые привели к разработке различных логических и психологических концепций М.
Важным этапом формирования логической концепции М. оказалась разработка в 1854 ирл. математиком Дж. Булем алгебры логики. Согласно его т.зр., мысли представляют собой высказывания или утверждения о мире, которые могут быть представлены в символической форме. Такого рода символы соответствующим образом комбинируются, и из них получают др. утверждения о мире. М., с этой т.зр., оказывается манипуляцией символами. Разрабатывая такой подход к М., Г. Фреге построил аксиоматическое исчисление высказываний и заложил основы современной логической семантики. Тем самым были значительно расширены репрезентативные возможности языка логики применительно к знаково-символическому (логико-вербальному) М. В дальнейшем попытки устранить обнаруженные в системе Фреге парадоксы повлекли за собой формализацию логики.
Параллельно попыткам философов и математиков проанализировать логические аспекты М., в др. дисциплине — психологии — во втор. пол. 19 в. был поставлен вопрос о том, могут ли ментальные события и М. в целом к.-л. образом быть измерены. Основоположники экспериментальной психологии (В. Вундт в Германии и его ученик Э. Титченер в США) стремились сформировать отдельную от философии, опирающуюся на эмпирические данные дисциплину, которая изучала бы структуру сознания и объясняла бы его феномены в терминах естественных наук. Психологи-структуралисты надеялись разложить психические явления на простые атомы, выделить простейшие, неразложимые ментальные события и обнаружить законы, управляющие образованием более сложных ментальных феноменов. В дальнейшем новые открытия (в частности, открытие условного рефлекса И.П. Павловым) заставили психологов отказаться от структуралистской программы, и доминирующей концепцией в психологии на протяжении последующих 40 лет стал бихевиоризм (Дж. Уотсон), провозгласивший, что объектом психологического исследования может быть только наблюдаемое поведение, а М., вера и т.д. — это лишь теоретические конструкты. Неспособность бихевиоризма объяснить более сложные психические явления — напр., речь, М. и т.д. — обусловила формирование в психологии альтернативной концепции — гештальттеории. Ее сторонники (М. Вертгеймер, В. Кёлер и др.) считали, что для адекватного объяснения мыслительных процессов необходимо допустить наличие внутренних ментальных состояний и тесную интеграцию рзаличных когнитивных структур. Поскольку целое не сводится к сумме его частей, то М. следует рассматривать как активный, конструктивный процесс. Оно может быть либо продуктивным, стремящимся обнаружить новые структурные отношения в ситуации или проблеме, либо непродуктивным, лишь имитирующим уже известное.
Фундаментальные открытия 1940—1950-х гг. в теории информации, нейрофизиологии, теории автоматов и кибернетике радикальным образом изменили направления исследований в различных областях науки, прямо или косвенно относящихся к человеческому М. Однако только в сер. 1960-х гг. эти открытия позволили сформировать единую картину мыслительных процессов на основе моделей переработки информации, положив начало новой психологии, которую У. Нейссер называл когнитивной психологией. Позднее когнитивная психология стала частью более крупной дисциплины — когнитивной науки, которая в настоящее время охватывает исследования в таких областях, как эпистемология, лингвистика, психолингвистика, информатика, нейробиология, нейропсихология и т.д. Общей целью этих исследований является объяснение и моделирование высших мыслительных процессов.
Открытие в 1960-х гг. межполушарной церебральной асимметрии и базирующихся на функциональной активности левого и правого полушарий мозга когнитивных типов мышления — знаково-символического (логико-вербального) и пространственно-образного, — получившее убедительное экспериментальное подтверждение, послужило отправным пунктом формирования принципиально новых представлений о мыслительной активности человека. Как оказалось, различия между функциями полушарий и, соответственно, когнитивными типами М. не сводятся к формам репрезентации материала, а касаются гл. обр. способов переработки когнитивной информации, принципов организации контекстуальной связи. Для пространственно-образного М. характерны холистическая стратегия обработки многих параметров поступающей информации. В результате происходят одновременное выявление соответствующих контекстуальных связей между различными смыслами образа или между целостными образами, «гештальтами», и создание на этой основе многозначного контекста (напр., мозаичной или калейдоскопической картины) с множественными «размытыми» связями. Со своей стороны, знаково-символическое (логико-вербальное) М. использует аналитическую стратегию и направлено на выявление только некоторых, существенных для анализа признаков, жестких причинно-следственных связей. Оно последовательно перерабатывает когнитивную информацию (вербальную и невербальную) по мере ее поступления, организуя однозначный контекст, необходимый для успешной вербальной коммуникации. Однако в простейших случаях знаково-символическое М. также обнаруживает способность к параллельной обработке информации, а пространственно-образное М. — некоторые, довольно примитивные способности к анализу.
Хотя наши системы лево- и правополушарного М. полностью не переводимы друг в друга, это не исключает, а наоборот, предполагает их тесную взаимозависимость, взаимодополняемость и кооперацию. Напр., манипулирование символами становится эффективным лишь в той степени, в какой оно содействует реализации неартикулированных актов понимания и опирается на их результаты. В свою очередь эффективность образного М. также оказывается в зависимости оттого, может ли оно считывать результаты левополушарной мыслительной активности и, ориентируясь на них, продуцировать новое целостное понимание. Человеческое М. может использовать не только перцептивные и вербальные коды, но и коды абстрактные, пропозициональные, в которых, вероятно, заключены наши знания основ грамматики языка и базисной арифметики. Наличие таких кодов дает нам возможность легко и быстро переводить мысль с перцептивного кода на вербальный и обратно, а также попеременно подключать соответствующие стратегии обработки когнитивной информации. С этой т.зр. именно абстрактный препозиционный код является языком мысли, а слова, образы, символы, знаки и т.д. — это только конкретные формы ее репрезентации.
Т.о., М. является одной из важнейших функций когнитивной системы, которая обеспечивает информационный контроль окружающей среды, адаптацию и выживание организмов. М. тесно связано с памятью, оно использует ее информационные ресурсы, накопленные благодаря опыту и обучению. Однако источником М. выступает не только когнитивная информация, извлекаемая из внешней среды, но и своего рода встроенное в когнитивную систему программное обеспечение, т.е. подлежащая биологической эволюции врожденная генетическая информация, определяющая формат внутренних ментальных репрезентаций, стратегии их переработки т.п. Даже в когнитивной системе человека большинство мыслительных процессов протекает неосознанно, их интегральный сознательный контроль осуществляется здесь гл. обр. на уровне целей и намерений. В то же время благодаря эволюции сознания и появившейся в ходе этой эволюции способности частично изменять самосознание (напр., в актах эмпатии) человек получил возможность гораздо более эффективно использовать свой интеллектуальный и мыслительный потенциал, свои природные задатки к творческому М., воображению, к созиданию культуры. Появление речи и развитие логико-вербального М. радикально расширили его арсенал средств обработки когнитивной информации, позволили извлекать общие характеристики объектов, явлений и отношений между ними с помощью информационно более емких, чем образы и прототипы, концептуальных средств — понятий, суждений, гипотез, научных законов, теорий и т.д. В настоящее время высшие когнитивные функции человека, включая М. и познание, активно изучаются когнитивной наукой и специальной областью компьютерной науки (информатики), получившей название искусственный интеллект.

Философия: Энциклопедический словарь. — М.: Гардарики. . 2004.

МЫШЛЕНИЕ
        высшая форма активного отражения объективной реальности, состоящая в целенаправленном, опосредствованном и обобщённом познании субъектом существенных связей и отношений предметов и явлений, в творч. созидании новых идей, в прогнозировании событий и действий. Возникает и реализуется в процессе постановки и решения практич. и теоретич. проблем.
        Биологич. субстратом М. является высокий уровень развития головного мозга, исторически сформировавшегося в процессе становления человека, человеч. общества, материальной и духовной культуры. М. человека протекает в различных формах и структурах (понятиях, категориях, теориях), в которых закреплён и обобщён познават. и социально-историч. опыт человечества. Отправляясь от чувств. опыта, М. преобразует его, даёт возможность получать знания о таких свойствах и отношениях объектов, которые недоступны непосредств. эмпирич. познанию. М. неизмеримо расширяет познават. возможности человека, позволяет проникнуть в закономерности природы, об"щества и самого М. Орудием М. является язык, а также др. системы знаков (как абстрактных —напр., математических, так и конкретно-образных — напр., «язык искусства»). Элементы этих систем используются для осн. операций М.— абстрагирования, обобщения, опосредствования ) и др.
        Будучи сложным социально-историч. феноменом, М. изучается мн. науками: теорией познания (в плане анализа соотношения субъективного и объективного в М., чувственного и рационального, эмпирического и теоретического и др.); логикой (наукой о формах, правилах и операциях М.); кибернетикой (в связи с задачами технич. моделирования мыслит. операций в форме «искусств. интеллекта»); психологией (изучающей М. как актуальную деятельность субъекта, мотивированную потребностями и направленную на цели, которые имеют личностную значимость); языкознанием (в плане соотношения М. и языка); эстетикой (анализирующей М. в процессе созидания и восприятия художеств. ценностей); науковедением (изучающим историю, теорию и практику науч. познания); нейрофизиологией (имеющей дело с мозговым субстратом и физио-логич. механизмами М.); психопатологией (вскрывающей различные виды нарушений нормальных функций М.); этологией (рассматривающей предпосылки и особенности развития М. в животном мире).
        Значение проблемы М. для философии определяется вопросом об отношении М. к бытию — основным вопросом философии.
        Знание о М. как особой форме познават. активности человека зародилось в рамках философии и привело J к вычленению М. из общей совокупности психич. процессов. В др.-греч. философии происходит отделение М. от чувств. познания, причём др.-греч. мыслители (Парменид, Гераклит) различали в результатах М. «мнение» (как выражение обыденного сознания) и «истину» (как независимое от субъективности человека постижение всеобщих законов мироздания). Демокрит утверждал, что подлинное атомарное устройство вещей можно постичь только посредством М. Софисты перенесли акцент на анализ речевых и логич. средств М., толкуя их как производные от особенностей человека (Протагор, Горгий). Рассматривая эти средства вне связи с объективным содержанием М., они пришли к релятивизму. Сократ выдвинул девиз «познай самого себя», предполагающий «очищение» М. от смутных и неопредел. представлений с целью достижения прочного, надёжного знания. Считая, что истина приобретается в диалоге между людьми, Сократ установил не-посредств. связь М. с общением. Платон вычленил в качестве гл. признака М. идеальность (мир «идей») как особую форму реальности, которая составляет содержание М. Аристотель создал учение о формах и структурах М., положившее начало формальной логике, и раскрыл диалектику перехода от ощущения к мысли (учение о «фантазиях» — образах представлений).
        Уже в эпоху античности в противовес идеализму возникли материалистич. учения, крые рассматривали идеальное содержание М. (идеи, понятия) как обусловленное материей, как запечатление внеш. воздействий (Эпикур, Лукреций).
        В философии нового времени проблема М. разрабатывалась как с позиций эмпиризма (Ф. Бэкон, Локк), так и рационализма (Декарт, Спиноза). Нем, классич. философия, развивавшая идеалистич. понимание М., выдвинула плодотворную идею активности субъекта в М., оказавшую влияние на формирование марксистской концепции М. Возникший в 19 в. позитивизм (Спенсер, Конт), отрицая всеобщие законы развития природы, общества и М., сводил функцию теоретич. М. к установлению фактов и эмпирически наблюдаемых связей между ними.
        В бурж. философии 20 в. доминирует позитивистский подход к проблеме М. Неопозитивизм и др. течения аналитич. философии выдвигают на первый план анализ формально-логич. аспектов М., игнорируя исследование содержат. моментов теоретич. деятельности человека. Этим течениям противостоят различные инту-итивистские, феноменологические и экзистенциалистские концепции М., которые либо толкуют М. как созерцание идеальных сущностей (феноменология), либо отрицают способность человека к рациональному постижению объективного мира (интуитивизм, экзистенциализм).
        Филос., диалектико-материалистич. истолкование природы и сущности М. принадлежит классикам марксизма-ленинизма. Рассматривая М. как форму духовной, теоретич. деятельности человека, они раскрыли изначальную связь М. с материальным производством, практич. деятельностью людей. «Производство идей, представлений сознания первоначально непосредственно вплетено в материальную деятельность и в материальное общение людей, в язык реальной жизни. Образование представлений, мышление, духовное общение людей являются здесь еще непосредственным порождением материального отношения людей» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., т. 3, с. 24).
        М.— это историч. явление, предполагающее преемственность приобретаемых от поколения к поколению знаний и, следовательно, возможность их фиксации средствами языка, с которым М. находится в неразрывной связи. М. отд. человека всесторонне опосредствовано развитием М. всего человечества. Т. о., М. совр. человека есть продукт обществ.-историч. процесса.
        В процессе развития человеч. общества произошло отделение духовного производства от материального, в результате чего теоретич. деятельность, М. приобрело относит. самостоятельность и независимость от практич. деятельности человека. С одной стороны, относит. самостоятельность М. служит источником отрыва М. от объективной действительности, что, в свою очередь, порождает иллюзорные или умозрит. представления о мире. Отсюда проистекает проблема критерия истинности М., в решении которой диалектич. материализм исходит из признания таким критерием общественноисторич. практики. С др. стороны, относит. независимость М. обусловливает его творч. активность, способствующую достижению новых знаний. М. носит категориальный характер, поскольку знание, приобретённое в процессе истории познания, закрепляется в категориях. Постижение объективной действительности осуществляется посредством форм М. - понятий, суждений, умозаключений. По мере развития познания совершенствуется категориальная структура М., оно обогащается новыми категориями и понятиями, отражающими процесс достижения объективной истины.
        см. также Сознание, Идеальное, Теория познания.
        Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., т. 3, т. 20; Ленин В. И., ПСС, т. 18, т. 29; Мамардашвили М. К., Формы и содержание М., М., 1968; Копнин П. В., Диалектика как логика и теория познания, ?., 19734; Материалистич. диалектика. Краткий очерк теории, М., 1980; Основы марксистско-ленинской философии, ?., 19806; Леонтьев А. Н., Проблемы развития психики, М., 19814; Хрестоматия по общей психологии. Психология М., М., 1981.
        А. Г. Спиркин.

Философский энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия. . 1983.

МЫШЛЕНИЕ
внутреннее, активное стремление овладеть своими собственными представлениями, понятиями, побуждениями чувств и воли, воспоминаниями, ожиданиями и т. д. с той целью, чтобы получить необходимую для овладения ситуацией директиву. Мышление, которое по своей структуре может быть познающим или эмоциональным мышлением, т. о., состоит в постоянной перегруппировке всех возможных содержаний сознания и образовании или разрушении существующих между ними связей (см. Сфера мышления); при этом может выделяться результат содержания сознания, который принимает сравнительно определенную форму и который может быть назван мыслью. Форма мысли в нормальных условиях есть ее языковое выражение. Значит, мышление есть немая, внутренняя речь, язык есть озвученное мышление. Способ мышления зависит от того, что представляет собой человек как таковой (в широком смысле этого слова) и что определяет его индивидуальность. Мыслит ли данный человек, что и как думает в данный момент тот или иной человек, зависит от его настроения (см. также Законы мышления). Часто мышление начинается с ситуации, а поэтому сначала это ситуативное мышление. Если мышление направлено на реальные предметы, то оно называется конкретным, если мышление направлено на идеальные предметы или на представляемое, то речь идет об абстрактном мышлении. Оба способа мышления переходят один в другой. В научно-философском смысле мышление представляет собой всегда в той или иной степени понятийное мышление: если эта степень больше, то мышление называется априорным, если эта степень меньше, то мышление называется апостериорным. Говорят также о первобытном, магическом, архаическом и символическом мышлении. Мышление исследуется психологией (мышления), его функции в познании – учением о познании, его отношение к понятийному – логикой, к бытию – метафизикой, его роль в обществе – социологией, его связь с жизнью мыслящего организма – биологией.

Философский энциклопедический словарь. 2010.

МЫШЛЕНИЕ
процесс отражения объективной реальности, составляющий высшую ступень человеч. познания. М. дает знание о существ. свойствах, связях и отношениях объективной реальности, осуществляет в процессе познания переход "от явления к сущности". В отличие от ощущения и восприятия, т.е. процессов непосредственно-чувств. отражения, М. дает непрямое, сложно опосредствованное отражение действительности. Хотя М. имеет своим единств. источником ощущения, оно переходит границы непосредственно-чувств. познания и позволяет человеку получать знание о таких свойствах, процессах, связях и отношениях действительности, к-рые не могут быть восприняты его органами чувств. Спец. устройство, напр., нашего глаза потому и не ставит абс. границы человеч. познанию, что к нему присоединяются, по выражению Энгельса, не только др. органы чувств, но и деятельность нашего М. (см. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., 2 изд., т. 20, с. 554–55). Способность М. переходить границы непосредственно-чувств. познания объясняется тем, что мыслит. деятельность заключается в активном соотнесении между собой данных практич. опыта, а также данных, представляющих собой продукт самой мыслит. деятельности в виде уже имеющихся знаний, понятий.
М. является объектом изучения ряда науч. дисциплин: теории познания, логики, психологии и физиологии высшей нервной деятельности; последнее время М. изучается также в кибернетике в связи с задачами технич. моделирования логич. операций. Строго научное, последовательно материалистич. понимание М. было впервые дано в трудах классиков марксизма. Марксизм решительно отвергает подход к М. как проявлению особого духовного начала, как "чистой активности сознания", якобы стоящей над чувственностью. Вместе с тем марксизм полностью преодолевает в учении о М. ограниченность метафизич. материализма, его созерцательность и порождаемые им упрощенные представления о процессах мыслит. деятельности, сводящие ее к элементарным процессам анализа и генерализации чувств. впечатлений и их ассоциированию в сознании человека. Марксизм рассматривает М. как продукт историч. развития обществ. практики, как особую, теоретич. форму человеч. деятельности, являющуюся дериватом деятельности практической. Даже на той ступени развития, когда М. приобретает относит. независимость, практика остается его основой и критерием его истинности.
М. есть функция человеч. мозга и в этом смысле представляет собой естеств. процесс; однако М. человека не существует вне общества, вне языка, вне накопленных человечеством знаний и выработанных им способов мыслит. деятельности – логич., математич. и т.п. действий и операций. Каждый отд. человек становится субъектом М., лишь овладевая языком, понятиями, логикой, представляющими собой продукт развития общественно-историч. практики; даже задачи, к-рые он ставит перед своим М., порождаются обществ. условиями, в к-рых он живет. Т.о., М. человека имеет обществ. природу.
Старый метафизич. подход к М. неизбежно ограничивал возможности науч. исследования природы и механизмов мыслит. деятельности. Эта ограниченность порождалась прежде всего тем, что М. рассматривалось исключительно в форме внутр., данной в самонаблюдении деятельности, в форме процессов дискурсивного, словесно-логич. познания, протекающих по якобы неизменным, присущим им внутр. законам. При этом объектом изучения служили, как правило, собств. мыслит. процессы исследователей.
На протяжении почти всего 19 в. конкретно науч. представления о М. развивались под влиянием формальной логики и на основе субъективно-эмпирич. ассоцианистич. психологии. Психологич. анализ М. сводился гл. обр. к выделению отд. мыслит. процессов: абстракции и обобщения, сравнения и классификации. Описывались также разные виды суждений и умозаключений, причем описания эти прямо заимствовались из формальной логики. В формальнологич. духе освещался и вопрос о природе понятий. Понятия изображались как продукт процесса своеобразного "наслаивания" друг на друга чувств. образов, в ходе к-рого несовпадающие признаки воспринятых объектов стираются, а общие их признаки, наоборот, взаимно усиливаются; последние якобы и образуют содержание общих представлений и понятий, к-рые у человека ассоциируются с соответств. словами. Основы ассоцианистич. теории, заложенные Гоббсом и развитые особенно в трудах Гартли и Пристли, были внесены в субъективно-эмпирич. психологию 19 в. в Англии гл. обр. Спенсером и Бэном, в Германии – Гербартом, Эббингаузоми Вундтом, во Франции – Тэном и др. Ее осн. объяснит. понятием стало понятие ассоциации, т.е. связи между психич. явлениями (ощущениями, представлениями, идеями), к-рая возникает под влиянием повторения их сочетаний во времени или пространстве. С этой т. зр., М. изображалось как процесс, представляющий собой сложные цепи ассоциаций, протекающих в сознании. Последоват. проведение взглядов на М. как на поток ассоциаций наталкивалось, однако, на неразрешимые трудности. Невозможно было, напр., объяснить, каким образом ассоциации, образующие мыслит. процессы, приобретают избират. и целенаправл. характер. Поэтому большинство авторов, стоящих на ассоцианистич. позициях, было вынуждено ввести, наряду с понятием ассоциации, понятия творч. синтеза, активной операции и т.п., в к-рые вкладывался идеалистич. смысл. Хотя само по себе понятие ассоциации отражает бесспорную психологич. реальность и широкое введение этого понятия имело прогрессивное значение, учение об ассоциациях в субъективно-эмпирич. психологии оставалось метафизическим. Последующие попытки свести М. к элементарным процессам были сделаны в 1-й четверти 20 в. амер. психологами-бихевиористами (Торндайк, Уотсон). Они пытались интерпретировать внутр., мыслит. деятельность как совокупность сложных цепей речевых (беззвучных) навыков, формирующихся по общей для поведения животных и человека схеме "стимул реакции". Впоследствии это представление о М. было усложнено, но его чисто натуралистич. характер полностью сохранился.
К направлениям, противостоящим в пределах бурж. психологии ассоцианистскому и "атомистич." пониманию М., относятся прежде всего работы вюрцбургской школы (Ах, Кюльпе, Мессер и др.). Изучая логич. M. y взрослых с помощью метода экспериментального самонаблюдения, эти авторы описали ряд особенностей, характеризующих с субъективной стороны протекание внутр., мыслит. процессов: их несводимость к простому ассоциированию словесных понятий, подчиненность их цели ("детерминирующей тенденции") и свойственную им безобразность. Исследователи вюрцбургской школы, однако, полностью оставались на идеалистич. позициях, рассматривая М. в отрыве от чувственности и практики – как проявление особой духовной способности. Особенно резко выраженную антиассоцианистскую позицию занимали представители "гештальтпсихологии" (Вертхеймер, Кёлер, Коффка, Левин и др.). Исходя из идеи подчиненности психич. процессов принципу образования целостных форм, они понимали М. как непосредств. усматривание искомого решения, выражающееся изменением структуры проблемной ситуации в сознании субъекта. В результате такого "переструктурирования" субъекту открываются, с этой т. зр., новые, заключенные в исходной ситуации отношения и функциональные свойства. Процесс этот не может быть выведен из прежде накопл. ассоциаций, из опыта поведения и научения; он представляет собой "автохтонный", самопорождающийся процесс. Т.о., по своему филос. смыслу это понимание М. по существу смыкается с идеалистич. интуитивизмом.
Общей чертой, характеризующей перечисл. теории, в т.ч. и ассоцианистские, является их антиисторизм, отказ от изучения происхождения и общественно-историч. развития человеч. М. Если в них и шла речь о развитии, то оно понималось как процесс чисто количеств, накопления ассоциаций, их обобщения, дифференцирования и объединения во все более сложные цепи или комплексы. Такое понимание развития удерживалось как психологами-эволюционистами (Спенсер), так и в работах по психологии народов (Вундт).
Только в нач. 20 в. конкретные исследования М. приобрели черты подлинного историзма и появились работы, систематизирующие накопленные прежде многочисл. этнографич. данные о качеств. своеобразии М. народов, стоящих на относительно низких ступенях общественно-экономич. и культурного развития (Л. Леви-Брюль, Вёйле и др.). При всей неудовлетворительности теоретич. интерпретаций излагаемых в них фактич. материалов работы эти имели то значение, что они показали несостоятельность положения о неизменности законов человеч. духа и внесли в учение о М. идею о качеств. изменениях, к-рые оно претерпевает в ходе историч. развития. Второе направление исследований, сыгравшее важную роль в понимании природы и механизмов М., составили экспериментальные работы, посвященные изучению предыстории человеч. М. – его генетич. корней в животном мире. Уже первые систематич. исследования (В. Кёлер, Р. Йеркс, H. H. Ладыгина-Котс) интеллектуального поведения человекообразных обезьян показали, что у высших животных существует сложная деятельность, к-рая по своему характеру сходна с М., хотя и протекает в форме внешне-двигат. операций ("практический интеллект", или, по Павлову, "ручное мышление" животных). Изучение интеллектуального поведения высших животных, углубив генетич. подход к М., вместе с тем поставило перед конкретными исследованиями проблему о принципиальном, качеств. изменении мыслит. процессов при переходе к человеку. Конкретизируя положение Энгельса о роли труда в формировании человека, Выготский показал, что "М." животных превращается в подлинное, человеч. М. под влиянием перекрещивания линии развития практич. предметных действий и линии развития голосовых реакций, к-рое необходимо происходит в условиях коллективной трудовой деятельности. В результате голосовые сигналы, посредством к-рых осуществляется общение животных, все более превращаются из инстинктивно-выразительных в отражающие объективное содержание и становятся носителями обобщений, вырабатывающихся в практич. опыте, т.е. приобретают функцию означения. С др. стороны, практич. интеллектуальное поведение "оречевляется", опосредствуется языком, словесными понятиями и в силу этого оказывается способным приобрести в ходе дальнейшего развития форму внутр. речевых процессов, свойственную словесно-логич. М. Исследования интеллектуального поведения человекообразных обезьян дали, с др. стороны, толчок экспериментальному изучению процессов практич., т.н. "наглядно-действенного" М. и у человека. Почти тотчас вслед за работой В. Кёлера были начаты с помощью разработанной им принципиальной методики многочисл. исследования на детях. Эти исследования позволили выделить и описать процессы наглядно-действ. М. как составляющие необходимую стадию умств. развития ребенка. В дальнейших работах, среди к-рых широкой известностью пользуются исследования А. Валлона и Ж. Пиаже, было экспериментально показано, что словесно-логич. М. развивается из практич. интеллектуальных операций путем их "интериоризации", т.е. путем перехода прежде внешних предметных действий в действия внутр., умств., совершающегося в условиях общения ребенка с окружающими и в связи с успехом его речевого развития. Большой вклад в теорию онтогенетич. развития М. внесли исследования Л. С. Выготского и его школы, посвященные проблеме активного формирования мыслит. процессов. Значение этих исследований состоит в том, что развитие М. рассматривается не как идущее само собой под влиянием накопления знаний и их систематизации, а как процесс усвоения ребенком общественно-исторически выработанных умств. действий и операций. Т. к. это усвоение имеет строго закономерный характер, то, управляя им, можно активно и планомерно формировать у учащихся необходимые мыслит. процессы – программировать их развитие (П. Я. Гальперин).
Новый аспект в изучение М. внесли задачи, возникшие в связи с усложнением техники произ-ва, что потребовало исследовать М., оперирующее с наглядными механич. отношениями (т.н. "технический интеллект"). Вместе с этими исследованиями, чаще всего подчиненными целям профессионального отбора, были предприняты также работы, посвященные изучению сложной мыслит. деятельности конструкторов, шахматистов, дешифровщиков аэрофотосъемок и т.п. Все это значительно расширило круг процессов, относимых к числу интеллектуальных, мыслительных. Еще в начале 20 в. под М. разумелась исключительно познават. деятельность, протекающая в форме внутр. логич. процессов. Описанные в генетич. исследованиях стороны "практического", или "наглядно- действенного", интеллекта рассматривались лишь как ранние, подготовит. стадии в развитии М. или как примитивные и "низшие" его формы. В дальнейшем изучение сложной мыслит. деятельности, необходимо опирающейся, однако, на конкретные пространств., силовые и т.п. представления и протекающей в виде действий с внешними объектами (схемами, макетами конструкций, разного рода динамич. предметными ситуациями и т.д.), создало почву для признания сосуществования у человека различных форм высокоразвитого М., нередко теснейшим образом переплетающихся между собой и переходящих друг в друга. Принципиальное значение признания такой "полиморф-ности" мыслит. процессов для общей теории М. состоит в том, что оно ведет к фактич. преодолению абс. метафизич. противопоставления внутр., теоретич. деятельности и деятельности чувственной, мысли и практич. действия.
Существ. вклад в учение о М. внесли также работы по изучению нейрофизиологич. механизмов мыслит. деятельности. Уже в трудах И. М. Сеченова было выдвинуто положение, что М. представляет собой результат рефлекторных мозговых процессов, осуществляющих сопоставление объектов друг с другом в к.-л. отношении, и что отвлеченные, внечувств. формы М. являются лишь дальнейшим развитием этого сопоставления – "продолженными" за пределы чувственности анализом и синтезом. Впервые систематич. экспериментальному изучению аналитико-синтетич. деятельность коры головного мозга была подвергнута в классич. работах И. П. Павлова и его школы. Особенно важное значение для понимания физиологич. основы высших познават. процессов имеют открытые Павловым механизмы ориентировочно-исследоват. деятельности, принцип системности мозговых процессов и, применительно к человеку, учение об особенностях второй (речевой) сигнальной системы в ее соотношении с первой сигнальной системой. Хотя в трудах Сеченова и Павлова в качестве одного из центральных удерживается понятие ассоциации, однако самый подход к этому понятию принципиально отличается от подхода, свойственного субъективно-эмпирич. психологии. Они рассматривают ассоциацию не в качестве объяснит. понятия, а как процесс, подлежащий науч. анализу и объяснению, как продукт активной приспособит. деятельности организма, его поведения в условиях сложной предметной среды.
Дальнейшие нейрофизиологич. исследования с широким применением электрофизиологич. методов, в частности электроэнцефалографич. исследования на человеке, обнаружили новые данные о механизмах тонкой мозговой регуляции сложной деятельности. Вместе с тем была особенно подчеркнута роль т.н. обратных связей, описанная уже Павловым в его учении о функции подкрепления и о кинестезиях. В совр. нейрофизиологии термином "обратная связь" обозначается механизм регуляции деятельности посредством сигнализации об эффектах, осуществленных рабочими органами текущих реакций, благодаря к-рой происходит их коррекция. Понятие обратной связи как основное для понимания механизма саморегулирования деятельности животных и человека впервые было введено сов. физиологами еще в 30-х гг. (П. К. Анохин, Н. А. Бернштейн). В наст. время это понятие является центральным как в нейрокибернетике, так и в технич. кибернетике.
Разработка проблемы регулирования посредством обратных связей имеет важное значение с т. зр. развития науч. представлений о механизмах познавательной, в частности мыслительной, деятельности, поскольку она позволяет понять также и физиологич. необходимость активности субъекта в процессе познания, прямо или опосредствованно связывающей его с познаваемыми объектами. Новые нейрофизиологич. схемы, учитывающие механизмы обратных связей и компарации, включив психофизиологич. изучение мозга в разработку общей теории регулирования, открыли возможности моделирования высших, в т.ч. логич., операций посредством кибернетич. технич. устройств, что, помимо практич. значения, имеет также и значение одного из методов их исследования. Наконец, совр. науч. представления о М. учитывают достижения и таких дисциплин, как теория информации, математич. логика, теория игр, а также нек-рые разделы лингвистики.
К числу важнейших общетеоретич. проблем М. относится прежде всего проблема соотношения внутр., мыслительной и внешней, практич. деятельности человека. В противоположность метафизич. идеалистич. теориям, исходящим из абс. противопоставления М. и практич. деятельности, марксизм подчеркивает изначальную связь между ними.
"Производство идей, представлений, сознания первоначально непосредственно вплетено в материальную деятельность и материальное общение людей, в язык реальной жизни. Образование представлений, мышление, духовное общение людей являются здесь ещё непосредственным порождением материального отношения людей" (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 3, с. 24). Труд посредством орудий ставит человека не непосредственно перед материальными объектами, а перед их взаимодействием, к-рое он сам создает, воспроизводит и контролирует: в этом процессе и происходит их познание человеком. Если при непосредств. взаимодействии субъекта и объекта последний открывает свои свойства лишь в границах, обусловленных составом и степенью тонкости ощущений субъекта, то в процессе взаимодействия, опосредствованного орудием, познание выходит за эти границы. Так, при механич. обработке предмета из одного материала предметом, сделанным из др. материала, мы подвергаем безошибочному испытанию их относит. твердость в пределах и с точностью, совершенно недоступных непосредственно-чувств. оценке, в данном случае – оценке при помощи органов кожно-мышечных ощущений. По зрительно воспринимаемой деформации одного из них мы умозаключаем о большей твердости другого. Идя по этому пути, мы можем, далее, построить шкалу твердости тел и выделить такие объективные единицы твердости, применение к-рых способно дать точное и независимое от постоянно колеблющихся порогов ощущений познание данного свойства. Для этого, однако, опыт практич. действий должен отражаться в такой форме, в к-рой их познават. результат может закрепляться, обобщаться и передаваться др. людям. Такой формой и является слово, языковый знак. Первоначально познание свойств, недоступных непосредственно-чувств. отражению, является непреднамеренным результатом действий, направленных на практич. цели. Лишь вслед за этим оно может отвечать спец. задаче, напр. оценить пригодность исходного материала или промежуточного продукта путем предварит. испытания, практич. "примеривания" его. Такого рода действия, подчиненные познават. цели, т.е. результатом к-рых являются добываемые посредством их знания, представляют собой уже настоящее М. в его внешней, практич. форме. Познават. результат таких действий, отражаемый в словесной форме, отличается от результатов непосредственно-чувств. отражения, генерали-зуемых в соответств. чувственных же образованиях – в т.н. генерических образах и представлениях. Он отличается от последних не только тем, что включает в себя свойства, связи и отношения, недоступные непосредственно-чувств. оценке, но и тем, что, передаваясь в процессе речевого общения др. людям, он входит в систему знаний, составляющих содержание сознания коллектива, общества. При этом формирующиеся у отд. людей представления, понятия, идеи подвергаются отбору и уточнению в соответствии с критерием уже не индивидуальной практики, неизбежно узко ограниченной и подверженной влиянию случайности, а неизмеримо более широкой и богатой обществ. практики.
Языковая форма выражения и закрепления результатов первоначально внешне-предметной познават. деятельности создает условие, благодаря к-рому в дальнейшем отд. звенья этой деятельности могут выполняться уже только в речевом, словесном плане. Т.к. речевой процесс осуществляет при этом прежде всего познават. функцию, а не функцию общения, то его внешне-звуковая, произносит. сторона все более редуцируется; происходит переход от громкой речи к речи "про себя", "в уме" – к внутр. словесной мыслит. деятельности. Между исходными чувств. данными и практич. действием теперь включаются все более длинные цепи внутр. процессов мысленного сопоставления, анализа и т.д. В ходе дальнейшего развития эти внутр. познават. процессы постепенно приобретают относит. самостоятельность и способность отделяться от внешней, практич. деятельности. При этом разделение труда приводит к тому, что умств., духовная деятельность и практич., материальная деятельность могут выпадать на долю различных людей. В условиях развития частной собственности на средства произ-ва и дифференциации общества на антагонистич. общественные классы происходит отрыв умств. труда от труда физич., и внутр., мыслит. деятельность начинает все более противопоставляться внешней, материальной деятельности. Она кажется теперь вполне независимой от последней, имеющей принципиально другую природу и происхождение. Эти представления о мыслит. деятельности и закрепляются впоследствии идеологами в идеалистич. теориях М.
Пропасть между внутр., теоретич. и внешней, практич. деятельностью, созданная отделением умств. труда от физического и монополизацией умств. труда господств, классами, не является вечной. С уничтожением частной собственности на средства произ-ва и антагонистич. классов она постепенно исчезает. В условиях коммунистич. общества, утверждающего практич. единение умств. и физич. труда, жизнь всесторонне развитых людей все более охватывает как теоретич., мыслит. деятельность, так и деятельность практическую. В этих условиях переход одной деятельности в другую происходит естественно и не нуждается, говоря словами Маркса, в сложных фокусах рефлексии. Конечно, единение умств. и физич. труда, мыслит. деятельности и деятельности практической отнюдь не означает устранения различий между ними. Утрачивая нек-рые черты, возникшие в результате их отрыва друг от друга, они сохраняют, однако, присущие им действит. особенности. Изучение особенностей мыслит., умств. деятельности и составляет задачу наук о М. Особенности внутр., теоретич. деятельности, деятельности отвлеченного М., определяются тем, что она протекает без прямого соприкосновения с внешней действительностью, с объектами материального мира, хотя и опирается обычно на те или иные чувств, представления, схемы и т.п.
К тому же, если рассматривать теоретич. М. отд. людей, оно не нуждается даже в отправной предметно-чувств. основе, к-рая может быть представлена уже в ее отраженной, идеальной форме – в форме прежде накопл. знаний, понятий. Поэтому, в отличие от процессов познания, к-рые осуществляются непосредственно в практике – в пром-сти и эксперименте – и в силу этого жестко ограничены рамками возможности производить те или другие действия в наличных предметных условиях, теоретич., мыслит. деятельность обладает принципиально беспредельными возможностями проникновения в реальность, в сущность ее явлений.
С др. стороны, утрата внутр., теоретич. деятельностью прямого и непрерывного контакта с материальными объектами приводит к тому, что она может отрываться от действительности и создавать ложные, извращенные представления о ней. Именно это обстоятельство порождает проблему критерия истинности М., критерия адекватности его результатов объективной реальности.
Заслуга марксизма состоит в разработке учения о практике как о единств. критерии истинности наших знаний. Введение этого критерия обозначает необходимость проверки тех теоретич. результатов, к к-рым приходит М., в практич. деятельности и эксперименте. Конечно, такая проверка отнюдь не всегда может быть осуществлена прямо вслед за достигнутым теоретич. результатом и, тем более, непосредственно самим субъектом М. Под практикой и в этом случае следует разуметь не только и не столько практику индивидуального субъекта познания, сколько практику обществ., к тому же не только ближайшую практику, но и практику, иногда отдаленную от проверяемых теоретич. результатов десятками и даже сотнями лет. Все это делает необходимым, чтобы опыт практики учитывался уже в самом процессе М., причем эта необходимость выступает тем более, чем сложнее и "длиннее" становится путь, проходимый познанием в плане умств., внутр., теоретич. деятельности. То, что теоретич. М. не может обходиться без руководства некими предписаниями или правилами, к-рые служили бы для него ариадниной нитью, так или иначе сознавалось всеми теоретиками. "Без этого, – писал Лейбниц,– наш разум не смог бы проделать длинного пути, не сбившись с дороги" ("Die Philosophischen Schriften", В., 1890, p. 22).
Исторически выработанная человечеством система такого рода правил ("законов М.") и составляет содержание особой дисциплины – логики, развивавшейся под влиянием прогресса человеч. знаний, науки. Анализ природы логич. законов приводит ко второму аспекту проблемы теоретич. познания и практики, а именно к вопросу о том, как входит опыт практики в самый процесс М.
В противоположность идеалистич. взглядам на логич. законы как имманентные законы самого М., как на выражение законов абс. духа или как на законы "языка" науки, марксистский взгляд состоит в том, что логич. законы представляют собой обобщенное отражение тех объективных отношений действительности, к-рым подчиняется и к-рые воспроизводит практич. деятельность. "...Практическая деятельность человека миллиарды раз должна была приводить сознание человека к повторению разных логических фигур, д а б ы эти фигуры м о г л и получить значение а к с и о м" (Ленин В. И., Соч., т. 38, с. 181–82). Т.о., практич. деятельность, практика не только служит критерием, позволяющим проверить адекватность результатов теоретич. мысли и объективной реальности, но является также той предпосылкой, из к-рой вырастают правила и законы, к-рым подчиняется М. человека. Первоначально эти правила и законы, отражающие объективные отношения, открываются людьми, передаются последующим поколениям и усваиваются стихийно. Лишь в связи с усложнением и "удлинением" того пути, к-рый проходит процесс познания во внутреннем, только мысленном плане, возникает необходимость сознательно контролировать и регулировать этот процесс; иначе говоря, возникает задача сделать предметом познания само М. Этой задаче и служит наука о М. – логика. В качестве первого автора, систематизировавшего правила рассуждения, независимые от конкретного предмета познания, обычно называют Аристотеля. Система, изложенная Аристотелем, стала исходной для последующего развития классич. формальной логики. Изучение М., однако, не могло ограничиться только анализом, описанием и формулированием элементарных правил дискурсии; оно включило в себя также более широкие проблемы об отношении М. к объективной реальности и об общем методе познания (см. Диалектический материализм, Теория познания). Единство теоретико-познават. и логич. аспектов изучения М. нашло наиболее полное выражение в марксистской логике диалектической, к-рая представляет собой общее учение о развитии, самодвижении предмета познания и его отражении в М., в движении понятий. Диалектич. логика, играя важнейшую роль не только в формировании науч. мировоззрения, но и в развитии конкретных наук, вместе с тем отнюдь не устраняет необходимости в логике формальной. Напротив, огромное усложнение задач, стоящих перед совр. наукой и техникой, потребовало дальнейшего быстрого развития формальной логики, приведения логич. аппаратам, в соответствие с этими новыми задачами. Эта потребность и вызвала к жизни новые направления формальной логики. В наст. время во мн. областях науки применение нового логич. аппарата стало столь же обязательным, как и применение математич. аппарата, причем круг этих областей науки все более расширяется. Это объясняется тем, что совр. формальная логика позволяет осуществить теоретич. моделирование мыслит. операций и передачу их выполнения электронным цифровым машинам. Успехи совр. формальной логики, ее сближенность с математикой (исчисление высказываний, применение вероятностного подхода и т.д.) и приобретенная ею относит. самостоятельность не дают, однако, основания рассматривать ее вне более широких теоретико-познават. проблем и, тем более, противопоставлять ее диалектико-материатистич. теории познания, к-рая полностью сохраняет для нее свое значение филос. основы.
В противоположность тенденции нек-рых зарубежных авторов свести мыслит. деятельность к совокупности логич. операций и таким образом "автономизировать" формальную логику, марксизм требует подходить к М. как к одной из форм человеч. деятельности, направленной на преобразование действительности. Этот подход полностью устраняет теоретич. обособление М. от жизни, к-рое выражается во взглядах на М. как на вполне автономный процесс, подчиненный лишь чисто формальным отношениям. Вместе с тем такой подход открывает пути анализа М. в системе деятельности человека в ее целом. Как показывают совр. психологич. и генетико-эпистемологич. исследования, внутр., мыслит. деятельность не только является дериватом внешней, практич. деятельности, но имеет принципиально то же строение, что и практич. деятельность. Как и деятельность практическая, внутр., мыслит. деятельность также отвечает тем или иным потребностям и побуждениям и, соответственно, испытывает на себе регулирующее действие эмоций. "...Без "человеческих эмоций" никогда не бывало, нет и быть не может человеческого и с к а н и я истины" (там же, т. 20, с. 237). Как и в практич. деятельности, в мыслит. деятельности могут быть выделены отд. действия, подчиненные конкретным сознат. целям. Они-то и составляют осн. "единицу" деятельности, не только внешней, практич., но и внутр., мыслительной. Наконец, как и практич. действие, всякое внутр., умств. действие осуществляется теми или иными способами, т.е. посредством определ. операций. В отличие от действия, содержание к-рого определяется субъективной целью, содержание операций, образующих его состав, определяется объективными условиями выполнения данного действия. Т.к. указанные структурные "единицы" деятельности относительно самостоятельны, а вместе с тем представляют собой элементы структуры, к-рая является общей и для внешней, практической и для умств., мыслит. деятельности, то они могут входить в одну и ту же, единую деятельность в обеих своих формах – и внешней, и внутр. Напр., в состав теоретич., мыслит. деятельности могут входить действия внешние, практич., а в эти внешние действия, в свою очередь, отд. внутр., умств. логич. или математич. операции. Такого рода "сплавы" процессов внешних и внутр., практич. и умств. наблюдаются постоянно и тем более отчетливо, чем более практич. деятельность интеллектуализируется, сближается с умств. и, с др. стороны, чем более умств. деятельность вооружается внешними технич. средствами. Т.о., мыслит. деятельность как полностью внутр. представляет собой лишь частный случай и поэтому отнюдь не может рассматриваться исключительно в этой ее форме. К еще более важным выводам приводит анализ тех генетич. и динамич. отношений, к-рые связывают между собой умств. действия и операции. Любые операции, безразлично – внешне-двигат. или внутр., умств., являются по своему происхождению трансформированными действиями. Это значит, что всякая операция первоначально формируется в виде сознательного, подчиненного ясно выделенной цели действия, осуществляющего нек-рое звено живой человеч. деятельности – практической, учебной, познавательной и т.д. Лишь полное освоение действия и включение его в состав более сложных целостных действий, в к-рых оно окончательно отрабатывается, теряет свои избыточные звенья и автоматизируется, превращает его в способ выполнения этих действий, т.е. в собственно операцию. В результате такой трансформации исходное действие утрачивает свою зависимость от тех побуждений и целей, с к-рыми было связано его рождение; оно утрачивает и первоначально присущую ему эмоциональную, личностную окраску. Непосредственно в самих операциях остаются фиксированными лишь связи и отношения, к-рые воспроизводят объективные связи и отношения, абстрагированные от конкретно-предметных условий выполнения действия и обобщения. Эти операции становятся полностью безличными, формализуются и могут быть описаны в виде соответств. алгоритмов, формул, аксиом и т.д. При этом они сами могут становиться предметом дальнейшего анализа и обобщения; кодифицируясь, они образуют относительно устойчивые системы знаний – логических, математических. Как и др. продукты человеч. деятельности, они отделяются от человека и т. о. получают свое объективное существование и развитие. Т.к. система мыслит. операций, осуществляющих умств. действия, полностью покрывает по своему объему их содержание, то может создаться представление, будто она целиком исчерпывает М., иначе говоря, будто формальная логика является единств, наукой о М. и ее законы суть единств, его законы. Это иллюзорное представление получает свое кажущееся подтверждение в факте существования "думающих" электронных машин. Совр. вычислит. машины действительно осуществляют сложнейшие мыслит. операции, намного превосходя по точности и быстроте возможности человеч. мозга. Однако машина может выполнять лишь такие процессы, к-рые полностью "технизировались" в самом М. человека: иначе их вообще невозможно было бы технически моделировать. Но именно потому, что умств. операции не добавляются к деятельности M., a образуют ее состав так же, как, напр., технологич. операции не добавляются к производств. деятельности, а образуют ее, и возникают взгляды, утверждающие принципиальную сводимость М. человека к "мышлению" машин. В действительности же М. в строгом и полном значении этого понятия у машин так же не существует, как не существует у них и труда. Подобно тому, как машина не является действит. субъектом труда, так она не может стать и субъектом М., познания. Из этих положений отнюдь, конечно, не вытекает, что возможности технич. моделирования М. ограничены некими абс. пределами. Пределы эти смещаются, все более и более расширяясь, что происходит в силу постоянно идущей трансформации развивающихся познават., мыслит. действий в мыслит., умственные операции. Т.о., то, что сегодня выступает в виде не формализуемого живого действия, завтра может стать операцией – способом решения новых творч. познават. задач, формализоваться и быть переданным машине. Развитие электронной вычислит, техники остро подчеркнуло еще одну сторону связи между внутр., идеальной мыслит. деятельностью и деятельностью внешней, материальной. Если с генетич. т. зр. эта связь находит свое выражение в процессах интериоризации первоначально внешней деятельности, то другая, не менее существ. сторона этой связи выражается в процессах, идущих в противоположном направлении, – в процессах экстериоризации, т.е. в переходах внутр. мыслит. действий и операций из свойственной им свернутой, сокращенной формы в развернутую, внешнюю форму. Такого рода обратное их преобразование, иногда полное, иногда неполное, происходит постоянно, напр. в случаях возникновения затруднений, создающих необходимость контролировать умств. действия посредством записей, схем, уравнений и т.п. Это является совершенно необходимым в целях их коммуникации др. людям, напр. в условиях обучения или сотрудничества. Вместе с тем переход умств. процессов в развернутую внешнюю форму делает единственно возможным их кристаллизацию в орудиях и машинах – этих "...созданных человеческой рукой органах человеческого мозга" (Maркс К., см. журн. "Большевик", No 11–12, 1939, с. 63). Если при создании простых машин этот процесс выступает в еще непрямом и поэтому неясном своем выражении, то при конструировании электронных вычислит. машин, к-рые выполняют операции самого М., он становится непосредственно видимым.
Значение описанных взаимопереходов и взаимопревращений внешней, материальной, практич. деятельности и деятельности внутр., идеальной, мыслит. заслонялось тем их противопоставлением, к-рое возникло на основе отделения умств. труда от физического. В истории развития учения о познании это противопоставление выразилось в том, что внутр., теоретич. деятельность М. абстрагировалась от ее внутр. связи с внешней и практич. деятельностью, от того факта, что "...существеннейшей и ближайшей основой человеческого мышления является как раз изменение природы человеком, а не одна природа как таковая", и что "разум человека развивался соответственно тому, как человек научился изменять природу" (Энгельс Ф., см. Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., т. 20, с. 545).
Л. Леонтьев. Москва.
Лит.: Спенсер Г., Основания психологии, пер. с англ., 2 изд., т. 1–2, СПБ–М., 1897–98; Ρибо Т., Эволюция общих идей, пер. с франц., СПБ, 1898; Бинэ Α., Механизм мышления, пер. с англ., О., 1894; Психология мышления," СПБ, 1914; Πотебня Α. Α., Мысль и язык, Полн. собр. соч., т. 1, [О. ], 1926; Леви Брюль Л., Первобытное мышление, пер. с франц., М., 1930; Блонский П. П., Память и мышление, М.–Л., 1935; Гоббс Т., Левиафан, М., 1936; Сеченов И. М., Элементы мысли, Избр. произв., М., 1953; Анциферова Л. И., Исследования проблемы мышления в современной зарубежной психологии, "Вопр. психологии", 1956, No 3; Baллон Α., От действия к мысли, пер. с франц., М., 1956; Выготский Л. С., Мышление и речь, Избр. психологич. исследования, М., 1956; Мышление и язык. [Сб. ст. ] под ред. Д. П. Горского, М., 1957; Рубинштейн С. Л., О мышлении и путях его исследования, М., 1958; Шевырев П. Α., Обобщение ассоциаций, "Вопр. психологии", 1958, No 1; Гальперин П. Я., Развитие исследований по формированию умственных действий, в кн.: Психологическая наука в СССР, т. 1, М., 1959; Костюк Г. С., Вопросы психологии мышления, там же; Пономарев Я. Α., Психология творческого мышления, М., 1960; Процесс мышления и закономерности анализа, синтеза и обобщения. Сб. ст. под ред. С. Л. Рубинштейна, М., 1960; Зейгарник Б. В., Патология мышления, [М. ], 1962; Колмогоров А. Н., Жизнь и мышление с точки зрения кибернетики, М., 1962; Bain Α., The senses and the intellect, 3 ed., L., 1868; Marbe K., Experimentell – psychologische Untersuchungen über das Urteil, Lpz., 1901; Claparède E., L'association des idées, P., 1903; Watt H. J., Experimentelle Beiträge zu einer Theorie des Denkens, "Arch. ges. Psychol.", 1905, Bd 4, H. 3, S. 289–436; Messer Α., Experimentell – psychologische Untersuchungen über das Denken, там же, 1906, Bd 8, Η. 1, 2; Wundt W., Über Ausfrageexperimente und über die Methoden zur Psychologie des Denkens, "Psychol. Studien", 1907, Bd 3, H. 4; Τitсhener Е. В., Lectures on the experimental psychology of the thought-processes, N. Y., 1909; Вinet Α., La psychologie du raisonnement, 5 éd., P., 1911; Ach Ν., Über die Begriffsbildung, Bamberg, 1921; Ζelz Ο., Zur Psychologie des produktiven Denkens und des Irrtums, Bonn, 1922; Τhurnwald R., Psychologie des primitiven Menschen, в кн.: Handbuch der vergleichenden Psychologie, hrsg. von G. Kafka, Bd 1, Abt. 2, Münch., 1922; Piéron H., Le cerveau et la pensée, 2 éd., P., 1923; Коffka K., Bemerkungen zur Denk-Psychologie, "Psychol. Forschung", 1927, Bd 9, [H. 1, 2 ]; Spaier Α., La pensée concrète, P., 1927; Forschungen zur Völkerpsychologie und Soziologie, hrsg. von R. Thurnwald, Bd 1–10, Lpz., 1925–31; Bühler K., Denken, в кн.: Handwörterbuch der Naturwissenschaften, 2 Aufl., Bd 2, Jena, 1933; Hаrtley D. M., Observation on man, his frame, his duty and his expectations, 6 ed., L., 1934; Duncker K., Zur Psychologie des produktiven Denkens, В., 1935; Port eus S.D., Primitive intelligence and environment, N. Y., 1937; Rey Α., De la pensée primitive à la pensée actuelle, Encyclopédie française, t. 1, p. 1, P., 1937; Goldstein К. and Sсheerer M., Abstract and concrete behavior, Evanston (Ill.), 1941; Wallon H., Les origines de la pensée chez l'enfant, t. 1–2, P., 1945; Wertheimer M.. Productive thinking, N. Y.–L., [1945 ]; Bartlett F. C., Programme for experiments on thinking, "Quarterly J. Experimental Psychol.", 1950, v. 2, part 4; Humphrey G., Thinking; an introduction to its experimental psychology, L.–N. Y., [1951 ]; Piaget J., La psychologie de l'intelligence, 3 éd., P., 1952; Johnson D. M., The psychology of thought and judgment, N. Y., 1955; Вruner J. S. [a. о. ], A study of thinking, N. Y., [1956 ]; Geer J. P. van de, A psychological study of problem solving, [s. 1. ], 1957; Berlyne D. E. et Piaget J., Théorie du comportement et opérations, P., 1960; Johnson D. M., Psychology: a problem-solving approach, Ν. Υ., 1961;

Философская Энциклопедия. В 5-х т. — М.: Советская энциклопедия. . 1960—1970.

МЫШЛЕНИЕ
    МЫШЛЕНИЕ — процесс решения проблем, выражающийся в переходе от условий, задающих проблему, к получению результата. Мышление предполагает активную конструктивную деятельность по переструктурированию исходных данных, их расчленение, синтезирование и дополнение.
    Мышление может быть направлено либо на понимание реальных обстоятельств (“в какой ситуации приходится действовать, как устроен мир”), либо на достижение практического результата (“как достичь того, что мне нужно”). Мышление первого типа выражается в разных формах: ориентация в обстановке на основе обыденного знания, мифологическое, философское, научное (теоретическое и эмпирическое). Мышление второго типа существует в форме решения задач в ходе практических действий, а также в виде составления проектов действий (выявление системы средств, обеспечивающих достижение поставленной дели). В истории философии в течение длительного времени именно мышление первого типа (а внутри этого типа теоретическое) рассматривалось как выражающее сущность мышления и одновременно как высшая человеческая ценность. Но даже теоретическое мышление понималось преимущественно как рассуждение (в первую очередь дедуктивное, а затем также и индуктивное). Поэтому предлагавшиеся теории мышления были узкими по охвату проявлений реального мышления. Сегодня существуют концепции, полагающие, что проектное мышление вытесняет исследовательское мышление вообще и теоретическое в частности. В действительности же второй тип мышления необходимо предполагает первый: невозможно проектировать деятельность без знания реальной ситуации и без выявления возможности получения желаемого результата с помощью тех или иных средств.
    Результатами процесса мышления могут быть выработка обобщения (житейского, научного, философского), понимание уникального предмета или ситуации (как на обыденном, так и на научном уровне), вывод на основании рассуждения (формального или неформального), составление плана (проекта) действий.
    Мышление может выражаться разными способами с точки зрения взаимодействия внутренних процессов и внешних действий, а также взаимоотношения чувственных и нечувственных компонентов: 1. Мышление на базе восприятия. Оно выражается в переструктурировании поля восприятия, как с помощью перцептивных действий, так и посредством внешних действий субъекта. Восприятие может относиться как к обычным предметам опыта (решение житейских задач), так и к специально созданным изображениям — геометрическим фигурам, схемам, наглядным моделям, географическим картам и т. д. (решение как житейских, так и более сложных практических и научных проблем).
    2. Мышление с помощью наглядных представлений. Комбинирование этих представлений, их расчленение и синтез могут выступать средствами решения проблем, а в некоторых случаях (мышление музыканта, писателя, шахматиста и др.) играют особо важную роль.
    3. Мышление на основе языка. Оно может выражаться как в виде внешне выраженной речи, обсуждения проблемы вслух (нередко в форме диалога с другим человеком), так и в виде внутренней речи, размышления “в уме”, “про себя”. Мышление такого рода может быть ненаглядным, использовать понятия, непосредственно не соотносимые с восприятием или представлением. Исторически именно этот частный вид мышления — ненаглядное мышление “в уме” — считался выражением существа мышления.
    Существует мнение, что мышление всегда предполагает действие в двух плоскостях: исходной ситуации и замещающей ее системы знаковых средств (при подобном понимании к знаковым средствам относятся не только знаки языка, но и чертежи, схемы, наглядные изображения и т. д.). Действительно, многие виды мышления могут быть поняты таким образом. Однако даже если отнести к системе знаковых средств наглядные представления (которые на самом деле знаками не являются), то нужно признать, чтоэто понимание не охватывает всех случаев мышления. Дело в том, что преобразование исходной ситуации может осуществляться и в форме переструктурирования данной в восприятии ситуации с помощью перцептивных или внешних практических действий.
    Мышление изучается в разных аспектах различными дисциплинами. Формальная логика изучает нормы и правила такого вида мышления, как рассуждение (хотя существует точка зрения, согласно которой логика непосредственно не имеет дела с мышлением). Психология исследует мышление с точки зрения взаимодействия в этом процессе текущего и прошлого опыта, влияния на него установок субъекта, его эмоциональных состояний. В настоящее время интенсивно развивается работа по математическому моделированию некоторых типов мышления в рамках исследований по искусстве иному интеллекту. Философия изучает мышление не с точки зрения анализа техники рассуждений, а с целью выяснения возможности или невозможности постижения реальности с помощью тех или иных норм мышления. Поэтому исторически философия критически относилась к ряду имевшихся норм мышления и предлагала их изменение или переосмысление. В рамках современной когнитивной науки мышление, изучается во взаимодействии символической логики, психологии, исследований в области искусственного интеллекта и философии.
    В центре философских исследований мышления находится несколько проблем.
    МЫШЛЕНИЕ И ОПЫТ. С точки зрения эмпиризма мышление прежде всего имеет дело с сравнением, расчленением (анализом) и соединением (синтезом) того, что дано в опыте (ощущения, восприятия). Мышление может выражаться также в комбинировании представлений, которые являются не чем иным, как следами прошлых восприятий. С этой точки зрения понятия возникают на основе выделения общих признаков данных в опыте единичных предметов (абстракция) и фиксации их с помощью языка. Эмпирические обобщения возникают на основе индукции. Дедуктивное рассуждение в логике и математике рассматривается либо как производное от опыта, либо как экспликация некоторых особенностей языка. Т. о., при подобном понимании содержание мышления полностью определяется тем, что непосредственно дано в опыте. Однако попытки последовательного осуществления концепции эмпиризма потерпели крах: выяснилось, чтосам опыт и деятельность по его переработке (в частности, индукция) предполагают внеопытные компоненты.
    Рационализм противопоставляет опыт и мышление. С этой точки зрения опыт либо вообще не дает знания о реальности (Платон), либо дает знание “смутное”, нуждающееся в прояснении с помощью мышления (рационалисты 17—18 вв. ). Опыт при таком понимании может лишь дать толчок мышлению, которое развертывает содержание доопытных “врожденных” идей, данных субъекту в акте интеллектуальной интуиции. Продуктами такого независимого от опыта мышления являются метафизика, математика, теоретическая наука.
    Мышление, по Г. Гегелю, не противостоит опыту, опирается на него (поэтому чисто априорная метафизика невозможна), но только для того, чтобы выйти за его пределы и сделать его производным от самого себя. Для Гегеля то, что неадекватно дается в опыте, разворачивается в истинном виде посредством мышления, которое в процессе саморазвития освобождается от всякой связанности с чувственностью, “снимает” опыт (и одновременно содержит его в себе в “снятом” виде) и выступает как спекулятивное мышление. Согласно Гегелю, мыслимое всеобщее содержит в себе многообразие в виде особенного и единичного. Во многом линию Гегеля в понимании мышления продолжили в 20 в. неокантианцы, понимавшие мышление как категориальный синтез, порождающий из себя многообразие. Согласно неокантианцам, чувственная данность как самостоятельная не существует, исходно имеется лишь заданность, проблема, решаемая посредством мышления. Опыт возникает как результат развития мышления, которое разворачивает свои априорные структуры. Свою концепцию “чистого мышления” неокантианцы пытались применить к исследованию эмпирического материала истории науки.
    И. Кант занимает в этом вопросе особую позицию, которую нельзя считать ни эмпиристской, ни рационалистической. Он различает восприятие и опыт. Первое, с его точки зрения, не предполагает мышления, а лишь организацию ощущений с помощью априорных форм пространства и времени. Однако опыт возможен лишь на основе применения априорных категорий рассудка к чувственному восприятию, т. е. является результатом конструктивной деятельности мышления. Порождающее знание мышление предполагает категориальный синтез чувственного многообразия. Такой синтез возможен в случае чистого естествознания (имеющего дело с внешним опытом) и чистой математики (имеющей дело с априорными формами чувственного созерцания). Он невозможен в случае метафизики. Мышление существует как априорное в чистой математике и исходных теоретических частях чистого естествознания (постулаты чистого естествознания). Мышление осуществляется как своеобразный сплав априорного и эмпирического в обыденной жизни и многих разделах естествознания. Что же касается предметов метафизики, то о них можно мыслить, но это мышление не будет плодотворным, так как не может породить знания.
    Своеобразную позицию занимает по этому вопросу феноменология. Согласно Гуссерлю, продукты мышления могут считаться истинными лишь в том случае, если их содержание совпадает с тем, что дано субъекту как феномены в акте переживания очевидности. Для феноменологии мышление не конструирует опыт, а зависимо от опытно данных феноменов. Но последние конституируются априорными структурами трансцендентального сознания. Категориальные структуры мышления при таком понимании тоже могут непосредственно созерцаться (“категориальное восприятие сущности”). Развитие современной философии, когнитивной психологии и когнитивной науки приводит к ряду выводов относительно связи мышления и опыта.
    Во-первых, невозможно выделить чисто опытное содержание знания, независимое от определенных схем, эталонов, категорий (некоторые из них могут быть врожденными). Использование последних с полным основанием может рассматриваться в качестве актов мышления. Поэтому уже восприятие может быть понято как процесс решения интеллектуальных задач, связанный с использованием перцептивных гипотез. Восприятие рассматривается как извлечение информации из внешнего мира, что предполагает воздействие внешних предметов на субъекта. Однако, согласно современным исследованиям, извлечение перцептивной информации возможно лишь на основе активной деятельности субъекта, выражающейся как во внешних действиях, так и в использовании схем сбора информации. Поэтому восприятие, объединяющее пассивность и активность субъекта в некоторую целостность, выступает как особая форма мышления. Во-вторых, мышление и опыт взаимодействуют. С одной стороны, результаты мыслительной деятельности так или иначе используются на опыте и в этом процессе подвергаются испытанию на пригодность (хотя способы определения этой пригодности могут быть весьма сложными). С другой стороны, сам опыт критикуется, меняется и переосмысливается на основе прогресса мышления. Поэтому существуют разные, несводимые друг к другу типы опыта и соответствующие им типы мышления: обыденный опыт и обыденное мышление, научное наблюдение и соответствующая деятельность мышления, эксперимент, являющийся особым способом мышления и вместе с тем возможный лишь на основе теоретического мышления.
    В-третьих, нет резкого различия между мышлением в рамках опыта и мышлением вне этих рамок. Любой опыт предполагает внеопытные мыслительные схемы. С другой стороны, и в таких внеопытных науках, как математика (приводившаяся в качестве образца “чистого” априорного мышления), имеют место догадки, гипотезы, отказ от того, что казалось несомненным.
    СУЖДЕНИЯ, ПОНЯТИЯ, КАТЕГОРИИ. Исторически эмпиризм считал, что понятия, с помощью которых осуществляется мышление в наиболее развитом виде, возникают на основе общих представлений и фиксируются с помощью языка. Связь понятий выражается в суждении. Последнее можно рассматривать как средство и результат процесса мышления — мысль. Когда стало ясным, что многие теоретические понятия и суждения не могут быть истолкованы подобным образом, ибо не сопровождаются наглядными представлениями (понятие бесконечности, большинство математических понятий, понятия электрона, кварка, справедливости, истины и т. д. и мысли, в которые они входят), то представители эмпиризма (в частности, той его разновидности, который выступил в 20 в. в виде аналитической философии) стали защищать точку зрения, согласно которой понятие совпадает со смыслом того или иного слова, а суждение со смыслом высказывания. Эти смыслы в свою очередь определяются взаимоотношением данной единицы языка с другими единицами, а также отношением определенных высказываний к эмпирическому опыту (восприятию, “чувственным данным”, протокольным высказываниям).
    Философские оппоненты эмпиризма обратили внимание не только на его общую уязвимость, но и на то, что понятие не может определяться особенностями того или иного конкретного языка. Ведь одно и то же понятие может выражаться в разной языковой форме и даже на разных языках, что делает возможным перевод. Произнесение высказывания (вслух или “в уме”) осуществляется во времени. Во времени существуют и наглядные представления, если они сопровождают утверждение той или иной мысли. Но сама мысль (суждение) существует вне времени. Мысль включена в процесс мышления и может быть результатом этого процесса. Но сама она процессом не является. В противовес эмпиризму ряд современных философов и представителей когнитивной науки отстаивают точку зрения, в соответствии с которой мышление не сводится к использованию обычного языка, а предполагает существование в мозгу особого врожденного универсального кода — “языка мысли” (Дж. Фодор и др.). Понятия, согласно этой концепции, могут существовать и до овладения обычным языком, как это имеет место у маленьких детей. Некоторые сторонники этой точки зрения допускают существование понятий даже у животных. Мышление предполагает использование категорий, которые представляют собой не просто наиболее общие понятия (как их нередко истолковывали представители эмпиризма), а способы конструирования самого опыта. Согласно Канту, категории выражают формы суждений, т. е. разные способы осуществления главной мыслительной деятельности — синтеза чувственного многообразия, разные и необходимые способы построения опыта. На базе построенного опыта можно образовывать понятия об отдельных предметах и ситуациях. В современной философии представляет интерес исследование категорий у Дж. Райла. Последний понимает их как разные типы высказываний, которые определяют разные возможности мышления и которые нельзя смешивать. Важный вклад в понимание роли категорий в мышлении внесли работы Ж. Пиаже, исследовавшего развитие операторных интеллектуальных схем в процессе психического онтогенеза: эти схемы по существу выражают категориальные структуры. Операторные интеллектуальные схемы по Пиаже возникают и развиваются до языка и влияют на процесс овладения им. Дж. Брунер показал в своих психологических исследованиях, что категоризация является обязательным условием любого восприятия, и в этом отношении пошел дальше Канта, считавшего, что восприятие (в отличие от опыта) не предполагает применения категорий.
    АНАЛИТИЧЕСКОЕ И СИНТЕТИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ. Кант резко противопоставил два возможных способа мышления: аналитическое и синтетическое. Первое сводится к экспликации того содержания, которое уже имеется в понятиях, но явным образом не выражено. Такого рода мышление не порождает нового знания. Плодотворное мышление, создающее знание, может быть лишь синтетическим. Синтетическое мышление, предполагающее применение категорий к чувственности, может быть как априорным (математика, постулаты чистого естествознания), так и соединением априорных и эмпирических компонентов (мышление в естествознании, в обыденной жизни).
    Логический позитивизм как современная разновидность эмпиризма тоже строго различает аналитическое и синтетическое мышление. Однако с точки зрения этой концепции априорное и аналитическое мышление совпадают. Логика и математика как дедуктивные априорные дисциплины не являются знанием, а некоей особой разновидностью языка. Синтетическое мышление совпадает с эмпирическим, фактуальным. Результаты последнего выражаются посредством языка, в том числе языка математики.
    У. Куайн показал, что не существует строгой дихотомии аналитических и синтетических высказываний и, следовательно, аналитического и синтетического мышления. Поэтому элементы синтетического мышления есть в дедуктивных дисциплинах (которые поэтому не могут рассматриваться как чисто априорные), а элементы аналитического мышления — в фактуальных науках.
    МЫСЛИМОЕ И НЕМЫСЛИМОЕ. ИСТОРИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР МЫШЛЕНИЯ. Философы всегда пытались выявить те предметные области, в которых мышление невозможно, и те способы мышления, которые не порождают знания реальности, а заводят размышление в тупик. В этом отношении сознательное мышление отличается от восприятия. Если считать, что последнее не просто представляет сознанию нечто данное, а является продуктом активной конструктивной деятельности субъекта (а именно такое понимание представляется современным), все же приходится признать, чтохарактер восприятия не зависит от сознательной деятельности субъекта. Даже если человек сознает иллюзорность воспринимаемого, он не может изменить саму иллюзию, которая как бы навязывается ему конкретными условиями восприятия. Между тем возможность избежать иллюзии мышления зависит от того, насколько мыслящий правильно выбирает поле приложения мышления и его способы.
    Платон считал, что мышление может привести к знанию только в том случае, если оно направлено на не зависящие от чувственного опыта идеи. Мышление, относящееся к предметам обычного опыта, порождает лишь мнения — нечто неопределенное, зыбкое и необоснованное.
    йля новоевропейской философии эмпиризма мышление, наоборот, должно как можно ближе следовать эмпирическому опыту — единственному источнику знания. В том случае, когда мышление отходит от опыта, оно создает химеры: понятия субстанции (Дж. Беркли), причинности (Д. Юм), понятия абсолютного пространства и времени (Дж. Беркли, Э. Мах).
    Кант выделяет две формы мышления: на основе рассудка и на основе разума. Рассудочное мышление может быть плодотворным, так как его предметы конструируются на основе категориального синтеза чувственного многообразия. Между тем предметы разумного мышления, соответствующие идеям чистого разума — Бог, мир в целом и Трансцендентальный Субъект, — не могут быть включены ни в эмпирический опыт, ни в своеобразный априорный опыт, с которым имеет дело чистая математика. Поэтому мышление об этих предметах (разумное мышление) не может породить знание, оно запутывается в антиномиях и паралогизмах. Если мышление намерено быть плодотворным, оно должно умерить свои притязания.
    Одна из основных задач современной аналитической философии — разоблачение разных псевдопроблем (в философии и науке), порождаемых не контролирующим себя мышлением. С точки зрения логического позитивизма только то мышление имеет смысл, выводы которого могут быть проверены (верифицированы) в чувственном опыте и которое следует правилам логического синтаксиса. Для К. Поппера критерием осмысленности мышления является принципиальная возможность опытного опровержения (фальсификация) мыслительных предположений. Дж, Райл связал появление абсурда с нарушением категориальных границ в процессе размышления. Так, напр., если не учитывается, что высказывания об ощущении и высказывания о восприятии относятся к разным категориальным типам, возникают разные абсурдные проблемы, которые невозможно решить (вроде вопроса о том, как из ощущений или “чувственных данных” строится восприятие и т. д.).
    Развитие современной философии, а также исследование исторического развития науки и культуры приводят к мнению о том, что граница мыслимого и немыслимого всегда есть, но что она вместе с тем исторически изменчива. Возможность мыслимости задается определенными концептуальными рамками, специфичными для данной культуры, мифологической, философской, научной картины мира, для той или иной школы мысли (к этой идее подошел Т. Кун в понятии “парадигма” и М. Фуко в понятии “эпистема”). Так, напр., понятие математической несоизмеримости не вписывалось в картину мира, характерную для античной культуры, что делало невозможным в этих рамках развитие математических идей, связанных с дифференциальным и интегральным исчислением. Немыслимой для аристотелевской картины мира (а поэтому для всей перипатетической физики, господствовавшей в европейской культуре в течение многих столетий) была возможность точного предсказания траектории тела в земных условиях. Эта возможность стала вполне осмысленной в принципиальном плане (хотя и трудно осуществимой практически) в картине мира, основанной на классической механике. Однако с точки зрения современной физики эта возможность существует не всегда: в частности, ее нет в определенных ситуациях, с которыми имеет дело квантовая механика. Понятие целевой причины, важное для аристотелевского мышления, оказалось бессмысленным для европейской философии и науки 17—18 вв. и вновь приобрело важное значение в современной науке. Существуют ситуации, в которых бессмысленными оказываются и некоторые законы логики (исключенного третьего и даже запрета на противоречие), и отдельные аксиомы математики. В то же время смена концептуальных рамок, задающих условия мыслимости и немыслимости, не является чем-то произвольным, а определяется историческим развитием культуры и прогрессом научного знания.
    Т. о.. не сущестеует вненсторических псевдопроблем. Мышление оказывается всецело историческим и культурным феноменом.
    МЫШЛЕНИЕ КАК “ВНУТРЕННЯЯ” АКТИВНОСТЬ. Исторически сущность мышления понималась в философии как “внутренняя” активность ума, как размышление “про себя”. Рассуждение вслух или успешная практическая деятельность рассматривались только как внешнее выражение внутренней умственной деятельности. У рационалистов мышление понималось как деятельность души, ее внутренний диалог, осуществляемый “в уме” на основе врожденных идей. Эмпирики считали, что деятельность “в уме” возможна на основе представлений как копий ощущений и посредством образов речевых высказываний. В 20 в. рядом философских и психологических направлений подобное представление было подвергнуто резкой критике. Во-первых, к 1920—30-м гг. стало ясно, что мышление осуществляется в разных формах, а не только “в уме”. Мышление может происходить на основе восприятия внешних предметов или специальных знаковых систем, данных субъекту внешним образом: в виде текста, в виде нарисованных на бумаге схем, чертежей и иных изображений, Мышление нередко предполагает реальную деятельность с этими схемами или же даже внешние действия с реальными предметами (т. н. сенсомоторное мышление). Мышление может осуществляться также в виде речевых высказываний (“вслух”) как отдельного человека, так и нескольких собеседников, размышляющих совместно. Вместе с тем мнение о существовании особого “внутреннего” мира сознания, принципиально отличного от деятельности человека во внешнем мире и от его взаимодействий с другими людьми, вызвало большие сомнения. Ибо неясно, каким образом могут восприниматься представления, размещенные во “внутренней галерее” сознания и кто может воспринимать их и оперировать ими. В этой связи на основе работ позднего Виттгенштейна Дж. Райлом была сформулирована идея о том, что главными формами мышления являются именно внешние действия и размышления вслух, на основе языка. Иньми словами, мышление — это прежде всего публичная деятельность. Что же касается “скрытого” мышления, то это не что иное, как диспозиции (возможности) будущих внешних действий и речевых высказываний. Согласно Дж. Райлу, мнение о существовании особого “внутреннего” мира мышления является мифом.
    Однако в современной когнитивной науке, основывающейся на разработках в области искусственного интеллекта и результатах современной когнитивной психологии, стала доминирующей иная позиция. Конечно, не существует особого замкнутого в себе “мира сознания” наподобие того, как его понимал Декарт. Но вместе с тем мышление как деятельность “в уме” является фактом. Этот факт может быть понят как оперирование когнитивными схемами извлечения перцептивной информации из внешнего мира и языковыми значениями. Когнитивные схемы в основном возникают на основе реального взаимодействия с миром. Но некоторые из них являются врожденными. Языковые значения усваиваются на основе овладения языком в ходе коммуникации с другими людьми. В то же время некоторые языковые структуры могут быть врожденными. По-видимому, успешные внешние действия и коммуникация и деятельность “в уме” взаимно предполагают друг друга.
    СОЗНАТЕЛЬНОЕ И БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ В МЫШЛЕНИИ. МЫШЛЕНИЕ О МЫШЛЕНИИ. Исторически соответствующее нормам мышление понималось в философии как созна
    тельная, т. е. контролируемая субъектом, рефлектируемая деятельность (если речь идет об эмпирическом индивиде). Согласно Декарту, мыслящий человек одновременно сознает, что он мыслит. Однако уже Г. Гельмгольн высказал мысль о том, что восприятие может быть понято как бессознательное умозаключение. Правда, эта идея не была принята наукой того времени. Между тем сегодня в когнитивной науке стало общим мнение, что на бессознательном уровне человек осуществляет множество разнообразных видов мыслительной деятельности: выдвижение и опробование гипотез, рассуждение, интерпретация и т. д. Речь идет не о бессознательных физиологических процессах, происходящих в нейронах, а именно о мыслительных процессах, в принципе таких же, как сознательно осуществляемые акты мышления. В этой связи становится ясным, что вообще осознанной может быть лишь часть мышления. Ибо высказывание “Я мыслю” означает лишь рефлексиюпервого порядка, т. е. осознание предмета мышления и самого факта мышления, но не означает рефлексию способов мышления. Последнее возможно на основе высказывания “Я мыслю, что я мыслю”. Рефлексия второго порядка возникает лишь в особых ситуациях, когда субъект ставит под сомнение те способы мышления, которые до сих пор были для него самоочевидными и потому не сознавались. Такого рода рефлексия возможна и в акте субъективной интроспекции, направленной на процесс мышления. Однако наиболее адекватным способом мышления о мышлении оказывается критический анализ мышления, объективированного в виде текстов или иных способов внешнего воплощения мышления. Согласно классической философской традиции, полностью сознающее себя мышление является нормой и эталоном мышления. Гегель считал, что мыслящее себя мышление в виде Абсолютного Духа выражает высший этап в развитии универсума. Однако рефлексия над мышлением никогда не может быть полной и что она имеет исторический характер. При этом речь идет о сознательно осуществляемом мышлении. Что же касается многочисленных процессов мышления, совершаемых индивидом на бессознательном уровне, то они в принципе не могут быть осознаны самим индивидом, а становятся предметом исследования специалистами по когнитивной науке.
    СУБЪЕКТИВНОЕ И ОБЪЕКТИВНОЕ МЫШЛЕНИЕ. ПСИХОЛОГИЗМ И АНТИПСИХОЛОГИЗМ В ИССЛЕДОВАНИИ МЫШЛЕНИЯ. С точки зрения философии эмпиризма мышление — это часть происходящих в индивиде психических процессов. Начатое эмпириками изучение такого рода процессов, естественно, было подхвачено психологией уже на экспериментальном этапе ее развития. Психологическое исследование мышления сначала шло в рамках ассоцианизма, который в философском плане не выходил за рамки традиционного эмпиризма. В 20 в. в экспериментальном психологическом исследовании мышления произошли серьезные философскометодологические изменения. Уже в работах Вюрцбургской школы (О. Кюльпе, Н. Ах, К. Бюлер и др.) была продемонстрирована невозможность понимания мышления как производного от чувственного опыта и комбинации наглядных представлений. Гештальтпсихологи (В. Кёлер, М. Вертгаймер и др.) убедительно опровергли сенсуализм и выявили роль психических структур и их динамики в процессе решения мыслительных задач, а также показали сложность взаимодействия прошлого и текущего опыта в ходе мышления. Бихевиористы (К. Халл, Ф. Скиннер и др.) дали острую критику традиционного понимания мышления как чисто “внутренней” деятельности сознания и обратили внимание на то, что мышление прежде всего осуществляется как внешнее поведение, направленное на решение задач. В этой связи они попытались понять “скрытое” мышление в качестве подготовки к будущим внешним действиям, а также как производное от речевого поведения.
    Между тем многие философы обращали внимание на то, что невозможно понять мышление, ограничиваясь его психологическим исследованием. Ведь психолог изучает законосообразность процессов, происходящих в субъективном мире индивида. Но законосообразность психических процессов мышления и нормативность мышления — это не одно и то же. Нарушения правил мышления имеют причины, однако эти нарушения не могут быть оправданы с точки зрения нормы. Нормы мышления, имеющие всеобщий и необходимый характер, обязательные для всех мыслящих существ и обеспечивающие соответствие мышления реальности, не могут быть выявлены на основе эмпирического исследования психики индивида. Изучением этих норм занимается не психология, а философия. Антипсихологизм в исследовании мышления выражался в разных формах.
    Согласно Канту, правила мышления изучаются формальной логикой, имеющей дело с аналитическим мышлением, и трансцендентальной логикой, относящейся к синтетическому мышлению. Эти правила коренятся в Трансцендентальном Субъекте, отличном от того эмпирического субъекта, с которым имеет дело психология. Для Гегеля мышление — это прежде всего процесс саморазвития Абсолюта, осуществляющийся в соответствии с объективной диалектической логикой. Эмпирический индивид способен мыслить лишь постольку, поскольку он приобщается к этой логике.
    С точки зрения неокантианцев (Г. Коген, П. Наторп, Э. Кассирер и др.), априорные нормы мышления, выражающиеся в категориях и создающие возможность синтеза многообразия, принадлежат не эмпирическому индивиду, а “духу научности” и могут быть выявлены на основе исследования объективного выражения мышления, прежде всего в научных текстах. Антипсихологическую позицию в отношении мышления особенно остро выразил Гуссерль. Он приходит к точке зрения о том, что логика вообще не имеет дела с мышлением (в отличие от психологии) и занимается только исследованием идеальных смысловых связей.
    Эту линию своеобразно продолжили представители аналитической философии. Для них философия имеет дело с логическим синтаксисом языка и критериями осмысленности высказываний. То и другое не характеризует процессы мышления. Как писал Я. Лукасевич, логика не изучает формы мышления и вообще имеет к анализу мышления отношение не большее, чем, напр., математика. Более тонкую концепцию развивает Поппер. Он считает, что философия в виде эпистемологии имеет дело с мышлением. Но не всякое мышление — предмет философского исследования. Поппер различает мышление в субъективном смысле и мышление в объективном смысле. К первому относятся процессы, осуществляемые в уме. Ко второму — объективное содержание мышления: проблемы и проблемные ситуации, теории, рассуждения, аргументы как таковые. Субъективное мышление предполагает мыслящего субъекта и изучается психологией. Объективное мышление не предполагает познающего субъекта и принадлежит к особому “третьему миру”, во
    площенному в книгах и других текстах. “Третий мир” является продуктом человеческой деятельности, но, возникнув, приобретает автономию и развивается по собственным законам. В заостренной и парадоксальной форме позиция антипсихологизма в изучении мышления была выражена главой Московского методологического кружка — Г. П. Щедровицким. Он считал, что мышление может рассматриваться как самостоятельная субстанция, развивающаяся по собственным объективным законам. Ее носителем может быть и человек, но это вовсе не обязательно, ибо мышление может с таким же успехом захватывать знаковые системы, машины и т. д. Сегодня резкая антитеза между психологизмом и антипснхологизмом в изучении мышления начинает смягчаться. Во-первых, в развитии самих психологических исследований мышления обнаружилась невозможность понимания этого процесса вне учета нормативной структуры мыслительной деятельности. Так, Пиаже вынужден был для осмысления результатов своих экспериментов построить специальную логику интеллектуальных операторных структур, характеризующих нормы мышления на разных этапах развития психики в онтогенезе, к тому же он включил свои психологические результаты в состав эпистемологической концепции (“генетическая эпистемология”). Современная когнитивная психология в изучении мышления начинает интенсивно взаимодействовать с логикой и философией, что выразилось в возникновении когнитивной науки, в состав которой вошли также некоторые разделы лингвистики и математические разработки в области искусственного интеллекта. Логика и философия, т. о., оказываются важными для понимания того, что происходит при субъективном процессе мышления, совершающемся “в уме”.
    Во-вторых, современные исследования в когнитивной психологии и когнитивной науке дают новый материал и вместе с тем ставят новые проблемы, связанные с пониманием таких классических философских тем, как взаимоотношение мышления и опыта, характер и роль категорий мышления, взаимоотношение языка и мышления, мышление как “внутренняя” деятельность ума, сознательное и бессознательное в мышлении и др.
    Т о., философия изучает мышление как объективный процесс, воплощающийся в предметах культуры: в структурах языка, книгах и иных текстах, в произведениях искусства, в правилах деятельности. Вместе с тем целый ряд важных философских проблем возникает при изучении того, как объективные нормы мышления работают в индивидуальной мыслительной деятельности. Несмотря на то что в изучении мышления получены большие результаты, многое в нем остается неясным и дискуссионным.
    НАПРАВЛЕНИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ МЫШЛЕНИЯ В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ. В нашей стране в течение многих лет мышление было предметом интенсивного изучения, особенно в 1960—80-х гг.
    В философии в эти годы сложилось несколько плодотворно работавших школ в данной области. Школа диалектической логики, ориентированная на наследие Гегеля и К. Маркса, была представлена работами Э. В. Ильенкова, М. Б. Туровского, Ф. Т. Михайлова и др. Методологические вопросы, связанные с изучением мышления как деятельности по использованию разных приемов, разрабатывались в ранних работах А. А. Зиновьева, М. К. Мамардашвили, Б. А. Грушина. Изучение мышления с точки зрения логики научного исследования и в контексте историзма его форм было представлено работами Б. М. Кедрова, П. В. Копнина, киевской философской школой (М. В. Попович, С. Б. Крымский и др.). Программа изучения содержательно-генетической логики, а затем концепция мыследеятельности были разработаны Г. П. Щедровицким и легли в основу руководимого им Московского методологического кружка. Оригинальная концепция развития теоретического мышления на материале исторического развития естественнонаучного знания была сформулирована В. С. Стёпиным. В. С. Библер развил свои исходные диалектико-логические идеи до концепции мышления как диалога разных логик и как культурного феномена. Концепции, связывающие понимание мышления с развитием методологического содержания научного знания, были разработаны в исследованиях В. А. Лекторского, В. С. Швырёва, В. Н. Садовского, Э. Г. Юдина, Б. С. Грязнова, А П. Огурцова, Е. П. Никитина, М. А. Розова, И. П. Меркулова и др.
    Особое внимание возможностям применения логики для понимания реальных процессов мышления уделяли Е. К. Войшвилло, П. В. Таванец, В. А. Смирнов, Е. Д. Смирнова, В. К. Финн и др.
    В отечественной психологии сложились влиятельные школы, разрабатывавшие проблематику мышления на основе разных теоретических программ и экспериментальных исследований. Толчок для многих таких разработок дал в начале 30-х гг. в своей книге “Мышление и речь” Л. С. Выготский. Отталкиваясь от ряда идей Л. С. Выготского, А Н. Леонтьев сформулировал программу экспериментального исследования мышления. Эта линия была продолжена в работах П. Я. Гальперина (концепция формирования умственных действий), В. В. Давыдова (исследование формирования разных видов обобщения в обучении), О. К. Тихомирова (проблема целеполагания в процессе мышления) и др. С. Л. Рубинштейн развил теорию мышления как аналитико-синтетической деятельности и как процесса. Эта программа получила дальнейшее развитие в теоретических и экспериментальных исследованиях А. В. Брушлинского, К. А. Славской и др.
    Лит.: Поппер К. Эпистемология без познающего субъекта.— В кн.: Поппер К. Логика и рост научного знания. М., 1983; Кун Т. Структура научных революций. М., 1977; Фуко М. Слова и вещи. М., 1977; Райл Г. Понятие сознания. М., 2000; Пиаже Ж. Психология интеллекта.— В кн.: Пиаже Ж. Избр. психологические труды. М., 1969; БрунерДж. Мышление.— В кн.: БрунерДж. Психология познания. М., 1977; Ильенков Э. В. Диалектика абстрактного и конкретного в “Капитале” Маркса. М., 1960; Он же. Диалектическая логика. М., 1984; Михайлов Φ. Τ. Общественное сознание, самосознание индивида. М-, 1980; Туровский М. Б. Труд и мышление. М., 1963; Зиновьев А. А. Восхождение от абстрактного к конкретному. О логической природе восхождения от абстрактного к конкретному— В кн.: Философская энциклопедия, т. 1. М., 1960; Он же. Логика науки. М., 1971; Мамардашвили М. К. Формы и содержание мышления. М., 1968; Грушин Б. А. Очерки логики исторического исследования. М., 1961; Кедров Б. М. Проблемы логики и методологии наук.— Избр. труды. М., 1990; КопнинП.В. Диалектика, логика, наука. М., 1973; Щедровицкий Г. П. Избр. труды. М., 1995; Он же. Философия. Наука. Методология. М., 1997; Степи” В. С. Теоретическое знание. М., 2000; Библер В. С. Мышление как творчество. М., 1975; Он же. От наукоучения к логике культуры. М., 199 ; Лекторский В. А. Субъект, объект, познание. М., 1980; Швырёв В. С. Методологический анализ науки Β кн.: Философия, методология, наука. М., 1972; Он же. Теоретическое и эмпирическое в научном познании. М., 1972; Он же. Живое созерцание и абстрактное мышление, эмпирическое и теоретическое знание и познание.— В кн.: Теория познания в 4 т., т. 3. М., 1993; Садовский В. Н. К целостной концепции искусственного интеллекта,— В кн.: Искусственный интеллект и проблемы организации зна
    ний. Сборник трудов ВНИИСИ, вып. 8. М., 1991; Юдин Э. Г. Методология науки. Системность. Деятельность. М., 1997; Грязное Б. С. Логика, рациональность, творчество. М., 1982; Огурцов А. Л.Дисциплинарная структура науки. М., 1988; Никитин Е. П. Открытие и обоснование. М., 1988; Розов М. А. Проблема эмпирического анализа научных знаний. Новосибирск, 1977; Меркулов И. П. Метод гипотез в истории научного познания. М., 1984; Воишвияяо Е. К. Понятие как форма мышления. Логико-гносеологический анализ. М., 1989; Таванец П. В. Вопросы теории суждения. М., 1955; Горский Д. П. Проблемы обшей методологии науки и диалектической логики. М.,1966; Смирнов В. А. Логические методы анализа научного знания. М., 1987; Смирнова Е. Д. Логическая семантика и философские основания логики. М., 1987; Финн В. К. Интеллектуальные системы: проблемы их развития и социальные последствия.— В кн.: Будущее искусственного интеллекта. М., 1991; Выготский Л. С. Мышление и речь.— В кн.: Выготский Л. С. Собр. соч. в 6 т., т. 2. М., 1982; Леонтьев А. Н. Мышление.— В кн.: Философская Энциклопедия, т. 3. М., 1964; Гальперин П. Я. Развитие исследований по формированию умственных действий.— В кн.: Исследование мышления в советской психологии. М., 1966; Давыдов В. В. Виды обобщения в обучении. М-, 1972; Тихомиров О. К. Структура мыслительной деятельности человека. М., 1969; Рубинштейн С. Л. О мышлении и путях его исследования. М., 1958; Брушлинский А. В. Мышление и прогнозирование. М., 1979; Абульханова-Славская К. А. Мысль в действии. М., 1967; Cohen H. Kants Theorie der Erfahrung. В., 1925; Harman G. Thought. Princeton, 1973; FodorJ. The Language of Thought. N. Y, 1975; RyleG. On thinking. N.Y, 1979; DennetD. Artificial Intelligence as Philosophy and as Psychology, in: DennetD. Brainstorms. Cambr. (MA), 1981; Ibid. Fast Thinking, in: DennetD. The Intentional Stance. Cambr. (MA), 1987; SearleJ. Minds, Brains and Science. Cambr., 1985.
    В. А. Лекторский

Новая философская энциклопедия: В 4 тт. М.: Мысль. . 2001.


.

Синонимы:

См. также в других словарях:

  • мышление — процесс познавательной деятельности индивида, характеризующийся обобщенным и опосредствованным отражением действительности. Различают следующие виды М.: словесно логическое, наглядно образное, наглядно действенное. Выделяют также М. теоретическое …   Большая психологическая энциклопедия

  • мышление —         МЫШЛЕНИЕ процесс решения проблем, выражающийся в переходе от условий, задающих проблему, к получению результата. М.… …   Энциклопедия эпистемологии и философии науки

  • Мышление — Мышление: Мышление (философия) Мышление (психология) …   Википедия

  • мышление — мысль, познание, осознание, понимание; дух Словарь русских синонимов. мышление мысль Словарь синонимов русского языка. Практический справочник. М.: Русский язык. З. Е. Александрова. 2011 …   Словарь синонимов

  • МЫШЛЕНИЕ — высшая ступень человеческого познания. Позволяет получать знание о таких объектах, свойствах и отношениях реального мира, которые не могут быть непосредственно восприняты на чувственной ступени познания. Формы и законы мышления изучаются логикой …   Большой Энциклопедический словарь

  • МЫШЛЕНИЕ — МЫШЛЕНИЕ, мышленя, мн. нет, ср. 1. Способность рассуждать, мыслить, как свойство человека. Ммышление и сознание функции человеческого мозга. 2. Действие по гл. мыслить в 1 знач. (книжн.). Мышление образами. Толковый словарь Ушакова. Д.Н. Ушаков.… …   Толковый словарь Ушакова

  • МЫШЛЕНИЕ — МЫШЛЕНИЕ, я и МЫШЛЕНИЕ, я, ср. 1. см. мыслить. 2. Высшая ступень познания процесс отражения объективной действительности в представлениях, суждениях, понятиях. Формы и законы мышления. Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949… …   Толковый словарь Ожегова

  • МЫШЛЕНИЕ — МЫШЛЕНИЕ, я и МЫШЛЕНИЕ, я, ср. 1. см. мыслить. 2. Высшая ступень познания процесс отражения объективной действительности в представлениях, суждениях, понятиях. Формы и законы мышления. Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949… …   Толковый словарь Ожегова

  • МЫШЛЕНИЕ — МЫШЛЕНИЕ, высшая ступень человеческого познания, процесса постижения действительности. Позволяет получать знание о таких объектах, свойствах и отношениях реального мира, которые не могут быть непосредственно восприняты на чувственной ступени… …   Современная энциклопедия

  • Мышление — процесс моделирования неслучайных отношений окружающего мира на основе аксиоматических положений …   Психологический словарь

Фильмы