ВЫСОЦКИЙ это:

ВЫСОЦКИЙ
ВЫСОЦКИЙ Владимир Семенович (1938-1980) - российский поэт. Творчество В. как феномен отечественной культуры второй половины 20 в. являет собой форму существования в контексте русской советской традиции экзистенциального направления философского осмысления человеческого существования. (см. у Булгакова - по поводу B.C. Соловьева - об адекватности поэтического жанра для смыслового самовыражения философии как таковой (»Тихие думы») и историческую интенцию экзистенциализма ко внеконцептуаль-ным формам бытия философского сознания в культуре: Сартр, Камю, Унамуно и др.). При жизни преимущественно воспринимался как талантливый актер и всенародно любимый эстрадный исполнитель авторской песни. (Статистически установлено, что в 1970-1980-е в СССР число людей, имеющих кассеты с записями песен В. - в большинстве своем записанных на концертах и тиражируемых самиздатом, - значительно превышало число лиц, имеющих магнитофоны). Официальными идеологическими структурами не был признан в статусе поэта (ни на уровне членства в Союзе писателей, ни на уровне санкционирования публикаций). Центральной проблемой, вокруг которой семантически завязывается фабула произведений В., является сугубо экзистенциальная проблема бытия человека в предельно экстремальной ситуации, требующей от него существования на грани и за гранью возможного и одновременно раскрывающей невозможные, но в предельном экзистенциальном напряжении реализуемые (»... я придти не первым не могу...») духовно-нравственные горизонты личности. (Не случайно песня В. «Охота на волков» использовалась, в частности, спецслужбами для создания у оперативных сотрудников соответствующей психологической установки (как своего рода аналог мантр) перед требующим предельной самоотдачи и нестандартного мышления в экстремальной ситуации заданием). Спектр экстремальных ситуаций, инспирирующих выход человека за границы самого себя (подъем к бытию подлинного Я), задается у В. предельно широко: а именно, в таких художественно моделируемых диапазонах, как военный (»Набат», «Черные бушлаты», «Мерцал закат, как блеск клинка...», «Разведка боем»); конкретно-исторический, как в общероссийском (»Купола», «Что за дом притих...», «Песня о петровской Руси»), так и в советском (»Баллада о детстве», «Банька по-белому») его измерениях; социально-маргинальный, включая криминальный (»Был побег на рывок...», «Весна еще в начале...», «Зэка Васильев и Петров зэка») и девиантный (»Письмо с Ка-натчиковой дачи», «Песня о сумасшедшем доме», «Палата наркоманов») его варианты; спортивный (»Про конькобежца на короткие дистанции, которого заставили бежать на длинную», «Вратарь», «Вес взят»); альпинистский (»Здесь вам не равнина...», «Вершина», «Горная лирическая») и др. Подлинность человеческого существования конституируется и проявляет себя в таких сугубо экзистенциальных контекстах, как контекст нравственного выбора (»Притча о Правде и Лжи», «Тот, который не стрелял»); героического подвига (»Две песни об одном воздушном бое»), самосожжения в творчестве (»Песня певца у микрофона», «О фатальных датах и цифрах», «Серебряные струны»); утверждения права на личный выбор (»Чужая колея», «Бег иноходца»); постижения истины (»Горизонт»); любви и ревности (»День-деньской я с тобой, за тобой...», «Дом хрустальный», «Рядовой Борисов...»); измены и предательства (»Я полмира почти через злые бои...», «Она была чиста, как снег зимой...»); разлуки (»Песня Марьи», «Мы ждем», «Мне каждый вечер зажигает свечи...»); одиночества (»Ни славы, ни коровы...», «Дела», «Человек за бортом»); непонятности и невостребованности (»Памятник», «Песня о вещей Кассандре»); прощения (»Дорожная история»); свободы (»Дайте собакам мяса...») и встречи со смертью (»Кто-то высмотрел плод, что неспел...», «Кони привередливые», «Попытка самоубийства», «Райские яблоки») и др. Сюда же примыкают и экзотические, сюжет-но смоделированные экстремальные ситуации типа скачки от волков (»Погоня»), бунта на борту (»Пиратская») или са-моаппендэктомии корабельного врача (»Операция в зеркале»). В рамках этого веера сюжетных контекстов задается как предельно достоверный, чувственно артикулированный, так и сугубо метафорический аспекты конституирующей подлинную экзистенцию экстремальности (»Беда», «Пожары», «Мои похорона»). Человеческое бытие моделируется В. не просто в пограничных, но в бифуркационных ситуациях, задающих одновременно и онтологическую неопределенность перспективы разрешения оппозиции Жизнь-Смерть, и открытый горизонт морального выбора между подлинным бытием и превращенными формами существования. Именно реализация себя, мужественное осуществление экзистенциального выбора в узловой точке судьбы объединяет пеструю галерею персонажей В.: парашютиста в «Затяжном прыжке» и канатоходца в «Натянутом канате», моряков (»Мы говорим не штормы, а шторма...») и саперов (»Зарыты в нашу память на века...»), аквалангистов (»Марш аквалангистов») и зимовщиков (»Белое безмолвие»), подводников из «Спасите наши души...» и заключенного из «Побега на рывок», геолога из «Тюменской нефти» и шофера из «Дальнего рейса», во 1 многом автопортретного Александра Кулешова из «Романа о девочках» и воюющих черногорцев, умирающих «до тридцати» (»Водой наполненные горсти...»), обретающего смысл бытия датского принца (»Мой Гамлет») и постигающих его бессмысленную абсурдность наших соотечественников (»Парус», «Моя цыганская»), - все они, как ныряльщик (»Упрямо я стремлюсь ко дну...») ставят своей целью «добраться до глубин, // до тех пластов, // до самой сути», несмотря на то, что «глубина не принимает», исходя из внутреннего зова и необходимости достижения подлинности бытия, понятой в качестве непреложной и фундаментальной ценности. Для В. характерно не только заострение экстремальной ситуации, но и высвечивание ее многомерности и глубины, последовательно раскрывающейся в событийно-онтологическом, социально-психологическом и духовно-нравственных планах. Так, например, «Дорожная история» преломляет человеческую экзистенцию через ситуации катастрофы (авария и изоляция), нравственного потрясения (предательство друга) и духовного катарсиса (прощение), трансформируя проблему физического выживания в проблему сохранения самости. Аналогично и стихотворение «Тот, кто раньше с нею был», семь строф которого погружают героя в сюжетный контекст, последовательно модифицирующийся в пограничные ситуации ослепления любовью, ревности, драки, больницы, тюрьмы, разлуки, измены, прощения и готовности (отстаивая свое достоинство) пройти весь этот путь с самого начала. Даже, казалось бы, в юмористически аранжированной песне «О любви в средние века» рыцарский поединок разворачивается не только как турнирное состязание, уже само по себе ставящее героя на грань между жизнью и смертью, но и как бой за независимость, борьба за любовь, противостояние королю и отстаивание приоритетов частной жизни (»... мне наплевать на королевские дела»), разрешаясь не в достигнутом триумфе, а в постигнутой иронии судьбы. Исходное существование человека фиксируется В. как традиционная для экзистенциализма заброшенность в бытие (»меня, должно быть, ловко разыграли» в «Масках»; «час зачатья я помню не точно» в «Балладе о детстве»), причем основной и исчерпывающей характеристикой этого бытия является его человеконе-соразмерность и абсурдность: «Петарды, конфетти... Но все не так»; «Нет, ребята, все не так, // все не так, ребята...». В контексте онтологически заданного социально неадекватного и экзистенциально превращенного существования (»Маски», «Баллада о манекенах», «Мы все живем как будто, но...») прорыв к подлинной экзистенции обретает космическую семантику сдвига бытия с мертвой точки (»Мы вращаем Землю»). Однако репрессивная нормативность превращенных форм бытия делает судьбоносной и выходящей за пределы санкционированной легитимности любую попытку принятия собственной аксиологической шкалы или индивидуальной поведенческой модели (ср. с «индивидуальным проектом существования» Сартра), артикулируя проблему нравственного выбора как проблему выбора между безличной, но благополучно адаптированной к социальному контексту нивелиро-ванностью, с одной стороны, и маргинальностью - с другой: «Что делать мне - бежать, да поскорей? А может, вместе с ними веселиться?». Проникновение программ общественной унификации в глубинные структуры индивидуального сознания (»Их брали в ночь зачатия, а многих даже ранее» - ср. с внутриментальным статусом социального цензора как «отсутствующего господина» в философии Франкфуртской школы и у Фуко) приводит к обретению унифицированной безличностью статуса социальной нормы, когда большинство «уже не в силах отличить свое лицо от непременной маски», а также остро ставит вопрос о возможности противостояния онтологически заданной тотальной фантомности - хотя бы на уровне прецедента. В этом контексте формула «если не я, то кто же?» имплицитно фундирует у В. ключевую для его творчества идею личной ответственности за свой моральный выбор перед лицом Человека, понятого и как осязаемо-конкретный близкий, и как человечество: «Мне судьба - до последней черты, до креста // Спорить до хрипоты (а за ней - немота). // Убеждать и доказывать с пеной у рта, // Что - не то это вовсе, не тот и не та!... // Пусть не враз, пусть сперва не поймут ни черта, - // Повторю даже в образе злого шута... Я до рвоты, ребята, за вас хлопочу! // Может, кто-то когда-то поставит свечу // Мне за голый мой нерв, на котором кричу... // Лучше голову песне своей откручу, - // Но не буду скользить, словно пыль по лучу!». Особое значение приобретает в этом контексте тема судьбы, артикулированная в творчестве В. в остро личном ключе и персонифицированная посредством вариативного спектра образов: от фольк-лорно-мифологических «Кривой да Нелегкой» в стихотворении «Две судьбы» до бездомной собаки в «Песне о судьбе». Последняя оборачивается у В. различными своими гранями, оборачиваясь то безразличною Судьбою, то благожелательной Фортуной, то безжалостным Роком, «хватающим за кадык». Фортуна, однако, не столько опекает и осыпает ласками, сколько сама ищет опеки, голодным псом «ласкается, дрожит». Специфический фатализм В. - в основе своей - принципиально не онтологичен, но экзистенциален: своего рода фатализм сделанного раз и навсегда морального выбора, принятой присяги подлинности, верность которой однозначно определяет несение избранного креста (»Мой путь один, всего один, ребята, - // Мне выбора, по счастью, не дано»), как бы ни была принятая судьба тяжела (»Нелегкая»), как бы ни вырывалась из унифицированного нормативного стандарта (»Кривая» - ср. с моделируемой в «Памятнике» посмертной подгонкой под канон: «Я хвалился косою саженью - // Нате, смерьте! - // Я не знал, что подвергнусь суженью // После смерти, - // Но в привычные рамки я всажен - // На спор вбили, // А косую неровную сажень - // Распрямили // ... Саван сдернули - как я обужен, // Нате, смерьте! - // Неужели такой я вам нужен // После смерти?!»). В поэтике В. в мета-семиотическом ключе используются самые различные культурные коды (от античных и славянских мифологем до парафразов метафорики С. Дали), переключение с одного кода на другой, столкновение их в одной метафоре в качестве мета-кода, что позволяет не только интерпретировать тексты В. в качестве виртуозного прецедента языковых игр (см. ЯЗЫКОВЫЕ ИГРЫ), но и квалифицировать его творчество в контексте 60-70-х 20 в. как феномен своего рода пред-постмодернизма. Тексты В. близки к произведениям постмодерна и по своей структуре, будучи организованными как сложные семиотические системы (демонстрирующие наряду с сюжетно-векторной архитектоникой и архитектонику ризомы (см. РИЗОМА): «Я не люблю», «Парус» (»Песня беспокойства») и др.), восприятие каждой из которых возможно - в зависимости от интеллектуального уровня и включенности в знаковые коды культуры читателя-слушателя - в планах и жанрово-бытового фабульного сюжета, и острого социального гротеска, и пронзительного опыта откровения, и рефлексивной мета-иронии, и абстрактно-символической философской притчи; однако органичная сопряженность названных семантических аспектов придает самым глубинным содержательным пластам произведений В. пронзительную че-ловекосоразмерность. Конституирование творчества В. вокруг извечных и не имеющих однозначного решения проблем человеческого бытия в его как личностно-индивидуальном, так и в социальном измерениях (»А мы все ставим каверзный ответ // И не находим нужного вопроса» в стихотворении «Мой Гамлет»), не только выводит его за пределы традиционных оценочных дихотомий, делая невозможной его идентификацию в аксиологически асимметричных оппозициях типа «просоветский - антисоветский», но и задают его имманентную философскую артикуляцию.

Новейший философский словарь. — Минск: Книжный Дом. . 1999.

Смотреть что такое "ВЫСОЦКИЙ" в других словарях:

  • ВЫСОЦКИЙ — Владимир Семёнович (1938 80), русский поэт, актёр, автор и исполнитель песен. С 1964 в Московском театре драмы и комедии на Таганке (Хлопуша Пугачёв по С. А. Есенину; Гамлет Гамлет У. Шекспира; Галилей Жизнь Галилея Б. Брехта; Лопа хин Вишнёвый… …   Русская история

  • Высоцкий — От селений, носящих название Высокое, Высоке (таких особенно много на Украине), или городка Высоцк, Ровенской области. (Ф) (Источник: «Словарь русских фамилий». («Ономастикон»)) …   Русские фамилии

  • ВЫСОЦКИЙ — ВЫСОЦКИЙ, Николай Федорович (1843 1922), проф. хир. патологии Казанского университета (с 1881 г. по 1904 г.). Врачебное образование получил в Казанском ун те, где в дальнейшем специализировался в области хирургии и отиатрии и защитил докторскую… …   Большая медицинская энциклопедия

  • Высоцкий — Высоцкий: Содержание 1 Фамилия 2 Топонимы 3 Прочее 4 См. также …   Википедия

  • Высоцкий — Владимир Семёнович (1938, Москва – 1980, там же), русский поэт, артист. В произведениях Высоцкого отчётливо ощущался социальный протест против несправедливости, его глубоко волновало ограничение творческой свободы в тоталитарном обществе. Долгое… …   Литературная энциклопедия

  • Высоцкий — I Высоцкий         Георгий Николаевич [7 (19).2.1865, с. Никитовка Черниговской губернии, 6.4.1940, Харьков], советский почвовед, лесовод, ботаник и физико географ, академик ВАСХНИЛ (1934) и АН УССР (1939). Окончил Петровскую с. х. академию… …   Большая советская энциклопедия

  • ВЫСОЦКИЙ — (Wysocki), Юзеф (1809 22.XII.1873 (3.I.1874)) польск. политический деятель, генерал. Участник восстания 1830 31, после его поражения жил в эмиграции. Был чл. Демократического общества. Сражался в рядах венг. революц. армии против габсбургских… …   Советская историческая энциклопедия

  • Высоцкий. Спасибо, что живой — Высоцкий. Спасибо что живой Жанр драма биографический Режиссёр Пётр Буслов …   Википедия

  • Высоцкий, Алексей Владимирович — Высоцкий Алексей Владимирович Кавалер трёх орденов Красного Знамени А. В. Высоцкий Род деятель …   Википедия

  • Высоцкий Владимир - биография — Высоцкий Владимир Семенович (1938 1980) Высоцкий Владимир Биография Русский поэт, актер, автор и исполнитель песен. Родился Владимир Высоцкий 25 января 1938 в Москве, на 1 й Мещанской улице (проспект Мира), 126 (дом не сохранился), в семье… …   Сводная энциклопедия афоризмов

Книги

Другие книги по запросу «ВЫСОЦКИЙ» >>


Поделиться ссылкой на выделенное

Прямая ссылка:
Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»