Троп это:

Троп
(от греч. τρέπω — поворачиваю). — В статье Поэзия выяснена роль элементарных форм поэтической символизации, носящих название Т. Особенного внимания требуют они как по своему значению в обиходе поэтической мысли, так и потому, что значение это в ходячем представлении и в большинстве учебных курсов характеризуется совершенно ошибочно. Основная ошибка общепринятых воззрений на поэтическую речь, нашедших выражение в учебниках теории словесности, заключается в том, что образность ("изобразительность") считается здесь лишь свойством поэтического слога и изложения, тогда как она составляет сущность поэтического мышления. Дело представляется таким образом: мысль — она предполагается уже готовой, добытой — может быть выражена в форме прозаической или поэтической. При чисто прозаической форме изложения стилистика предъявляет к слогу писателя требования правильности, ясности, точности и чистоты; поэтическая форма потребует еще одного качества: "Существенное свойство поэтической формы выражения мыслей, — говорится в одном учебнике, — составляет изобразительность, т. е. употребление таких слов и оборотов, которые возбуждают в воображении читателя наглядное представление или живой образ предметов, явлений, событий и действий. Изобразительности речи способствуют: эпитеты, сравнения, тропы и фигуры. Все вообще слова и обороты, употребляемые в переносном смысле, и называются тропами" ("Учебный курс теории словесности" Ливанова). "Различные свойства слога, рассматриваемого с художественной точки зрения, обнимаются общим названием изящества или красоты. Под это общее понятие подходят, во первых, все те логические свойства языка, от которых зависит ясность или понятность; во-вторых, свойства, которыми наиболее обусловливается изящество речи, именно: 1) благозвучие (или мелодичность), 2) изобразительность (конкретность, пластичность речи), 3) выразительность (патетичность). Изобразительность, или конкретность, есть такое свойство слога, когда слова вызывают в нашем уме живые представления предметов и явлений в том именно виде, в каком они воспринимаются нашими внешними чувствами, т. е. со стороны цвета, формы, движения и т. п. Конкретность достигается при помощи особых стилистических приемов, которые называются фигурами. Эти приемы или носят название фигур вообще, или делятся на собственно фигуры (сравнение и эпитет) и тропы (метафора, метонимия, синекдоха и проч.)". ("Учебный курс теории словесности" Стефановского). Таковы типичные воззрения учебников. То, что в одних отнесено к фигурам, относится в других к Т., те и другие прямо называются стилистическими приемами, образная иносказательность смешивается с конкретностью. Той же ошибки не взбежал и такой проницательный мыслитель, как Гюйо, давший в книге об искусстве с социологической точки зрения несколько ценных замечаний о Т., которые он охотнее называет образами или метафорами. "Поэзия, — говорит он, — заменяет один предмет другим, одно выражение другим, более или менее похожим, во всех тех случаях, когда это последнее возбуждает, в силу внушения, более свежие, более сильные или просто более многочисленные ассоциации идей, способные затронуть не только ощущение, но ум, чувство и моральное состояние". Здесь также на место поэтического мышления подставляются приемы поэтического изображения; автор далек от предположения, что мысль выражена в форме Т. потому, что в этой форме создалась. По мнению Гюйо, мысль могла быть выражена и в прозаической форме, без "замены одного предмета другим"; но необходимо было сообщить ей свежесть, силу, многозначность — и вот, — "одно выражение заменено другим". Иначе смотрит на эти явления научная теория поэзии, связанная с общим языкознанием. Поэзия есть для нее мышление в образах, то есть объяснение вновь познаваемого посредством индивидуальных, типических символов — заместителей обобщаемых групп. Эта умственная работа совершается не только в высших формах сложных поэтических произведений, но и в элементарных формах поэтического мышления, т. е. в поэтических элементах языка. "Поэт индивидуализирует в деталях, — замечает Каррьер, — потому что и все целое есть — индивидуализация". Создание языка в известной стадии идет, как мы знаем, путем поэтического творчества. Познавая новое явление, мысль называет его по одному из его признаков, который представляется ей наиболее существенным и сам уже познан предварительно, как самостоятельное явление. Это объяснение нового явления посредством перенесения на него названия уже известного и есть то, что мы называем Т., и, так как каждое слово употребляется нами, собственно, в переносном значении, имея и прямое (так называемую "внутреннюю форму"), то это и дало Потебне основания с некоторым правом заявить, что в сущности "в языке нет собственных выражений" ("Мысль и язык", стр. 158); та же мысль выражена позже Гербером в известном изречении: "Все слова суть Т.". Отсюда, очевидно, очень далеко до взгляда на Т., как на стилистический прием, посредством которого поэтизируют, конкретизируют и извне украшают поэтическую речь, подобно тому, как украшают гипсовыми орнаментами готовое здание. Т. — не та форма, в которую отливается готовая поэтическая мысль, но та форма, в которой она рождается. Поэт мыслит образами, а не придумывает их. Кто, имея готовое обобщение в виде отвлеченной формулы, переводит эту абстракцию в художественную форму единичного случая, тот не поэт. Его создание родилось на почве узко-рассудочной и имеет лишь один определенный смысл, а всякое истинно-поэтическое произведение многозначно. Изображение готовой мысли в форме индивидуального образа есть уже не символ, а аллегория: это — прозаическая схема, уже готовая идея, одетая в оболочку образа, не изменяющего эту идею и не символизирующего ничего кроме нее. Здесь нет движения мысли — от этого образа идея сделалась, быть может, нагляднее и общедоступнее, но не изменилась в своем содержании, не стала сложнее и развитие. Аллегория для прогресса мысли имеет одну цену с тавтологией; наоборот, Т. есть новое завоевание мысли. Более известное он, как и сравнение, уясняет при посредстве менее известного — и потому он вовсе не обязан сообщать речи конкретность: если явления конкретные для нас новы и не достаточно ясны и могут быть уяснены близкими и знакомыми нам отвлеченностями, то поэзия найдет в последних неисчерпаемый источник сравнений, а за ними и Т. Когда человек больше глядел на природу, чем в свой душевный мир, тогда естественно было объяснять отвлеченности конкретными сопоставлениями, брать Т. извне — и в основе каждого из наших названий для отвлеченных понятий лежит конкретное представление. Отвлеченное есть то, что влекли от чего-то, понятие — это то, что было взято, схвачено, представление — то, что поставлено перед нами. Но современный культурный человек так проникнут абстрактными представлениями, что они могут быть для него ближе, отчетливее и сильнее, чем внешние предметы; естественно, что, изображая последние, он возьмет яркие краски из мира первых. Гюйо указывает на Шелли, "который часто описывает внешние предметы, сравнивая их с призраком своей мысли, и который вместо реальных пейзажей рисует нам перспективы внутреннего горизонта.. .Он говорит жаворонку: "В золотом сиянии солнца.. . ты летаешь и скользишь как беспричинная радость, возникающая неожиданно в душе". Байрон говорит о потоке воды, которая бежит "с быстротой счастия", У Минского "льется дождик.. . тягостный, как голос совести виновной, долгий, как изгнанье, мощный, как судьба". Строго говоря, это, конечно, не Т., а сравнения, но разница в данном отношении не существенна Т. только более сжат и энергичен, чем сравнение; и там, и здесь мы имеем сопоставление двух явлений и выяснение одного при посредстве другого.
Учение о Т. и фигурах было в старин ной поэтике и риторике предметом тщательной и мелочной разработки. У Аристотеля, Цицерона, Квинтилиана мы находим ряд рассеянных, но подчас и до сих пор не лишенных интереса соображений. Но немногие верные замечания их, затрагивающие существо дела, были забыты позднейшими грамматиками и риторами, у которых теория Т. получила широкое развитие, обратно пропорциональное ее внутренней содержательности. Как вся теория их была по преимуществу практическим руководством к составлению прозаических и поэтических сочинений, так и многочисленные рассуждения их о Т. и фигурах имели в виду главным образом не столько изучение и объяснение существующего, сколько наставление к украшению речи подобающими сравнениями, эпитетами, метафорами, метонимиями и т. п. И здесь, как в остальных частях теории, учение почти исчерпывалось классификацией, но нигде классификация эта не доходила до таких изысканных, ненужных и сочиненных тонкостей и различений, как в учении о Т. и фигурах. Скалигер, ставивший себе в заслугу то, что он первый классифицировал их, различает среди них: significatio, demonstratio, sermecinatio, attemperatio, moderatio et correctio, asseveratio, conditio, exclamatio, repetitio, frequentatio, acervatio, celeritas, evasio, commoratio, cornunctio, attributio, anticipatio, assimilatio, exempiumimago, translatio, collatio, comparatio, retributio, substitutio, allegoria, praescriptio, agnominatio и т. д. Столь же неисчерпаем в этой ужасающей терминологии Иоанн Бенциус в "De figuris libri duo" (1594). Значительная доля· этих схоластических упражнений сохранилась и в наши дни в наших учебниках и во французской школьной риторике. Немецкие курсы свободны от них и, быть может, в силу реакции, иногда впадают в противоположную крайность. Так, Боринский ("Deutsche Poetik") склонен к полному отрицанию классификации Т. "Они, — говорит он представителям старой риторики, — желают классифицировать, прежде чем исследовали и анализировали. Отсюда та пустынная вереница окаменевших обозначений, с которыми возится поэтика, сбивая с толку учащегося стараниями разобраться в них. Совершенно лишенные значения пошлости, как "метонимия" (переименование), полная беспомощность, как "синекдоха" (сопонимание), смешение материального различения с формальным, как в "персонификации" (оживлении неодушевленного предмета), все эти неумелые приспособления очень мало могут способствовать внутреннему пониманию присущей образам силы поэтического изображения. Дело не в том, чтобы создавать особые обозначения для оттенков этой изобразительности, — что легко может быть бесконечно, — но в том, чтобы изучать процессы в их целокупности и таким образом объяснять их". Но достаточно анализировать ряд Т., чтобы видеть, что они представляют собою различные группы. Конечно, классификация их есть отвлечение; в действительном Т. мы можем одновременно найти и метафору, и метонимию и синекдоху (см.), но виды эти существуют, и выделение их может лишь способствовать изучению поэтической иносказательности. Основанием классификации Т. должно служить отношение между объясняемым явлением и объясняющим образом.
А. Горнфельд.

Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. — С.-Пб.: Брокгауз-Ефрон. 1890—1907.

Синонимы:

Смотреть что такое "Троп" в других словарях:

  • троп — троп/ …   Морфемно-орфографический словарь

  • Троп —  Троп  ♦ Trope    Стилистическая или логическая фигура, один из видов игры слов или идей.    Всякая ли стилистическая фигура является тропом? Вовсе нет. Троп основан скорее на игре со значениями слов, чем на игре с местом слова в предложении или… …   Философский словарь Спонвиля

  • ТРОП — греч. tropos, от trepo, приписывать другому. Слово, употребленное в переносном значении. Объяснение 25000 иностранных слов, вошедших в употребление в русский язык, с означением их корней. Михельсон А.Д., 1865. ТРОП риторическая фигура; слово,… …   Словарь иностранных слов русского языка

  • троп — См …   Словарь синонимов

  • Троп — (греч. Τροπος, оборот) стилистический термин, обозначающий перенесение смысла слов, употребление слова в переносном, иносказательном значении. Учение о тропах входит, таким образом, в область семасиологии, учения о значении слов, образуя главный… …   Литературная энциклопедия

  • ТРОП — ТРОП, тропа, муж. (греч. tropos оборот, поворот) (линг., лит.). Слово, оборот речи, употребленные в переносном, иносказательном смысле. Толковый словарь Ушакова. Д.Н. Ушаков. 1935 1940 …   Толковый словарь Ушакова

  • ТРОП — ТРОП, а, муж. (спец.). Слово или оборот речи в переносном, иносказательном значении. Тропы и фигуры. Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949 1992 …   Толковый словарь Ожегова

  • Троп —     ТРОП (греч. Τροπος, оборот) стилистический термин, обозначающий перенесение смысла слов, употребление слова в переносном, иносказательном значении. Учение о тропах входит, таким образом, в область семасиологии, учения о значении слов, образуя …   Словарь литературных терминов

  • троп — а, м. trope m. <лат. tropus <гр. tropos оборот; образ. Слово или выражение, употребленное в переносном, иносказательном смысле. А целое слово синекдоха означает отменным ритором, потому что так называется одна из знаменитейших тропов, или… …   Исторический словарь галлицизмов русского языка

  • троп — 1 іменник чоловічого роду образний вислів троп 2 іменник чоловічого роду алюр діал …   Орфографічний словник української мови

  • троп — троп, а; мн. тропы, ов(слово или оборот речи, употреблённые в переносном значении) …   Русское словесное ударение

Книги

Другие книги по запросу «Троп» >>


Поделиться ссылкой на выделенное

Прямая ссылка:
Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»